Мелочь

"...И он ни волоска не тронет на твоей вероятно крашеной голове". Да как он вообще посмел такое сказать?! Это её настоящий цвет - пепельно-золотистый, и ей стоит больших усилий заставлять свои волосы выглядеть (и быть на самом деле) пушистыми и приятными на ощупь. Пасифика гордится своей причёской едва ли не больше, чем всеми остальными внешними данными, которые дала ей природа. И оттенок самый подходящий: золото - признак достатка, роскоши и вседозволенности, чем и обладают Нортвесты. А что этот Пайнс понимает? Да ничего! Его дело - с призраками разбираться, а не её причёску комментировать. И всё-таки Пасифика проводит несколько минут тем же вечером, рассматривая себя в зеркале. Ей, конечно, должно быть всё равно, и, по большому счёту, так и есть, но... Она вздыхает. Она завидует. Той же Мэйбл Пайнс: у неё ужасный вкус, но она хотя бы может позволить себе одеваться и выглядеть так, как вздумается. Это - признак свободы. Пасифика хотела бы ощутить такое хоть раз... Странногеддон даёт ей такую возможность, буквально впихивает в руки. Её отец заколдован - обезображен - Биллом Сайфером, мгновенно обретшим такую власть, какая не снилась "самой богатой семье города". А её мать предпочла скрыться в убежище. Пасифика хотела было спрятаться вместе с ней, но не могла сидеть сложа руки. После того, что она сотворила в поместье, буквально настоящий подвиг, Пасифике стала противна жизнь затворницы с миллионами в карманах. И тогда она вырвалась. Присоединилась к повстанцам. Повязала волосы лентой и закатала рукава. Она будет... сражаться? Но поначалу сражаться не получается: она только беспокоится. Что ей тут не место, что остальные относятся к ней с презрением, ну ещё бы: Нортвест всё-таки. Но они принимают её, и это уже хорошо. Когда в Хижину неожиданно врываются близнецы Пайнс вместе с рыжей - как там её? - и толстяком, Пасифика пугается ещё больше. Уж к ним-то она никогда не относилась по-нормальному, что, если они прогонят её? Куда ей тогда идти? Она не успеет добраться до поместья, её похитит летающий глаз или ещё что-нибудь случится. Поначалу близнецы не замечают её, рассказывая о своих приключениях дяде и прочим, но вдруг Мэйбл удивлённо восклицает: - Пасифика! Что ты тут делаешь? - То же, что и вы, - стараясь, чтобы голос звучал уверенно, произносит Пасифика. - Я - на вашей стороне. - С каких пор? - всё ещё серьёзно шокирована Мэйбл. - Я думала... ты присоединилась к Биллу, или что-то типа того... Разве твой отец не... - Билл перемешал все части его лица, - бесстрастно отвечает Пасифика, стараясь никак не выдать бурю эмоций внутри. - Превратил в урода. И в поместье я больше оставаться не могу. Она думает, что Мэйбл не верит ей. Ну конечно: после всех их ссор, и оскорблений, которые Пасифика, не думая, посылала в адрес девочки... Что бы она сейчас ни сделала, Мэйбл ей не поверит. На её лице отражается сомнение - и правильно. - Слушай, Мэйбл, - неожиданно говорит Диппер, и все взгляды обращаются к нему. Он пожимает плечами: - Какая разница, сейчас это всё неважно. Мы должны объединиться против Билла, спасти Форда и всех остальных. И Пасифика тоже может помочь. Всё-таки в тот раз она сама победила призрака своей семейки, и без неё мы бы все погибли. Остальные согласно кивают, Гренда увесисто хлопает Пасифику по плечу, Кэнди улыбается, и Мэйбл в конце концов протягивает Пасифике руку в знак перемирия. Но она не может оторвать взгляда от Диппера. Он правда заступился за неё? Он сказал, что без неё все бы погибли? Пасифика пытается слушать, что говорят все остальные - обсуждают план действий и какие-то стратегии - но мысли в голове роятся совсем другого рода: как же жалко, должно быть, она сейчас выглядит. Почему-то вдруг накатывает едкое чувство стыда за оборванное платье и не мытую уже четыре дня голову. Была бы причина, правда, но ведь нет же её. Нет? ...Причина возглавляет восстание, разумеется, обращая все свои взгляды в сторону рыжей, нисколько не стесняющейся своего потёртого внешнего вида. А чем она хуже? Ничем. И Пасифика тоже подходит к столу, возле которого сгрудились все повстанцы, громко обсуждая возможности атаки и распределяя роли, и, заправляя прядь волос за ухо, говорит, будто невзначай, так, чтобы услышал только Диппер: - Между прочим, твоё обещание всё ещё в силе. - Что? - непонимающе переспрашивает он. Она отводит взгляд, но потом резко поднимает голову: - Чтобы ни один волосок не упал. Помнишь? Ты сказал, что разберёшься с призраком. Но в итоге я сама это сделала. Поэтому твои слова ещё действуют. Он соображает некоторое время, а затем улыбается, думая, очевидно, что это какая-то шутка: - Ладно. Хорошо. И вроде бы это его ни к чему не обязывает: они не разговаривают больше вплоть до самого конца, когда Билл всё же побеждён, близнецы покидают Гравити Фоллс и всё снова становится как прежде. Странности Сайфера прекратили своё существование сами по себе после потери им физической оболочки и могущества, поэтому Престон Нортвест возвращается в норму, и жизнь Пасифики нисколько не меняется. В целом. Если не считать частности. *** - Второе место! - вопит она с порога, тяжело отдуваясь, не здороваясь и не разуваясь, проходит в хижину, длинный шлейф изысканного вечернего платья волочится по пыльному полу. - Второе место, и что я теперь скажу родителям?! Пасифика вытаскивает маленькую диадему из высокой сложной причёски и швыряет её в угол. - Они что, слепые все там, что ли?! - громко возмущается Мэйбл. - Ты должна была победить! - Ага, а первое место заняла какая-то канадка. Терпеть не могу Канаду! - восклицает Пасифика в сердцах, топая ногой. - Конкурсы красоты - бессмысленны, - говорит Диппер, сидящий за прилавком с книгой в руках. - Оценки внешности не бывают объективны. - Она победила только потому, что брюнетка, - не слушает его Пасифика. Мэйбл пытается успокоить её, говорит, что поставит чайник, потому что "чай всё делает лучше, особенно чай с пирожными, тебе же теперь можно?", и убегает на кухню, поручив Дипперу следить за Пасификой. Та сердито топает наверх, достаёт свою шкатулку с косметикой ("саквояж", как называет его Диппер) и садится перед большим зеркалом Мэйбл. - "Блондинки вышли из моды", сказала мне эта Сидней, а сама-то! Имечко просто кошмарное. И зубы у неё кривые! - продолжает возмущаться Пасифика, расплетая причёску и складывая шпильки в шкатулку. - Но они дали ей кубок и большую тиару, а мне что? Грамоту. Я даже её брать не стала. Ты меня вообще слушаешь?! Но Диппер сидит, уткнувшись в книгу, кажется, не обращая на малейшего внимания на всё, что происходит вокруг. А для Пасифики всё это и правда важно. Победа в подобных конкурсах никогда не давалась ей слишком просто: на это уходили месяцы тщательной подготовки, но она всегда забирала кубок за первое место с осознанием того, что так и должно быть. Ещё никто и никогда не обходил её - а что теперь?! Пасифика вздыхает и достаёт расчёску. Ну вот ей и не удалось доказать самой себе в очередной раз, что она чего-то стоит. В шестнадцать лет её внешность впервые оказалась оценена всего лишь на серебро, а про её драгоценные и так бережно защищаемые волосы сказали только "блондинки вышли из моды". Она проводит расчёской по волосам, снова и снова, обычно это помогало ей успокоиться, но сейчас скорее раздражает. Что толку ухаживать за собой, если нет возможности гордо поставить кубок на полку? Пока она вдруг не замечает в зеркале сосредоточенный взгляд Диппера, опущенный не в книгу, как ни странно, а следящий за ней. За её движениями. Для верности она ещё пару раз приглаживает волосы, и да, действительно: он наблюдает за тем, как она расчёсывается. Впрочем, увидев, что его раскрыли, Диппер моментально закрывается книгой опять, а Пасифика прячет улыбку и слегка покрасневшие щёки. Может, она не заняла первое место на конкурсе перед мировыми судьями... Но это становится чуть менее важным, когда на неё так смотрят, будто дают сразу двести баллов из ста. Лучше любых кубков, на самом деле. *** Слёзы никак не хотят останавливаться, она продолжает всхлипывать, вытирая размазанную тушь ладонями. Да что же она постоянно делает не так! - Это я во всём виновата, - повторяет Пасифика снова, больше потому, что не знает, что ещё сказать. - Если бы я была внимательнее... Я бы заметила эти сообщения раньше... И хотя бы не обманывала себя. - Нет, - сразу же отвечает Диппер. - Просто этот Картер - идиот, каких поискать. Его мозг настолько маленький, что - я уверен - у него есть собственный спин!* Пасифика улыбается против воли. Когда она пришла к Пайнсам поговорить, то собиралась "излить душу" Мэйбл, только той не оказалось в Хижине, и вот теперь они с Диппером сидят на ступеньках крыльца у заднего входа, и он слушает - и правда ведь слушает! - о том, как Пасифика обнаружила весьма недвусмысленную переписку в компьютере своего уже бывшего парня. - И он даже не пытался ничего скрыть! - ужасается она. - Как будто хотел, чтобы я увидела. А может... Правда, хотел? Она обхватывает себя за плечи: вечер позднего лета довольно прохладный, а осознание собственной никчёмности тепла не прибавляет. - Он сказал, что я... - Пасифика вдруг замолкает. - Что? - спрашивает Диппер, оборачиваясь к ней. Вид у него какой-то решительный (даром, что ему исполнится восемнадцать только на следующей неделе, в отличие от двадцатилетнего Картера, и он ниже того на голову), и Пасифика отводит взгляд, закрываясь волосами. - Думаю, он счёл, что я недостаточно... подхожу ему. И нашёл кого-то получше, кто будет соответствовать его вкусам в большей степени. Они молчат некоторое время, и Пасифика просто хочет, чтобы Мэйбл сейчас оказалась здесь: она бы точно знала, что сказать. Но потом Диппер вдруг откашливается: - Пасифика. Она поднимает на него взгляд. - Я думаю... ты не должна расстраиваться из-за этого придурка. Потому что если он не видит, что упускает, так ему и надо. Ты выше этого. Пасифика едва не разевает рот от изумления. Диппер смущённо улыбается, и она невольно придвигается ближе. - Правда? Он кивает. - Если бы мне досталось золото, я бы его не упустил, - серьёзно говорит Диппер, и Пасифика ахает. А в следующее мгновение целует, удивляясь про себя, как она не догадалась сделать этого раньше. Диппер отвечает ей, обнимая за плечи, и проводит рукой по её волосам. - Я так и думал, - улыбается он, когда они отрываются друг от друга, чтобы отдышаться. - Мягкие. Пасифика чувствует, как её щёки покрываются румянцем, и, чтобы ничего не говорить, притягивает Диппера к себе для нового поцелуя. Он думал о её волосах. Этого вполне достаточно. *** - Ну послушай, я же уже извинился. Ну сколько можно, ну правда, Пасифика, у меня перевязка через десять минут, ты так и будешь обижаться? Она только презрительно фыркает. - Ты идиот, Пайнс, - изрекает она. - Терпеть тебя не могу. Вообще не понимаю, как я с тобой связалась. Жила бы себе сейчас спокойно, так нет же... Угораздило. Диппер смеётся. Солнечный луч из окна пересекает больничную палату. - Связалась-связалась, - он морщится от боли. - И не раз успела пожалеть! - восклицает Пасифика. - Потому что ты думаешь... о чём ты только думаешь?! - теперь она смотрит на него, сердито опершись руками о кровать. - А если бы ты не справился с той образиной? Он же тебе чуть все кости не переломал! - Но сейчас-то всё хорошо, - вздыхает Диппер, но Пасифика ужасно на него зла. Двадцать два года, а ведёт себя так же глупо, как в тринадцать: невероятным образом отыскивает самые опасные уголки в городе и лезет туда с головой, каждый раз заставляя её страшно переживать. - Нет, не хорошо! Когда ты уже прекратишь думать только о себе, и поймёшь, наконец, что я за тебя беспокоюсь? Это невыносимо: я постоянно узнаю всё последней, я никогда не уверена в том, что ты вообще жив, и что ты хотя бы обо мне помнишь! Видимо, вовсе не помнишь, и не слушаешь! - Достань мою сумку, пожалуйста, - перебивает он её, и Пасифика резко замолкает. Что ж, зря она жалуется, конечно. Будучи девушкой Диппера Пайнса уже четыре года, она привыкла. Привыкла, что в любом случае его приключения и эти вечные шныряния по лесу в поисках каких-то загадок всегда будут для него важнее. Сначала он говорит, что "это точно был последний раз!", а потом опять сбегает и это просто чудо, если не покалечится. Мэйбл считает, что таков уж он, Диппер, и ничто его не способно изменить. Видимо, она права. Пасифика пыталась, но у неё не вышло. Значит, в ней чего-то не хватает, чего-то, что смогло бы его удержать, и, как бы ни было грустно, Пасифике приходится с этим мириться. Она подаёт ему сумку, всю в грязи и пыли, и Диппер что-то ищет в ней, потом вытаскивает зажатый кулак. - Я знаю, что я ужасный бойфренд, - начинает он, заставляя Пасифику выпрямиться и шокировано застыть. - Может быть, даже худший в мире. Но ещё я знаю, что ты - самая лучшая девушка, которая вообще непонятно как согласилась со мной встречаться. И я помню, что обещал тебе: что ни один волос не упадёт с твоей головы, пока я рядом. И, если ты сможешь меня простить... Я бы хотел продлить своё обещание навсегда. Она всё ещё не совсем понимает, зачем так витиевато извиняться, но потом он говорит: - Пасифика Элиза Нортвест, ты выйдешь за меня? И раскрывает ладонь. - Что это? - еле выговаривает Пасифика, потому что в горле тут же пересохло, и всё происходящее начинает казаться каким-то розыгрышем, но сегодня ведь даже не первое апреля, чем она заслужила такое? - Камень, - поясняет Диппер, будто она сама не видит. - Драгоценный. Он очень редкий, а я знаю, как для тебя важно быть особенной, поэтому я и полез в ту пещеру. К сожалению, тролль ушёл не так далеко, как я рассчитывал, и, в общем... Меня зацепило. Оказывается, тролли не очень любят, когда у них что-то воруют, хаха. Пасифика по-прежнему молчит, уставившись на него, и Дипперу становится немного не по себе. - Эмм, я, конечно, не собирался дарить его тебе просто так, я хотел заказать из него кольцо, ну, знаешь, что-нибудь очень изящное, подходящее, но вот как-то... - Да. На этот раз она перебивает. Это совершенно ни капельки не похоже на то, как она мечтала, чтобы кто-нибудь однажды сделал ей предложение, но теперь, выходит, только так и правильно. - Ты имеешь в виду... - Я имею в виду "да". Да, я выйду за тебя замуж. Потому что ты - невозможный болван, и если тебя можно спасти от идиотской смерти от лап какого-нибудь очередного монстра только таким образом, я это сделаю, - она решительно берёт его за руку. - Ну и ещё потому, что я люблю тебя, надеюсь, ты в курсе. - И я люблю тебя, - говорит он, вкладывая камень ей в ладонь. - Вот, сохрани его, пока меня отсюда не выпустят, а потом мы обязательно сделаем кольцо. Она наклоняется, чтобы поцеловать его; палата купается в солнечном свете, и Диппер восхищённо вздыхает: - Сначала мне казалось, что они должны быть крашеными, - он дотрагивается до её волос, заправляя прядь Пасифике за ухо, - потом я был уверен, что они настоящие. Но на самом деле я понятия не имею; они просто очень красивые, вот и всё. Пасифика смеётся, думая, что может сохранить эту тайну до свадьбы. А потом больше никогда по этому поводу не переживать. ___________________________________ *Просто скажите, что вы поняли шутку, умоляю!