Цена ошибок

Плакаты с группой «Хеби» были развешаны по всему городу, по телевизору стали показывать интервью с их участием, и пресса, конечно, тоже о них не забывала. В центре всеобщего внимания был Саске. СМИ пронюхали об его разладе с отцом, но подробностей, к счастью семейства Учих, не знали. Почти на все вопросы Саске старался отвечать, что у него просто «временный разлад в отношениях с отцом». Большинство этот ответ устраивал, потому что семейные отношения никому не были интересны. Общественность больше интересовала личная жизнь Саске: есть ли у него девушка, собирается ли он когда-нибудь жениться и заводить семью, есть ли у него кто-нибудь на примете и прочее в подобном духе. На это Учиха тоже отвечал весьма туманно, хотя и прямым текстом дал понять, что не состоит в отношениях. Фугаку не мог проигнорировать возросший ажиотаж вокруг младшего сына. К его удивлению, все было относительно спокойно и никаких выкрутасов «Хеби» не совершала. Быть может, к Саске наконец-то пришло здравомыслие, а это означало, что появился шанс с ним нормально поговорить. Сначала Фугаку хотел позвонить и договориться о встрече, но почему-то верх взяли сомнения, что сын может негативно отреагировать на звонок, и поэтому он решил попытать удачу и дождаться его у дома Мадары. Уж так Саске точно не убежит от разговора. Утренняя погода совсем не подходила для ожидания. Шел дождь, небо затянулось тучами и потемнело, бушевал прохладный ветер. Но делать было нечего – Фугаку нужно было поговорить с младшим сыном как можно скорее, ведь каждый потерянный день – это потерянные возможности. Поэтому он так и стоял, дожидаясь момента, когда Саске выйдет из дома. Он заранее разузнал его примерное расписание и пришел немного раньше того времени, в какое Саске выходил из дома и отправлялся на репетицию. Ожидание давалось Фугаку очень нелегко, но по крайней мере крыша подъезда современной Токийской многоэтажки прятала его от дождя. Стоять пришлось около получаса, но Фугаку ни о чем не пожалел, когда увидел выходящего из дома Саске с гитарой за спиной. Отец окликнул его, и Саске на несколько секунд застыл как вкопанный, пытаясь понять, не послышалось ли это ему в звуках дождя. Но, обернувшись, он убедился, что не послышалось. Лицо его как будто окаменело. — Ну здравствуй, — сказал Фугаку и подошел чуть ближе к сыну. — Что ты тут делаешь? — спросил Саске, постаравшись заставить вопрос звучать как можно более холодно. Но Фугаку привык к такому его тону, более того, он и сам говорил со многими в подобной манере. — Жду тебя. Хочу поговорить. Саске вдруг почувствовал, что не готов еще к разговору, но понимал, что другой шанс ему представится не скоро. Он разрывался между желанием сбежать на репетицию и желанием выслушать отца. — У меня мало времени. — Понимаю. Ты ведь вернул свою группу, — протянул Фугаку, а Саске старался найти в его словах какую-то скрытую издевку. Но не нашел. — Впрочем, я пришел говорить не о ней. — Так говори, что хотел, — небрежно бросил Саске. Фугаку медлил, не зная, как и с чего начать. Зря он заранее не обдумал разговор. — Долго еще собираешься упрямиться? — спросил он. — Дома все ждут твоего возвращения. И я в том числе. Саске хотелось бы думать, что отец действительно хочет его возвращения, но почему-то у него не получалось поверить в искренность его слов. Наверняка он пришел сюда из-за матери. — Я не собираюсь менять своего решения, — отчеканил Саске. — От твоего ухода лучше никому не стало. — Да ну? Мне казалось, проблем у тебя поубавилось, жить стало легче. Ты ведь этого хотел? Учиха-старший устало выдохнул. Что ни говори, но было больно слышать от сына такие слова. — Ты многого не понимаешь, Саске, — спокойно продолжил Фугаку. — Отцы ведь и существуют для того, чтобы защищать детей от проблем. Я сожалею, если делал это не так, как тебе бы хотелось. Мне всегда казалось, что то, что я делал – правильно, но, если это делает тебя несчастным, я больше не буду вмешиваться в твою жизнь. Саске молчал, но Фугаку знал, что это значит. Какую-то струнку в душе сына он все же задел. — Напоследок я хочу тебя предупредить. Будь осторожен и разумен в своих поступках. И поменьше слушай Мадару – он мерзавец еще тот. Смог добраться даже до меня, но ты не позволяй себя использовать. Саске продолжал молчать, не в силах выдавить ни слова. Ни колкостей, ни слов раскаяния не приходило ему на ум. Он просто не знал, что должен ответить в этой ситуации, ведь он уже и сам начал сомневаться в том, правильно ли он поступил с отцом. Может он сам – единственный, кто был неправ? — Если решишь вернуться, я буду рад, — сказал Фугаку. — У тебя есть дом, где тебя ждут. Не забывай об этом. В этот момент Фугаку не был похож сам на себя – его обычная холодная маска куда-то вдруг пропала. Он был немногословен, но, как и всегда, сказал все, что хотел, и попал прямо в цель. Не дождавшись ответа от сына, он вернулся в свою машину и уехал. Крупные сделки не делаются быстро, и поэтому прежде чем Фугаку отдал пост главы компании Мадаре, прошло какое-то время. Были улажены все бумажные дела и подготовлены нужные документы. Получив свое место, Мадара свое слово сдержал и, передав весь имевшийся у него компромат в руки Фугаку, пообещал поднять семейную компанию на новый уровень. По мнению Мадары, Фугаку, как он выразился, «застрял в прошлом со своими методами управления». Оставалось лишь надеяться, что дела «Учиха инк» не пойдут на спад, потому что было бы невыносимо видеть, как разрушается то, куда были вложены все силы. Впрочем, теперь у Фугаку не было другого выбора, кроме как наблюдать за своим третьим детищем со стороны. Но самое сложное было впереди. На ум Фугаку не приходило ничего такого, чем бы он мог объяснить своей семье обо всем этом происшествии. Оставалось сказать правду. Не всю, конечно. Итачи и Микото он сообщил, что у Мадары было кое-что по нелегальным сделкам, что могло отправить его в тюрьму, и этот компромат он обменял на свой пост. — Не может быть! Но ты столько работал! — сокрушалась Микото, услышав объяснения Фугаку. — Мадара привык играть нечестно. — Это прискорбно, отец, — заметил Итачи. — Но свобода важнее. Ты сделал правильный выбор. На душе у Фугаку все равно было паршиво. Может, шантажируй его Мадара тюрьмой, он бы и согласился отправиться за решетку, лишь бы передать компанию Итачи. Но, увы, Мадара знал его больную точку. — Прости, Итачи, что все так получилось, — искренне произнес Фугаку. — Ничего. Меня вполне устраивает должность твоего заместителя. Вернее, теперь заместителя Мадары. Думаю, я смогу найти к нему верный подход, — ответил Итачи. — К тому же тебя нельзя будет считать полностью отстраненным от «Учиха инк», пока я работаю там. Фугаку был благодарен сыну, и Итачи это знал. Они смотрели телевизор. По новостям все крутили ненавистный для Фугаку сюжет про него же самого. Вчера, когда новость стала известна общественности, репортеры атаковали его со всех сторон, но он лишь ограничился ответом, что устал от своих обязанностей. СМИ окрестили Фугаку «благородным братом», поскольку он поставил во главе компании лишившегося наследства Мадару. Если бы они только знали, как Фугаку его презирает!

***

Пришло лето, и в Токио близился грандиозный фестиваль фейерверков. Программа обещала яркие запоминающиеся салюты, вкусную еду на каждом шагу, живую музыку и море впечатлений. Город активно подготавливался к предстоящему празднику, и его жители тоже не отставали. В студии звукозаписи во всю шла подготовка нового альбома «Хеби» и репетиция предстоящего концерта. Теперь Саске казалось, что прошло так много времени с их последнего выступления, что следующий выход на большую сцену будет для него как в первый раз. Но, к счастью, своих навыков вокала и игры он не утратил, как и вся группа. Суйгецу все также играл на бас-гитаре, Джуго на ударных, а Карин на клавишных. — Саске, ты жжешь! — засмеялся Суйгецу, когда услышал, что Учиха начал похрипывать. — Пора сделать перерыв! — Суйгецу, — начала возмущенно Карин, — тебе бы только отдыхать! Лентяй несчастный! — Он прав, — прервал ее Саске, устало выдохнув. — Отдохнем и продолжим. — Как скажешь, — ответил Джуго. Все разбрелись кто куда, в то время как Саске окликнул работник звукозаписи: — К вам тут посетитель! Саске подумал, что в последнее время гости к нему зачастили. Он вышел в длинный пустой коридор, где на диване сидел Итачи. — Привет, Саске. Младший Учиха, приблизившись, не сел на диван рядом с братом, а остановился около него, засунув руки в карманы. — Для чего ты здесь, Итачи? — В голосе Саске не было вражды, вопрос скорее прозвучал устало. Еще немного, и его терпения не хватит, чтобы отбиваться от семьи, желающей вернуть его домой. — Не волнуйся, я не пришел уговаривать тебя вернуться. — Итачи, казалось, читал его мысли. — Я проезжал мимо и решил узнать, как часто ты здесь появляешься. — Пф. Значит, охрана защищает от нападок сумасшедших фанатов, а от гиперопеки старших братьев – нет. Надо будет их предупредить. Губы Итачи приподнялись в улыбке. — В любом случае, — продолжил Саске, — репетицию ты сейчас не увидишь. У нас перерыв. — Увижу все на концерте. — Собираешься пойти? — Саске в легком удивлении приподнял одну бровь. — Собираюсь. Если ты, конечно, не против. — Тебя отец послал присматривать за мной? — Нет. И все равно Саске не понимал. Обычно Итачи смотрел его концерты по телевизору и крайне редко на них появлялся. «Может, в следующий раз, Саске» - вот какая была отмазка у старшего брата. Он всегда был загружен работой, и, если Саске не изменяла память, она никуда не делась. Так с чего же вдруг? — И все-таки, почему ты решил пойти? — По-твоему это странно? Ты мой младший брат, а не чужой человек. С тех пор как я стал работать с отцом, мы стали мало времени проводить вместе. А сейчас я тебя почти не вижу. — Итачи, — с раздражением начал Саске, — ты мне не мамочка, так что прекрати меня опекать. И это не детский утренник. За мной не нужен присмотр. Или ты решил действовать, как отец? Будешь теперь следить за каждым моим шагом? — Успокойся, Саске. Я просто хочу прийти на твой концерт. Саске хмыкнул. — А как же твоя работа? — спросил он. — Пока там обустраивается Мадара, дел у меня особо нет. — Тогда будешь стоять вместе с Наруто и Сакурой за кулисами. — Почетное место, — усмехнулся Итачи, но лицо его вдруг переменилось и стало серьезным. — Кстати, я хотел сообщить тебе одну новость. — И какую же? Какое-то мгновение Итачи молчал и немигающим взором глядел на Саске. Младший Учиха насторожился, потому что такие задержки означали лишь то, что Итачи собирается сказать что-то личное и действительно важное. Саске вдруг перехотелось его слушать: какое-то предчувствие взяло верх. Тем временем Итачи выпалил: — Я собираюсь сделать Сакуре предложение. Не ослышался ли Саске? Итачи собирается жениться на Сакуре? Его старший брат, Итачи? Да нет же, не может этого быть! Не может! — Предложение? — как-то невнятно переспросил Саске. — Да. — Ты… ты уверен? — Впервые в жизни Саске растерялся. — Да. Сегодня сообщу родителям. Итачи совершенно неосознанно старался что-нибудь понять по выражению лица Саске, но младший брат был похож на застывшую статую. Саске вдруг побелел, словно кровь отхлынула от его лица. Или Итачи показалось, и все это лишь игра света? Саске сжал кулаки в карманах, так что ногти больно впились в кожу. Итачи был счастлив поделиться своей новостью, это было очевидно. Но как бы ни хотел того Саске, у него не получилось разделить с братом его счастье, потому что он понимал, что от него ускользает его собственное. — Поздравляю, — буркнул младший Учиха, а затем его голос приобрел ледяной тон. — Перерыв заканчивается, мне нужно репетировать. Саске направился к комнате звукозаписи, откуда и пришел, и больше не взглянул на Итачи. — Я останусь посмотреть на твои успехи, — сказал Итачи, поднимаясь с дивана, чтобы последовать за Саске. Он искренне интересовался творчеством брата, но тот лишь остановил его жестом, подняв руку. — Сейчас уходи, — сказал он. — Не буду отнимать твое время. И вообще, никто не должен услышать новый альбом до его дебюта! Даже ты! Взгляд Итачи вдруг погас: он понял, что Саске не рад за него. Он догадывался о причине такого поведения младшего брата, но почему-то до последнего отказывался в нее верить. Даже если бы он спросил Саске напрямую, любит ли тот все еще Сакуру, младший брат бы не признался ему в этом даже под пыткой, а значит и заводить об этом разговор не было смысла. Теперь Итачи и сам уже не понимал, что происходит. Вокруг него сплелась паутина из лжи. Если бы только люди вокруг него говорили правду, все бы встало на свои места!