Цена ошибок

Прошло двадцать минут, и все это время Сакура сидела неподвижно, разглядывая белую стену напротив. Перед ней ходили туда-сюда врачи и пациенты, но для нее время остановилось, и, как ей казалось, так же оно остановилось и в операционной Саске. Наконец она услышала шаги возвращавшейся Рин и, приподняв голову, увидела, что подруга ведет за собой Микото, Фугаку и Итачи. — Пожалуйста, присаживайтесь, — сказала Нохара семье. — В ближайшее время Шизуне-сан вам все расскажет. Сакура и Итачи переглянулись, но ничего друг другу не сказали. Учиха присел рядом с ней, и Сакуре стало чуть менее одиноко. Ей хотелось упасть в объятия Итачи, чтобы стало хоть на капельку легче, но она понимала, что больше у нее нет на это права. Они больше не вместе. Фугаку приобнял Микото за плечи и усадил ее на соседний диван, а сам стал метаться кругами по залу как безумец. Тем временем Рин старалась всех подбодрить: — Я понимаю, что мои слова не успокоят вас, но я прошу вас быть уверенными, что все будет хорошо. Цунаде-сама лучший хирург Токио. — Мы хотим знать конкретно, каково состояние Саске, — отчеканил Фугаку. — Господин Учиха, вам лучше присесть, — мягко произнесла Рин, но Фугаку лишь замер на месте, а его глаза ядовито впились в только что пришедшего Мадару. Вместе с ним были Изуна и Обито. — Ты добрался до меня, — холодно начал Фугаку. — Что тебе нужно от Саске? Мадара не ответил. — Одной компании тебе мало. Ты решил отобрать у меня все, — продолжал Фугаку. — Посмотри, что ты наделал. Мой сын на грани смерти. — Прекрати, Фугаку, — отрезал Мадара. — Ты виноват не меньше. — Ты смеешь обвинять меня?! Я оберегал его от этого сколько мог, но ты не смог устоять и перечеркнул все то, что я делал! Мне начинает казаться, что твоя главная цель жизни – уничтожить мою жизнь. Должен признать, у тебя это прекрасно получается. Но ты, видимо, решил пойти дальше и уничтожить жизнь моей семьи! — Ты несешь чушь. Ты не в себе, — ответил Мадара. — Зачем ты вообще помог его группе воссоединиться? — рявкнул Фугаку. — Потому что этого хотел Саске, и он обещал исправиться. Я уважаю его желания. Это был несчастный случай. — Но ты же видишь, к чему это в конце концов привело? И знаешь, что это значит? Что я поступал правильно, а ты – нет. — Если уж на то пошло, то все это – последствие твоего воспитания. С потемневшим взглядом Фугаку направился в сторону Мадары, но тут Итачи резко сорвался со своего места и перегородил ему путь. — Отец, остановись! Потом ты будешь об этом жалеть! — Да никогда! — не успокаивался Фугаку и, намереваясь задать хорошую трепку Мадаре, сделал вперед еще шаг. Итачи схватил отца за предплечье, силой удерживая его на месте, а Мадара стоял неподвижно, не собираясь прятаться от кулаков брата и готовый принять удар, если таковой последует. — Фугаку, Мадара! — раздался вдруг голос Микото. До этого она неподвижно сидела, закрыв ладонью лицо. — Возьмите себя в руки, умоляю! Саске попал в аварию, а вы все выясняете, кто из вас прав, а кто нет. Все взгляды обратились к ней. Никто больше не произнес ни слова. Итачи помог отцу присесть рядом с Микото и снова устроился рядом с Сакурой и Рин. Изуна, Мадара и Обито пристроились на другом диване. Прошло еще какое-то время, прежде чем дверь операционной отварилась и оттуда вышла Шизуне. Фугаку мгновенно вскочил на ноги. У Сакуры неестественно быстро застучало сердце, так что ей стало тяжело дышать, а в глазах потемнело. — Микото-сан, Фугаку-сан, Цунаде-сама не может сейчас покинуть операционную, — начала Шизуне, поклонившись в знак приветствия. — Но я пришла сообщить, что Саске в тяжелом состоянии. Серьезных повреждений внутренних органов нет, но он потерял достаточно крови, так что требуется переливание четвертой группы. У отца или матери она есть, хотя нам все равно придется проверить вашу кровь на пригодность. Мы уже использовали на Саске то, что у нас было, но этого недостаточно. Будет лучше, если мы начнем переливание прямо сейчас, чем будем дожидаться, пока приедет машина с донорской кровью. Прошу вас, скажите мне свою группу крови. Шизуне достала блокнот и ручку. — У меня вторая группа, — сказала Микото. — Первая, — ответил Фугаку. — Вы не ошиблись? — спросила Шизуне. — Нет, я абсолютно уверен. Однажды мне доводилось сдавать кровь. У меня первая группа. — И все же, — продолжила Шизуне, — Вы могли что-то перепутать. Иначе это какая-то бессмыслица… — Что вы имеете в виду? — серьезно спросил Фугаку. — Если у кого-то из родителей первая группа крови, у ребенка никогда не будет четвертой, — ответила Шизуне. — Здесь точно какая-то ошибка, — нахмурился Фугаку. — Может быть у Саске не четвертая? — Фугаку-сан, сложно спорить с лабораторией. Мы уже проверили его кровь на наличие алкоголя и других веществ, в том числе получили информацию о его группе. Предлагаю проверить вашу кровь и кровь супруги на пригодность для переливания. Возможно, кто-то из родственников также согласится помочь поучаствовать в поиске подходящего донора. — Убейте меня на месте, но у меня первая группа, — настаивал на своем Фугаку, нервно проведя ладонью по лбу. — Значит, говорите, у человека с первой группой крови не может быть ребенок с четвертой? Хотите сказать, что Саске не может мне быть сыном? Шизуне растерянно на него посмотрела. — Вовсе нет. Я думаю, что вы просто что-то спутали. И все же Шизуне казалось, что Фугаку просто забыл свою группу крови, хотя и продолжал яростно настаивать на своем. Но если все было так, как сказал он, то непременно возникает вопрос: почему у Саске четвертая группа? С медицинской и научной точки зрения это было невозможно. Все окружающие молчали, не смея произнести ни слова. Микото побледнела, Итачи пристально всматривался в ее лицо, Изуна мельком глянул на Мадару, а тот, в свою очередь, переводил туда-сюда взгляд с Фугаку на Микото. Сакуре казалось, что в помещении стал потрескивать воздух от напряжения. Ей снова стало тяжело дышать, и она крепко сжала руку Итачи, не отдавая отчет своим действиям. Учиха ничего не сказал и не стал ее отталкивать. — Микото, — прервал тишину Фугаку. — Объясни, что происходит. Ты что-то знаешь об этом? Он подошел к ней, но садиться рядом не стал. Микото не смотрела на него и молчала, уже поняв, что он обо всем догадался. Ей даже нечего было солгать. С наукой не поспоришь. — Скажи мне одну вещь, — произнес Фугаку. Голос его был холоден. — Чей. Саске. Сын? Фугаку уже знал ответ, но он хотел услышать это от нее. Он хотел, чтобы Микото сказала это перед всеми, кто здесь находится. Чтобы все знали, что она – лгунья. Каким же глупцом он был! Правда всегда была у него перед носом, а он ее не видел. Даже не догадывался. Узнать об измене это одно, но скрывать настоящего биологического отца ребенка… Здесь Микото превзошла во лжи всех. Все это время он растил чужого ребенка, принимая его за своего. — Говори, черт возьми! — рявкнул он, и жена вздрогнула. В этот момент ему потребовалась вся сила воли, чтобы ее не ударить. Не будь вокруг столько людей, не факт, что он смог бы сдержаться. Микото поднялась со своего места, прихватив пальто. Больше не было смысла что-либо скрывать. С этого момента ее жизнь была разрушена. Наконец она без страха посмотрела ему в глаза и сказала: — Прости, Фугаку, но правда в том, что… ты не отец Саске. Его отец - Мадара. Никто не верил своим ушам, потому что было сложно представить, что это правда. — Как ты могла, Микото? — спросил Фугаку, но теперь в его голосе была не злость, а горечь. — Я понимаю, что мне нет оправдания. Но я лишь хотела сохранить нашу семью. — Как это могло произойти? Нет, не говори, не хочу знать! Я знал, что я подлец, но никогда не думал, что и ты – такая же! Фугаку, чувствуя, как в нем закипает злость, быстрым шагом вышел из комнаты ожидания. Микото бросилась за ним, выкрикивая его имя, но ему хотелось выйти на свежий воздух и на минуту остаться в одиночестве, так что он ускорил шаг. Окружающим лучше не видеть его в такой момент, к тому же позор и разочарование, которые он испытывал, были невыносимы. Остальные все еще молчали, переваривая информацию, пока Шизуне снова не подала голос: — Так кто позаимствует четвертую группу? Мадара поднялся со своего места.