Цена ошибок

Фугаку, ощущая нехватку воздуха, вышел на улицу и остался стоять около входа в больницу. Он глубоко вдохнул ночную прохладу и прикрыл веки. Звуки живущего мегаполиса помогли ему немного отвлечься, но как только он открыл глаза, на него снова обрушилась реальность. Двадцать лет его обманывала жена, а он растил сына ненавистного брата. Фугаку чувствовал себя самым последним глупцом на планете. Он верил Микото и не подозревал, что она может с ним так поступить. Удивительно, как он в ней ошибался. Возможно, эта семья проклята, внезапно подумалось Фугаку. Так вот о чем знал Таджима и ничего ему не сказал! Да разве это вообще семьей можно назвать? Вокруг одни лгуны! Один лишь Итачи не запятнал свою репутацию. Он ведь его сын? Фугаку усмехнулся. Он не опустится до проверок на его отцовство. Итачи – безусловно его сын по всем параметрам. К тому же Мадара тогда в течение пяти лет отсутствовал в стране. Фугаку потер лоб, будто стараясь снять напряжение, и запретил себе даже думать о подобной чуши. Он потерял компанию, жену, одного из сыновей, и теперь оставался лишь один вопрос: что будет со всеми ними? Вдруг его позвала Микото, и он обернулся. Фугаку знал, что она идет за ним, но надеялся, что минута одиночества продлится чуть дольше. Теперь наконец-то они могли поговорить без посторонних. — Фугаку, давай это обсудим. — Что здесь обсуждать, Микото? Ты хоть представляешь, что наделала? — Я знаю! Мне так же тяжело, как и тебе. Не представляю, как Саске на это отреагирует. — Когда ты собираешься ему сказать? Микото покачала головой. — Я не хочу его шокировать, когда он только проснется. Ему стоит сначала немного окрепнуть, а потом я уже смогу ему сказать. Если этого кто-то не сделает до меня. Теперь они молча стояли, не глядя друг на друга. Для Фугаку жена вдруг стала совершенно чужим человеком, и ему казалось, что он больше не знает ту женщину, что стоит рядом с ним. Микото, которую знал он, была другой: верной, преданной, честной. Или, возможно, он обманывал сам себя все это время, жил своей фантазией. Он действительно глупец. — Почему ты не сказала мне с самого начала, Микото? — Я боялась, — сказала она. — Как я могла сказать, что беременна от твоего брата? Ты бы никогда меня не простил. Как и сейчас. — Это так. Но в конце концов я бы смирился, и мы бы пережили это вместе, сохранив нашу семью. — Если бы ты узнал правду, ты бы не относился к Саске как к сыну. — Он и есть не мой сын, — отрезал Фугаку. — Вот видишь. — Тогда откуда знал Таджима? Я уверен, что из-за этого он и проучил Мадару. Глаза Микото удивленно раскрылись. — Не знаю. Клянусь, я ничего не говорила Таджиме. Фугаку сложил руки на груди. Он понятия не имел, как теперь посмотрит в глаза Саске и что ему скажет, когда тот уже будет знать правду. Перечеркнет ли Саске все годы, прожитые с Фугаку, выбросит ли его навсегда из своего сердца и уйдет к Мадаре? Вероятнее всего так и будет. Дети обязаны любить своих родителей, а он ему теперь не отец. Саске, наверное, мечтал о таком исходе. — Как отреагировал Мадара? — наконец спросил Фугаку. Не то чтобы ему было дело до чувств брата, но даже Мадара не был достоин такого предательства. Он вообще потерял возможность быть отцом, детские годы никогда не вернуть. — Не знаю. Я пошла сразу за тобой. Фугаку усмехнулся. — Рассчитываешь на прощение? — Ты сказал, что мы смогли бы это преодолеть, если бы я сказала тебе сразу. Как думаешь, сможем ли мы преодолеть это теперь? — с надеждой спросила Микото. — Теперь это знают все, Микото. Если бы узнал один только я, мы бы смогли это скрыть от всех и от Саске и жить дальше. Но ты мне не доверилась, поэтому теперь все кончено. Нам лучше развестись. — Давай не будем разрушать то, что у нас осталось. Хотя бы ради Саске и Итачи, они не заслужили всей этой драмы. — Микото, ничего не осталось, как ты не понимаешь?! Ты хоть представляешь какого это, узнать, что твой сын – тебе сыном не является? Что отец ребенка, которого ты считал своим сыном, другой человек?! Как прежде уже ничего не будет! А Итачи уже не маленький, он прекрасно понимает происходящее, и он поддержит мою сторону, а не твою. С этими словами он направился прочь из больницы, планируя вернуться, как только к Саске будут пускать посетителей. Сейчас тому нужна помощь врачей и покой, а к утру он узнает все от Итачи. После того, как Мадара согласился сдать кровь, Шизуне отправила всех домой, сказав, что к утру вызовет кого-нибудь одного к Саске, когда тот очнется и скажет, кого он хочет видеть. Толпы посетителей сейчас были ему ни к чему. В девять утра Итачи позвонили из больницы и сказали, что Саске хочет видеть его. Через час он был на месте. Шизуне провела его к палате Саске и сказала, чтобы их разговор не занял много времени, после чего удалилась. Итачи открыл дверь в небольшую светлую палату, которая была весьма современно оснащена. Саске не спал и смотрел в потолок, не повернулся он и тогда, когда заскрипела дверь. Пройдя в помещение, Итачи присел на стул рядом с кроватью Саске, и тогда младший брат обратил на него внимание. — Здравствуй, Саске, — сказал Итачи. — Как ты себя чувствуешь? — Как человек, попавший в аварию. Все болит. — Ты легко отделался. Не всем так везет. Саске ничего не сказал. — Я всегда готов прийти к тебе на помощь, несмотря ни на что, — постарался подбодрить его Итачи. — Я знаю. Поэтому я позвал тебя, а не отца или мать. При слове «отец» взгляд Итачи на пару секунд потемнел. Фугаку сообщил ему, что они с матерью собираются развестись, но пока не был уверен, говорить ли это Саске. Если Итачи скажет ему все сейчас, то такие новости перевернут жизнь младшего брата с ног на голову, а Саске привык слишком бурно на все реагировать. С другой стороны, у него будет время все обдумать, пока он лежит здесь. Саске не будет иметь шанса действовать в порыве эмоций и не натворит каких-нибудь глупостей снова. — Что такое? — спросил Саске, увидев задумчивое выражение лица Итачи. — Ничего. Скажи мне, как это случилось? — Я превысил скорость… не справился с управлением. На прямой-то трассе... — Ты был пьян? — Нет. Я не пил. И я не хотел покончить с собой, Итачи. Я знаю, что ты это подумал. Старший Учиха лишь выдавил невеселый смешок. — Ты был расстроен, — сказал Итачи. — Я должен был все понять раньше. — О чем ты? — Я должен был понять, — повторил Итачи, — что ты любишь Сакуру. Но я не хотел замечать, я был эгоистом. Я встал у вас на пути и не хотел уходить. Что же, теперь я это осознал. Мы с Сакурой расстались. Я узнал о вашем разговоре на фестивале и не стал делать ей предложение… Наруто проболтался. Не вини его, я заставил его все рассказать, он лишь случайно упомянул, что видел вас. Вы должны быть вместе. — Не умеет он держать язык за зубами, — усмехнулся младший Учиха. — Саске, зачем ты скрывал от меня, что любишь Сакуру? Она ведь отвечает тебе взаимностью, а я лишь делал больно вам обоим, хотя никогда этого не хотел. Саске устало вздохнул. — Я знал, что ты был в нее влюблен, а когда дело касается тебя – это серьезно. Я думал, так будет лучше. — Ты хотел, чтобы я был счастлив? Не знаю, что сказать, Саске. Ты поступал из лучших побуждений, но не должен был идти на такую жертву и отказываться от своего собственного счастья. Ложь нельзя скрывать вечно. Давай теперь сделаем все правильно. — Больше никакой лжи, — сказал ему Саске. — Что ты будешь делать после расставания с Сакурой? — Займусь своей работой, полагаю. За меня не волнуйся, я это переживу, она не единственная девушка на планете. Я даже чувствую облегчение после того, как все разрешилось. Главное, чтобы ты поскорее поправился. И да, Саске. Раз больше никакой лжи, то у меня есть, что тебе рассказать. Но ты должен быть морально готов к тому, что я собираюсь сказать. Это касается наших… родителей. Пообещай мне, что тщательно все обдумаешь и не будешь совершать необдуманных поступков. — Даю слово. Я готов тебя выслушать.