Цена ошибок

После разговора с Итачи вся репетиция покатилась к черту. Саске вдруг как будто разучился играть на гитаре и перестал попадать в такт. Он уже не мог полностью сосредоточиться на музыке, ведь новость старшего брата поразила его как гром среди ясного неба. Если Итачи решился на это, значит, он все хорошо обдумал и знает, на что идет, ведь он не совершает опрометчивых поступков. Итачи никогда не пользовался девушками, в отличие от самого Саске, который частенько разрешал себе поиграть с чувствами влюбленных в него девиц. Он знал, что Итачи любит Сакуру, но испытывал чувство, очень далекое от радости за старшего брата. — Учиха, соберись! — крикнул Суйгецу, когда у Саске соскользнули со струн пальцы и гитара издала неприятный дребезжащий звук. Помотав головой, Учиха нахмурился и постарался сосредоточиться, но все еще звучавший в голове голос Итачи мешал это сделать. — Да что с тобой, Саске? — воскликнула Карин, поправляя очки. — Ты будто нас не слышишь! Совсем не попадаешь в такт! — Перерыв явно не пошел ему на пользу, — усмехнулся Хозуки. Учиха вдруг почувствовал, что все у него внутри смешалось: злоба, обида, боль, непонимание. Слишком много навалилось на него проблем, и не было никакого желания слышать чей-то голос: больше всего на свете в эту секунду ему хотелось побыть одному. — К черту! — прошипел он, со злостью бросая гитару в сторону. Друзья даже поморщились от грохота. — На сегодня закончим. Все свободны. — Но… — начала было Карин, но Учиха уже вышел из студии, громко хлопнув дверью. Переехав к Мадаре, Саске больше не пользовался автобусом. У здания звукозаписи его подхватил водитель дяди и повез домой на черном блестящем мерседесе. Мадара настоял на его безопасности: Саске, как выразился его дядя, «выгодный заложник». Окружающие часто называли младшего Учиху «золотым мальчиком», но, что удивительно, Итачи, в отличие от него, никогда не давали подобного прозвища. За это Саске злился сам на себя, как, впрочем, и всегда, если ему казалось, что он в чем-то уступает брату. Почти никто из окружающих не знал его настоящего, не знал его настоящих проблем и не знал того, что он вовсе не ведет беззаботную жизнь. Возвращаясь домой и угрюмо глядя в окно автомобиля, он размышлял над разговором со старшим братом. Саске вдруг представил Итачи и Сакуру под венцом. Слишком фальшиво. Этот брак будет ошибкой, но вряд ли кому-то из них хватит смелости исправить ситуацию, и уж лучше сам Саске ее не допустит. И почему только им с Итачи «посчастливилось» влюбиться в одну и ту же девушку? Нет, он решил твердо, что на этот раз не отпустит Сакуру. У него еще есть шанс исправить ошибку прошлого. Харуно не любит Итачи, но старший брат этого либо не видит, либо не хочет видеть, и Саске – единственный, кто виноват в этом жалком зрелище. Из-за него страдают дорогие ему люди, которые пытаются верить в созданные ими же лживые чувства. Так быть не должно. Ему необходимо все исправить, даже если придется пожертвовать чьим-то доверием. Он никогда не желал плохого Итачи и уверял себя, что хочет лишь избавить старшего брата от отношений, построенных на лжи, но что-то подсказывало Саске, что им движет лишь собственный мерзкий эгоизм. Теперь ему захотелось быть с Сакурой, и он собирался ее вернуть. Будет ли это стоить разрушенных отношений старшего брата – покажет время… Все лучше, чем жить, обманывая себя. Он почти не заметил, как оказался дома. Саске приготовил себе крепкий кофе, несмотря на то, что приближалась ночь, поскольку знал, что сегодня ему все равно не уснуть. Устало расположившись на диване, он уставился в программу новостей, стараясь хоть как-то отвлечься от терзающих его мыслей. Через несколько минут в гостиную вошел Мадара, который до этого находился в своем кабинете. — Как репетиция? — спросил он, присаживаясь рядом. Настроение племянника сразу насторожило Мадару: Саске выглядел мрачнее обычного. — Нормально. — По твоему виду не скажешь. Саске не хотел посвящать Мадару или вообще кого бы то ни было в проблему своих отношений, поэтому решил сказать то, что звучало бы правдоподобно: — Приходил Фугаку. Мадара с удивлением приподнял бровь. — И? — спросил он. — Он ждал меня у подъезда. Предлагал вернуться. — Не очень-то на него похоже, — сказал Мадара. — Микото заставила его прийти. Или он смог проглотить свою гордость ради сына? Неужто и прощения просил? — Нет. Зато упомянул тебя. Сказал, что ты мерзавец. — Не могу с этим спорить, — усмехнулся в ответ дядя. — Я не пример для подражания. — Пф. То же самое можно сказать и об отце. Только он свои плохие стороны тщательно скрывает. — О, ты и не представляешь, как тщательно он их скрывает, — саркастично ответил Мадара, вспоминая о снимках. Саске пристально вгляделся в глаза своего собеседника, но тот остался невозмутим. — Интересно, каким же образом ты смог повлиять на отца, так что он отдал тебе компанию? — поинтересовался младший Учиха. Странно, что он не задумывался об этом раньше, хотя по большему счету ему было наплевать. Самое главное, что компания «Учиха инкорпорейтед» принадлежала человеку из семейства Учих, а не кому-то еще. — Фугаку был плохим и непослушным. — Мадара слегка рассмеялся, но смех этот был издевательским. Саске знал, что слова его имеют какой-то скрытый подтекст, но причины этому могли быть самые разные. — Впрочем, тебе лучше спросить его самого. Он тоже не любитель играть по правилам, и, несмотря на то, что он передал мне компанию, которой так дорожил, мне до сих пор не удалось вытянуть из него правду по поводу завещания. По-видимому, этот секрет он решил унести с собой в могилу, как и наш отец. А я хочу знать, на поиски чего я потратил так много времени. Саске ничего не ответил. На ум приходило только одно: Фугаку преступил закон, и Мадара об этом узнал. Уж репутацией отец ни за что бы жертвовать не стал. И этот инцидент с завещанием: никто не знал, где искать ответа, да и был ли он вообще. Оставалось надеяться, что однажды он все же найдется. Рано или поздно.

***

Наконец в город пришел фестиваль фейерверков. Атмосфера праздника чувствовалась с самого утра, и Сакура пребывала в полной уверенности, что в этот день ничто не испортит ей настроение, поскольку сегодняшний вечер был прекрасным поводом, чтобы надеть свое лучшее белое кимоно с изображенными на нем пышными цветами вишни. Ей нравилось, как оно сидело по фигуре, по большей части потому, что было не так заметно ее маленький размер груди. Харуно знала, что ей не повезло так же, как Хинате. В шесть часов она уже в приподнятом настроении шагала под деревьями сакуры вдоль городской оживленной аллеи, которая простиралась около реки. Повсюду слышались радостные голоса, смех, музыка. Семьи и молодые пары наслаждались фестивалем, и как только она встретится с Итачи, они тоже будут вместе проводить этот день. Он позвонил Сакуре еще утром, сообщив, что раньше шести часов появиться не сможет, так что пока он не приехал, она думала, не найти бы ей кого-нибудь из знакомых, чтобы скоротать вместе время. Первым делом она вспомнила о Наруто, но тот не брал трубку и наверняка с Хинатой уже был в гуще праздника. Ино, Тен-Тен, Темари – все наверняка гуляли со своими парочками, и смысла навязываться она не видела, так что Харуно пришлось гулять в одиночестве. Около получаса она бродила по ярморочным домикам, пытаясь выбрать для родителей какую-то безделушку. Они не жили в Токио, и из-за учебы и медицинской практики Харуно редко с ними виделась. Поначалу, когда Сакура только перебралась в Токио, поступив в медвуз, мать названивала ей каждый день по несколько раз, и разговоры не всегда заканчивались удачно. Сакуру это раздражало, и однажды, сильно поругавшись с родителями, она сказала, что будет звонить им сама, но не реже раза в неделю, так что с тех пор ее телефон не начинал звенеть во время занятий или даже на операции. По прошествии нескольких лет учебная нагрузка Сакуры возросла, и случалось, что в течение недели не находилось времени или сил позвонить родителям в другой город. Они тоже перестали ей навязываться, и телефон молчал. Сакура не чувствовала себя виноватой: все-таки она старается не только ради себя, но и ради них, и, как ей казалось, отправленный по почте маленький подарок, купленный ею на ярмарке, скажет лучше любых слов, что она их не забыла и у нее все хорошо. Чья-то рука развернула ее за плечо, и она, увидев Саске, слегка отпрянула. — Саске-кун, ты меня перепугал, — растерялась она. — Не думала, что увижу тебя здесь. Мне казалось, тебе не нравятся такие мероприятия. — Не нравятся. Но нам нужно поговорить. Саске, не дождавшись ответа, схватил ее за запястье и повел сквозь толпу через праздничную площадь. — Куда мы идем?! — воскликнула розоволосая. У Харуно вдруг заколотилось сердце – то ли от испуга, то ли от чего-то еще. Она совершенно не знала, что сказать Саске после всего произошедшего. С того дня у Наруто в квартире она не придумала никаких слов и не знала теперь, как ей себя вести. Все это было для нее до ужаса неловко, так что ей уже хотелось провалиться сквозь землю. Миновав площадь, они отдалились от толпы и остановились на краю аллеи, чтобы не мешать прохожим. Саске отпустил ее руку и повернулся к ней, а она лишь ошарашенно на него посмотрела. Он знал, что Итачи еще не успел сделать ей предложение, потому что на ее пальце не было кольца, но этот час был не за горами. — Сакура, я буду краток, — начал брюнет. — Я сделал большую ошибку, когда… отверг твои чувства… но осознал это не вовремя. Тогда я не понимал, что к тебе испытываю, и решил, что с Итачи тебе будет лучше. Я всегда знал, что ты ему нравишься. Сакуре показалось, что время вокруг замедлилось, и звуки праздника вдруг стали затихать. Такая откровенность была не свойственна Учихе, и по его напряженному лицу она поняла, чего стоили ему эти слова. Он ждал ответа, но ей было чертовски сложно переварить его слова. — Я не понимаю, Саске-кун… Почему сейчас? Почему ты говоришь мне это сейчас? — Итачи собрался… Неважно. — Саске поймал себя на том, что чуть не сболтнул лишнего. — Я хочу разъяснить все между нами здесь и сейчас. Она смотрела в испытующий взгляд черных глаз и не могла поверить. На самом деле она никогда не смела надеяться, что Саске посмотрит на нее иначе, чем на друга. — Для этого ты пришел на фестиваль? — Да. Чтобы найти тебя. Я хочу, чтобы ты была со мной, — твердо произнес Учиха. Харуно стала постепенно отходить от потрясения. Было время, когда она готова была отдать все, лишь бы услышать от Саске такие слова, хотя понимала, что нельзя получить всего, что хочешь. Постепенно Сакура свыклась с этой мыслью: многие люди переживают неразделенную любовь, и она переживет. Но вот появился Саске, чтобы опять разбить ей сердце. — Саске-кун, в этом и вся проблема… Как я могу знать, что это не твое мимолетное желание? Ты думаешь о том, что хочешь ты, но подумай, чего хотят другие? Я и Итачи? Мне не хочется играть в твои игры, ведь я знаю, как ты обходился со многими девушками. Никто из них не задерживался. А мне нужны стабильные и надежные отношения. И Итачи мне их дает. Однажды ты мне уже разбил сердце. — Я же сказал, что совершил ошибку. Я любил тебя тогда, но не понимал. Теперь же я это понял. Слова Саске прозвучали глухо и невнятно, но Сакура все равно их расслышала. В висках у нее застучала кровь, и ей очень хотелось сказать ему, что она верит. Но не получалось. — Мне было больно, когда ты меня отверг. Благодаря Итачи я смогла забыть то, что заставил чувствовать меня ты. Без него я бы не справилась. Он был рядом... — Хватит об Итачи, — оборвал ее потерявший терпение Саске. — Я сожалею, что тебе пришлось из-за меня страдать, но я знаю, что ты все еще меня любишь. — И что с того?! Почему ты так легко об этом говоришь?! — воскликнула Сакура, чувствуя, что слезы уже текут по щекам. — Предлагаешь мне его бросить, только потому что тебе так захотелось? Несколько прохожих посмотрели в их сторону, но ей было все равно. Ей было бы наплевать, даже если бы весь мир услышал их разговор. Пускай она сейчас и выдала ему свои чувства, но разве одно «я хочу, чтобы ты была со мной» может искупить годы неразделенной любви? — Ваши отношения – ложь! — голос Саске срывался на крик. — Ты его обманываешь, а он притворяется, что этого не видит! Это, по-твоему, настоящие отношения?! — Он любит меня по-настоящему, и мне достаточно! Не все бывает в жизни так, как хочется нам – вот что я поняла, когда ты меня отверг! А теперь ты приходишь сюда, чтобы вскрыть мои старые раны? — Сакура тоже начала терять терпение. — Я врал сам себе достаточно долго, рано или поздно вам двоим это тоже надоест! Зачем обманывать Итачи и себя? У нас есть единственный шанс исправить все здесь и сейчас. Будь со мной, Сакура. Учиха сжал ее предплечья, и, когда она опустила голову, он уже знал ее ответ. Сакура уже не плакала. Она улыбнулась, но в глазах и голосе была горечь. — Прости, Саске-кун. Я не могу… Не могу так поступить… Брюнет отстранился, засунул руки в карманы и отвернулся, собравшись уходить. Крепко стиснув кулаки, он произнес: — Я понимаю, Сакура. Это твой выбор. Когда Учиха удалился, слезы у Сакуры хлынули с новой силой. Если бы не они, она может быть заметила бы знакомую светлую шевелюру, притаившуюся за деревом неподалеку.