Извини, я влюбился 2. Heartlessly

woodkid — land of all — Уходи, убирайся! Я уже сбилась со счета, какая бутылка была выброшена из кровавых рук парня. Чимин, возьми себя в руки. Не пугай людей. — Я сказал уходить тебе, — тяжело дышал парень. Я — это ты. Я не могу уйти. Уйдешь ты — уйду и я. — Что ты от меня хочешь? — взвыл парень от головной боли, закрывая лицо руками. Хочу уйти. — Так уходи, — кричит он. — Почему ты мучаешь меня? Зачем ты во мне? Я уже говорил, если ты уйдешь, то и я смогу уйти. — Куда я должен идти? Вперед. И только вперед. — А где это — вперед? Там, за дверью твоего дома, есть вход. — Вход куда? Вход от входа. — Куда он меня приведет? Ты не должен был этого делать, даже во сне. — Не должен. Но я сделал это. Не должен был так поступать с Ери. Ты наказал сам себя и теперь мучаешься. Ты стал пьяницей. — И как же мне остановиться? Иди к ней. — И что же я ей скажу? Она меня не пустит к себе домой. Иди к ней пьяным. Тогда ей покажется, что ты совсем ничего не понимаешь. Она не сможет выгнать тебя, и тогда ты и найдешь этот вход. — Ну что ж, тогда мне стоит идти вперед. Мы идем отпускать меня? — Идем. Мы идем домой.

***

Дыхание. Теплое дыхание на моих ладонях. Холодно. И еще раз глубоко вдыхаю ледяной воздух, смотря наверх, в окно нашей квартиры. Прикладываю ладони к розовым от алкоголя щекам и пинаю грязный снег под ногами. Мне холодно.       Опуская голову вниз, шмыгаю напоследок. Страшно? Совсем немного. Иду и запинаюсь в собственных ногах, смотря куда-то вниз. Психую от своей неуклюжести и еду дальше уже на лифте. Не дойду. В доме было очень тихо и пусто. Думаю, если бы здесь кто-нибудь был, то к нам бы точно постучались и попросили быть тише. Тогда бы мне пришлось не в самом лучшем моем состоянии попросить их выйти. Тук-тук. Как по голове постучали. Тук-тук. У тебя все дома? — Уходи. И я резко подставляю ногу, чтобы дверь не закрылась автоматически. — Я не уйду. — Уходи. — Нет. — Я не верю тебе. — Ложь. Ты стоишь в моем свитере, госпожа Воровка. — Ну и что? Ты - лжец. — Ты не можешь не верить мне. — Чего ты добиваешься этим? Зачем ты пришел? Хочешь снова поиграться? — Неправда. Я пришел к тебе. — Если ты по поводу развода, то давай не сегодня. — Я не по поводу этого, а по поводу нас с тобой. — Я не хочу даже слушать тебя. — Ты не выгонишь меня. Я проталкиваюсь вперед и падаю вниз на колени перед ней, не то, чтобы я сделал это намеренно, но, это, наверное, произвело большое впечатление на нее. — Ты не сможешь меня выгнать, так как я пьян. Ты не сможешь меня вытащить отсюда, так как я пришел избавляться от себя. Продолжай. — Я тебя люблю. Люблю только одну тебя. И целую неделю я не мог жить в той реальности, где я тебя обидел. Знаешь, у меня не получится сказать все красиво, я, наверное, что-то забуду, но знай, я тебя люблю и мне никого больше не надо. К нам приходил Юнги-хен, и мы сожгли «красную комнату». Надо же с чего-то начинать. — Чимин, — тяжело вздыхает она, закрывая глаза. — Мы с ним поговорили и вспомнили про скрипку. А потом я вспомнил тебя и пророчество. И теперь я должен сделать что угодно, только чтобы оно не сбылось. — Чимин, — нежно говорит она. — Я не должен был это делать, — хватаюсь за волосы. — Даже во сне. Даже во сне. — Но я… И теперь ты… Не хочу… — Чимин, — спускается она ко мне, а я начинаю плакать. Рыдаю как маленький мальчик, который провинился или что-то натворил. Рыдаю как маленький мальчик, который подрался и пришел домой. Рыдаю как маленький мальчик, у которого забирают мать — тебя. — Не уходи, — говорю я и повторяю. — Не уходи. — Чимин. — Нет, — отрицательно трясу головой. — Нет, не говори, я не хочу. — Чимин. Она поднимает меня с пола и ведет в ванную, даже не сняв с меня верхнюю одежду. — Раздевайся. Не слушая ее, я встаю под холодные струи воды прямо в одежде. Холодно. Щеки горят, голова болит. Холодно.       Мин сидит на холодном кафеле, спрятав от меня высветленными волосами и руками свое лицо. Не плачь. Не надо плакать. Это же всего лишь я, я не достоин твоих слез, никто не достоин их, а ты не слушаешься и плачешь. Плохая, плохая Мин. Или все же хорошая? — Тепленькая пошла, — выплевываю воду. Ноги в ботинках уже намокли. На меня будто вся осень обрушилась, но сейчас зима, запаздывает что-то. Я начинаю бить себя по лицу и слышу, что Мин тихонько всхлипывает. Ну чего ты плачешь, все же хорошо. Ты был прав, в таком состоянии она меня никуда не отпустит. Скажи ей. — Я тебя люблю.

***

Нежные касания по моей щеке, и я начинаю хмуриться. Щекотно. Мычу, чтобы это прекратилось, но ее настойчивые пальчики все равно щекотят мне мою горящую щеку. — Мин, — шепчу я. Ладонью нахожу ее пальцы и убираю с щеки к губам. — Пожалуйста, убей меня нежно. Пожалуйста, накрой мои глаза своей ладонью. Я все равно не смогу отказаться. Я все равно не смогу убежать. Ты слишком сладка. — Чимин. — Забирай все. — Я прощаю тебя. Ты смог. Я смог. — Я хочу сына. — Прямо сейчас? — усмехается она.       Я смотрю в ее глаза и понимаю, что да, черт возьми, я хочу это прямо сейчас и только от нее. Мне больше никто не нужен, и ты уже знаешь об этом. — Ты пьян, давай через пару… — Лет? — Месяцев, — И она улыбается мне своей самой нежной улыбкой.

***

— Мина, — Девушка молчала. — Мина! — настаивает Гук. — Чего? — злится она.       Парень сидел у нее в комнате уже около двух часов и не давал девушке выучить этот злосчастный текст по английскому. С английским у нее проблем не было, она знала на четыре, но вот учить тексты она не любила — это занимало много времени. А сейчас это время занимал Чонгук, который разлегся на ее кровати и бессовестно отвлекал ее. — Давай перепихнемся? — Господи, Чонгук, — хихикает она. — Больше ничего не хочешь? — Нет. Удели мне внимание. — Я должна хорошо закончить четверть. На каникулах я подарю тебе много внимания, честное слово, но давай не сейчас. — Поцелуй хоть, — Девушка поворачивает к нему голову, и он стучит пальчиком по губам. — Только если в щечку, — на что парень прыскает. — Ну тебя. Я хочу от тебя внимания, заботы, любви, а что получаю? «Только если в щечку». — Чонгук, я и правда сегодня занята. — Я тоже взрослый и занятой человек с крупной фирмой, но это мне не мешает встречаться с несовершеннолетней школьницей из старшей школы. — Чонгук, — Эти слова задевают ее. — Чего? — Я рада, что ты не забываешь обо мне, что выбрал меня, хотя, как ты выразился, я всего лишь несовершеннолетняя старшеклассница, с которой ты не можешь спать. — Мина, — до него дошел смысл ее слов. — Нет, подожди. Мне жаль, что я еще несовершеннолетняя, я не идеальна. Тебе и правда было бы лучше с другими. — Не правда. Мне с тобой хорошо. Ну и что, что несовершеннолетняя, что не могу с тобой спать — это ведь не самое главное в отношениях. Да, это один из признаков проявления любви и так далее, но это не так важно. Хотя я признаю, что секс для меня тоже важная часть в отношениях. Когда станешь старше, мы сможем поговорить на эту тему по подробнее, ладно? — Ладно. Мина поворачивается обратно и последний раз пробегается по тексту глазами. Сдаст, она его сдаст. — Ты приедешь завтра? — хлопает она книжкой и садится к нему на край кровать. — Не знаю, если ты так хочешь, то только поздно вечером. — Уже поздно, езжай домой. Ты должен отдохнуть, — Мина поджимает губы и опускает взгляд. Чонгук принимает сидячее положение. — Ну что ж, раз меня выгоняют, то я пойду. Спокойной ночи, юная леди. — Я не выгоняю, — поднимает она взгляд и получает нежный поцелуй в губы. — Мне действительно пора. Проводишь?       Парень открывает дверь ее комнаты и идет к выходу. Прощается с ее мамой и сестренкой, и они выходят на улицу. — На улице холодно, лучше зайди в дом. — Ну, я же провожаю. — Давай сходим на свидание. — Только если на выходных. — Хорошо, на выходных ты вся моя. — Я и так твоя. На этих словах парень встречается с ее губами углубляя поцелуй, что было несвойственно этой паре. Нежные и медленные поцелуи в щеку, а также короткие поцелуи в губы заставляли Гука вернуться в школьные времена, когда он только начинал карьеру бабника. С ней он и не хотел этих грязных поцелуев. Портить ее совсем не хотелось, он был бы зол, если бы она начала меняться в его сторону, ведь он полюбил ее такую: нежную, скромную, искреннюю, задумчивую и романтичную. Но сейчас, почему-то захотелось именно этого долгого поцелуя. — Уже холодно, — с трудом отрывается парень. — Да и твоя мама смотрит. — Спокойной ночи, — шепчет она. — И тебе.       Парень заводит машину и уезжает с прекрасным настроением к себе домой. Только вот одно мешало — он жутко хотел ее. Тогда, целуя её, он понял, что он хочет еще и начал представлять с ней разные позы, в которых он бы ее взял, но он не должен был об это думать. Он не должен этого с ней делать, даже во сне. Ты не должен был этого делать, даже во сне. Я знаю.