Цена ошибок

Итачи стал постепенно приходить в себя. Он был в больничной палате, электронные часы на прикроватном столике показывали час ночи, а в углу помещения в кресле спал Саске в позе эмбриона. Судя по всему, младший брат собирался тут ночевать, и Итачи не мог не отметить это про себя. Уголки губ старшего Учихи приподнялись. Неважно, что произошло или произойдет в их семье, их братская связь останется прежней. За окном виднелся ночной Токио. Пока он был без сознания, город все также жил своей жизнью. Прошло часа три-четыре с момента его отключки. Стоило Итачи сделать маленькое движение, как Саске открыл глаза. — Очнулся. Слава богу, — с нескрываемым облегчением констатировал Саске. Он поднялся с кресла и пересел на стул поближе к брату. — Как ты? — В норме. Я помню, что быстро отключился после лекарства, но такого раньше не случалось. Как я здесь оказался? — Итачи потер лоб. Голова все еще немного кружилась, и он чувствовал слабость, словно после плохого сна. Саске рассказал, как они с Сакурой нашли его и как она спасла его. — Как только увидишь ее, передай мою благодарность, — выслушав младшего брата, ответил Итачи. — Это наименьшее, что я могу сейчас сделать. — Не утруждайся благодарностями, — отмахнулся Саске. — Ты нас здорово напугал. «Я тут сам чуть ласты не откинул» — хотелось добавить Саске, но он промолчал. Подумал, что это выйдет слишком… эмоционально. Итачи, прикрыв глаза, усмехнулся в своей сдержанной манере и представил полные страха лица Саске и Сакуры. — Я рад, что вы за меня переживаете, — сказал Итачи, и его лицо и голос резко приобрели серьезность. — Но теперь нам всем нужно быть вдвойне осторожнее. Было видно, что Саске беспокоит какая-то мысль. — Как с тобой это случилось? — спросил младший Учиха. — Не в твоем стиле допускать такие ошибки, тем более с лекарствами. Здесь что-то не так. Итачи постарался вспомнить тот момент. Где он мог ошибиться, если дозы были рассчитаны и распределены заранее? Только если… — Ты прав, Саске, — сказал Итачи. — В склянках с инсулином уже находится нужный раствор, я лишь вливаю его в шприц и делаю инъекцию. Их легко подменить. К тому же полка с лекарствами никак не запирается, так что заглянуть туда мог любой. Все это было странно. Под подозрение попадали Фугаку, Микото, служанка и даже сам Саске. Сакура тоже могла взять ключи. Больше никто в квартиру Учих попасть не мог. — Я постараюсь в этом разобраться, — наконец произнес Итачи. Было сложно поверить в виновность кого-то из близких. — Ты сказал матери или еще кому-то? — Нет. — И не говори, пусть это останется в тайне. Проблем у всех хватает. Мать с ума сойдет, если узнает. — Верно, — кивнул Саске. — Мог ли кто-то проникнуть к нам домой? — Все возможно. Если бы наша служанка согласилась посодействовать, то это было бы проще простого, — ответил Итачи. — Но она работает у нас очень давно, ее было бы весьма сложно подкупить. Сначала я должен проверить, не было ли это действительно моей ошибкой. Если нет, то вероятнее всего, кто-то хотел от меня избавиться. Точнее убить, подумал Саске. Итачи все еще считал его неокрепшим мальчишкой и не называл вещи своими именами. Но зачем? Почему именно Итачи? — Что происходит? — пробормотал Саске, нахмурив брови. На их семью наслали проклятье, не иначе. — Кто-то знал о твоей болезни, кроме семьи, Сакуры, твоего врача? Ты же о ней стараешься не распространяться. — Есть еще один человек, — Итачи посмотрел брату в глаза, и тот понял, о ком речь. — Хорошо, что ты задал этот вопрос. Теперь я знаю, что делать. Лучше уйдем отсюда. — Ты ослушаешься врача? Тебе бы лежать здесь еще. — Саске приподнял бровь, насмешливо глядя на брата, который встал с больничной койки и принялся в потемках искать свою одежду. — Я на тебя плохо влияю. — Когда семье может грозить опасность, некогда думать о правилах. И да, Саске, скорее это я хорошо влияю на тебя. Младший Учиха поднялся со стула и накинул свое пальто. Итачи тоже уже был готов, и они тихо вышли из больницы. — Что мы будем делать? — спросил Саске, когда они оказались на улице. В нем уже загорелось пламя мщения. Если только ему попадется виновник этого происшествия со страшим братом, то он пожалеет, что родился на свет. — Сейчас пойдем домой. Отец уехал в загородный дом, мать до отъезда в Осаку будет жить в отеле. Так что неловких ситуаций не возникнет. Саске захотелось напомнить, чтобы Итачи не произносил перед ним так легко слово «отец», иначе у него поедет крыша. Потому что слыша слово «отец», на ум ему приходило сразу два человека. Лучше по именам. Фугаку в загородном доме. Он все равно промолчал. Сейчас было не до этого. — Утром вы с Сакурой должны будете проверить содержимое моих ампул с раствором, — сказал Итачи. — Это легко сделать в лаборатории у нее на работе. Я же отправлюсь в тюрьму, в гости к главе «АНБУ».

***

— Только недолго. Мой поезд ждать не будет. Микото не была в настроении разговаривать по душам. Теперь она разведённая женщина, причем об этом знает половина Японии. Ей нужно было срочно побыть в одиночестве, вдали от всех, но, увы, Мадара успел застать ее до отъезда в отеле и попросил разговора. Как же ей хотелось провалиться сквозь землю от стыда. — Бежишь? — спросил он, прислонившись спиной к дверной раме и сложив руки. — Бегу? — переспросила Микото, упаковывая свой чемодан, лежавший на кровати. — Да, пожалуй, так. Правильное слово. — И куда же? — спросил Учиха. — Домой, в Осаку. — Лучшее место, для того чтобы сбежать от… проблем. Она ничего на это не ответила. — Лучше скажи, для чего пришел, — спокойно сказала Микото, стараясь не смотреть на Учиху и продолжая складывать вещи. — Мой отец узнал от тебя? О Саске? Он ведь поэтому лишил меня всего. Захотел проучить. Она наконец повернулась к нему, и Мадара напрягся. — Я знала, что ты это спросишь. Думаешь, я с помощью этого факта заставила Таджиму отдать твою часть наследства Фугаку? Ты меня теперь считаешь настолько подлой? — Я лишь задал вопрос, — холодно произнес Мадара. Хотя такая мысль действительно приходила ему в голову. Кто знает, что на уме у этих женщин? — И хочу услышать да или нет. Микото решила, что лучше ей сейчас использовать всю свою сдержанность и как можно скорее завершить этот разговор. Она еще не была готова к психологической пытке. — Нет, не от меня. Я знаю, как это выглядит, но, честное слово, я ничего ему не говорила. Мадара лишь повел плечами. По его лицу скользнула тень недоверия. — Не знаю, стоит ли мне верить тебе, — сказал он. Микото посмотрела на него, но больше трех секунд выдержать она не смогла и отвела взгляд. Как смотреть человеку в глаза, когда о тебе узнают такое? Он имел полное право не верить ни единому ее слову. — Я думаю, что знает кто-то еще. Но кто, я даже не представляю. — Микото покачала головой, давая понять, что ей больше нечего добавить и что она не собирается заставлять его ей верить. — Может быть, ты сможешь это узнать? Если сможешь, дай мне знать. — Посмотрим. — Это все? Я хотела еще раз проверить свои документы перед отъездом. — Нет, не все, — сказал Мадара, перемещая руки в карманы брюк. — Ты же понимаешь, что ты фактически лишила меня двадцати лет отцовства? Дай мне времени хотя бы на пару вопросов. — Хорошо. Я слушаю. — Итак, — начал Учиха, — ты решила не говорить мне о ребенке. Почему? Чего ты боялась? — Я хотела сохранить семью. Боялась, что ты можешь использовать это против Фугаку. — Ты его так сильно любишь? — К чему этот вопрос? Я не могла так его подставить. — А тебе никогда не казалось, что я имел право об этом знать? — В тебе сейчас говорит злость и обида на меня, Мадара. Ты можешь сколько угодно считать мое решение неправильным и несправедливым, но что сделано, то сделано. Кто знает, что бы случилось, если бы я рассказала тогда тебе правду? — Хуже, чем сейчас, все равно бы не было! — Нервы мужчины все-таки начали сдавать, и голос его срывался. — Но, как ты заметила, что сделано, то сделано. Что-то подсказывает мне, что Саске еще меня навестит. Сыновья с отцами, а мать одна. Какая ирония. — Так и получается, — вздохнула Микото, приложив кисть ко лбу, как в горячке. — Прости меня за все, если сможешь. И попроси прощения у Саске за меня. В каком-то смысле моя жизнь закончилась. Мне нужно побыть одной, ты понимаешь? Я пыталась позвать детей с собой, хоть это и было наивно с моей стороны. Но Итачи решил уехать с Фугаку, а Саске так и не отвечает на мои попытки с ним связаться. Я их ни в чем не виню. Я никогда не жалела о том, что у меня двое прекрасных сыновей, хотя с ними бывало сложно. Мадара ничего на это не сказал. Слишком сложная ситуация. Он не прощал промахи никому и не был уверен в том, сможет ли он простить Микото. Возможно, когда-нибудь… — Собирайся, — произнес он наконец, — я тебя подвезу. — Не нужно, — спокойно, но твердо произнесла она. В чем была цель Мадары? Фугаку не зря отмечал, что просто так его брат ничего не делает. Хочет ее раскаяния? Чтобы она плакала и умоляла прощения? Что же, мысленно она все уже это прошла, но вот наяву все эмоции уже угасли. Осталась какая-то пустота. — Все равно неизвестно, увидимся ли мы. Так почему отказываешься? — спросил Учиха. Микото наконец с грустью взглянула на него и кивнула. Настало время прощаться с Токио.