Плюсы увольнения

– Ну, какие новости? – зашептала Марта, утянув Санну в какой-то безлюдный закуток коридора. – Ой, Марта, ты не представляешь! Того, который вчера был разряженный такой и вокруг принцесс всё увивался, сегодня как подменили. Несёт сплошную заумь – как будто кому интересно, что там в их Агритании добывают! И манерам его как не учили: спотыкается на каждом шагу, руками своими машет – мне вон по затылку попал… А вчера такой весь из себя разлюбезный был! А другой, который Норберт… – …весь из себя разлюбезный сегодня. Целует ручки принцессам и наотвешивал им кучу комплиментов. – А ты как догадалась? – Ты что, забыла? Я ж на дубе сидела, который около лабиринта. Я вас там видела. – Вот бедовая! Вечно ты куда-нибудь залезть норовишь, как хочешь ноги себе переломать… А что ты тогда спрашиваешь, раз всё видела? – Санна! Агританцев-то я видела. А Кунегунда что? – А, я ж тебе главного не сказала! В Юджина она теперь, ясное дело, не верит. Норберт соловьём заливается, но уж больно на вчерашнего Юджина похоже. А Николас молчит и загадочный такой, а те двое его то и дело сэром зовут… В общем, Лауренсия с Катриной всё про Юджина трещали и дотрещались наконец. Теперь сидят себе в уголке и молчат в тряпочку. А Кунегунда ничего не понимает. Ну, я ей тут и говорю: мол, ваше высочество, помните, Марта-то на Николаса думала… Так она помягчела вроде и тебя велела позвать. – Пошли, раз она в духе. И спасибо, что про меня намекнула так вовремя! – Ой, подумаешь, намекнула! На то мы и подруги. А ты чего кислая такая, как не рада? – Да ты что! Рада, конечно. Я задумалась просто, что мне Кунегунде говорить.       …И что хуже: попасть в опалу или в милость? Так Кунегунда только ругалась и с глаз долой отсылала. А вот если она начнёт верить той лапше, которую Марта ей на уши вешает, а послезавтра выяснится, что принца она не угадала, – мало не покажется! И Лауренсия небось ждёт не дождётся, чтоб отомстить… И кто принц – не узнать. Днём рядом с агританцами весь курятник ошивается, вечером мимо обер-гофмейстерины не проберёшься. Да ещё и Хильда норовит полезть куда-нибудь… Великий Дракон! Как по Зачарованному лесу идёшь: слева кикимора, справа злая колдунья, впереди дорогу горгулья караулит, тебя послали найти то – не знаю что, а за тобой сбежавшая принцесса увязалась.       И Марта мрачнела и мрачнела с каждой минутой, пока они не пришли к Кунегундиным покоям. Там царила такая суматоха, что мрачнеть в ней не было никакой возможности. – Юджин уезжает! – вылетела в приёмную Франсина. – Как уезжает? Совсем, что ли? – Да нет, в город! Спросили зачем – отмалчивается. Там какая-то тайна, наверное! Я к её величеству – принцесса надеется, она прикажет кому-то за ним проследить.       Скоро Франсина примчалась обратно: королева отправила за Юджином своего пажа. Все пустились гадать, что агританцам понадобилось в городе, но быстро выдохлись. И тут со срочным донесением прибежала Лиса, следившая за лагерем противника – покоями принцессы Бальдетруды. – Ваше высочество! – пискнула она виновато и испуганно. – Принцесса Бальдетруда послала Росалию в Волшебную башню!       Кунегунда побледнела. В башне, оставшейся от старого замка, снесённого ещё при дедушке короля Адриана, вот уже десять лет жила придворная волшебница, Петронелла ван ден Бринк. А Росалия, любимая фрейлина Бальдетруды, как всем было известно, выполняла особо важные принцессины поручения. Вывод напрашивался сам собой: – Змея! Она хочет, чтобы Петронелла поколдовала и сказала ей, кто принц! Фея Мудрости, почему же ни одной из вас это не пришло в голову раньше! А теперь принц Оливер достанется Кунегунде… Всё пропало! – Ваше высочество, – заметила Адела, – разумеется, наша недальновидность достойна порицания, однако, смею заметить, ещё не всё потеряно. Во-первых, госпожа ван ден Бринк может отказаться колдовать для её высочества принцессы Бальдетруды: всем известно, что по характеру она несколько эксцентрична. Во-вторых, я несведуща в магии, но обряд, устанавливающий, принадлежит ли человек к венценосной фамилии, представляется мне непростым в проведении. Во всех случаях, о которых я слышала, требовалось или присутствие искомой особы, или некоторое количество её крови. В-третьих, ваше высочество также может обратиться к госпоже ван ден Бринк. – После Бальдетруды? Да она наверняка подкупит её, чтобы та мне отказала! – Я так не думаю, ваше высочество. Госпожа ван ден Бринк не одобряет придворные интриги и вряд ли согласится в них участвовать. Кроме того, невозможно предугадать её решение заранее. – Ты думаешь? Адела, тогда окажи мне услугу – сходи к Петронелле. Уж кто-кто, а ты её уговорить сумеешь! – Ваше высочество, я была бы счастлива служить вам, но, боюсь, госпожа ван ден Бринк может отказаться проводить обряд, если переговоры с ней буду вести именно я. – Это почему же? – Дело в том, ваше высочество, что моя матушка, ещё будучи фрейлиной её величества, имела неосторожность публично высказать сомнения в магическом искусстве госпожи ван ден Бринк. С тех пор госпожа ван ден Бринк несколько неприязненно относится к нашему семейству, и ко мне в том числе.       Кунегунда задумалась, обводя глазами собравшихся. Ой-ой! Дорогая фея Удачи, пожалуйста, только не к Петронелле! Она ведь "по характеру несколько эксцентрична", будет не в духе – ещё наколдует что-нибудь… – Вот что, Лиса. Отправляйся в Волшебную башню. Дождись, пока Росалия оттуда уйдёт, и поговори с Петронеллой. Узнай, может ли она определить по человеку, принц он или нет, чтобы он ничего о проверке не узнал. И спроси, что она за это хочет. Только не вздумай соглашаться ни на что! А то вдруг она ещё мою красоту попросит? От волшебниц никогда не знаешь, чего ждать. Вернёшься и расскажешь, что она потребовала, а я тогда уже решу. – Слушаюсь, ваше высочество.       Да кого ты посылаешь, безмозглая курица?! Ребёнок вон дрожит как осиновый лист. Сейчас разрыдается ещё… Ох, лешие и русалки, как же не хочется-то! Ладно, Петронелла не злобная, в жабу не превратит. Ну, буду потом неделю в бородавках ходить… А за добро надо платить добром. Так что раз, два, три… – Ваше высочество, позвольте мне пойти с Лисой! Не сочтите за дерзость, но Лиса ещё неопытна, а меня уже несколько раз посылали к госпоже ван ден Бринк, так что я знаю, как к ней следует обращаться.       Кунегунда милостиво кивнула: – Хорошо, Марта. Ступайте вдвоём.       Лиса пришла в себя только в коридоре. – Перестань, – отмахнулась Марта. – Ты же меня вчера выручила? Да и не так уж это страшно… Ты так говоришь, как будто я на дракона иду. Петронелла, конечно, может разозлиться, если её от опыта какого-нибудь отвлечь, но в порошок нас не сотрёт. Меня вон четыре раза к ней посылали, и ничего, жива до сих пор. Ну ладно, ладно, трусишка! В башню я пойду, а ты внизу постоишь, заходить не будешь. Да перестань ты! Будешь мне тут ещё в благодарностях рассыпаться – брошу тебя и сама с Петронеллой говори!       Они спустились вниз (Волшебная башня стояла в сотне шагов от дворца, так что попасть в неё можно было только с улицы) и только выбрались наружу, как натолкнулись на Росалию. Вид у неё был не особо радостный. – Куда вы идёте? – встрепенулась она.       Марта не выдержала. Росалию она терпеть не могла: та вечно цеплялась к Тине и доводила девочку до слёз. – Её высочество принцесса Кунегунда, – смиренным голосочком протянула она, сделав книксен и потупившись, – послала нас к садовнику за ирисами. Прежде в её покоях стояли розы, но от их резкого запаха у её высочества разболелась голова, и их пришлось выкинуть вон.       Вышло, конечно, кривенько – Адела б не оценила. Но на то, чтобы Росалия позеленела от злости, хватило. И пусть себе гадает, при чём тут ирисы. – Ирисы, – передёрнулась Росалия, – это прекрасно. Боюсь только, что вам придётся вернуться с пустыми руками. Увы, но вас опередили. Ирисов вы в саду не найдёте. Надеюсь, её высочество не будет гневаться на вас? А то, говорят, вами, Марта, она так недовольна в последнее время! – О, госпожа Росалия, это так мило с вашей стороны – беспокоиться за нас! Но мы всё-таки пойдём к садовнику. Вдруг для нас у него букет ирисов найдётся? – Не смею вас задерживать, – процедила Росалия и ушла, хлестнув Марту юбками. – Наверное, она уже договорилась с госпожой ван ден Бринк, и у нас теперь ничего не получится, – прошептала Лиса. – Да ты что! Так быстро? И потом, видела, с какой кислой физиономией она шла? Да я готова поспорить, что ничего у неё не выгорело!       И у башни им стало ясно почему. Под дверью стояли, точно в карауле, два лакея: справа – постарше, посолиднее, с большими усами, слева – молодой, не такой внушительный и без усов. – Не велено, – зевнул правый. – Пускать никого не велено. – Но принцесса Кунегунда послала нас к госпоже волшебнице за каплями от мигрени! У её высочества невыносимо разболелась голова. Она даже с кровати встать не может, только лежит и стонет так жалобно. Бедняжка! Ей срочно нужно лекарство. – Обратитесь к её величеству. А без приказа пускать не велено, – пробасил правый.       Без приказа её величества, значит? Ну-ну. – К её величеству? А давно это так? Раньше же просто пускали… – растерянно затрепетала ресницами Марта. – Со вчерашнего дня, – откликнулся левый.       А быстро королева соображает! В кого же старшенькие у неё такие? – И всегда так теперь будет?       Правый кашлянул и глянул грозно на левого. – Шли бы вы отсюда, – пробасил он, подкручивая усы. – Без приказа пускать не велено, а под дверью стоять нечего. – Конечно-конечно, – закивала Марта и потянула Лису за собой. – Пойдём скорее к её величеству!       Когда они скрылись из виду за кустами сирени и беседкой, Марта остановилась: – Подожди меня здесь, ладно? Я быстро! – А ты куда? – Хочу попробовать прокрасться к башне сзади. Может, удастся разведать что-нибудь. – А можно мне с тобой? – Что, Петронеллу уже не боишься? – Так мы же внутрь к ней не пойдём!       Окна в башне были только на втором этаже, так что услышать, о чём там говорили, не получилось. Но голос обер-гофмейстерины Виллемсен Марта узнала бы из тысячи! Она прислушалась ещё немного. Вот кто-то ворчит – это, наверное, сама Петронелла. А это что за писклявый голосок? Там кто-то третий? Лешие и русалки! Да это же Ирма Классенс, любимая королевина камеристка! Всё интереснее и интереснее… – Ой, – тоненько вскрикнула вдруг Лиса за спиной.       Марта обернулась. Прямо на них, выгибая спину и шипя, шёл здоровенный чёрный кот с горящими зелёными глазами. – Хорошая киса, хорошая, – пробормотала Марта шёпотом, ухватив Лису под руку и медленно отступая вдоль дома. – Ничего страшного, это только кот. Что ты, кота испугалась, глупенькая?       А если эта зверюка зачарованная? Если она на них кинется? – Ма-а-а-а-ау! – заорал кот, задирая голову к окну. – Разбойник? Что там такое? – позвала сверху Петронелла.       Лиса от испуга совсем впала в ступор. Это было хорошо – потому что она не завизжала. И плохо – потому что Марте пришлось чуть ли не волочить её за собой. К счастью, они успели обогнуть башню, так что Петронелла, выглянув из окна, их не увидела. Но если кот пойдёт следом, он выгонит их прямо на лакеев!.. – Что там, Разбойник? – повторила волшебница. – Ты меня зовёшь? Принёс что-то? Нет? Хочешь ко мне? Сейчас, сейчас, мой хороший!       Раздался лёгкий треск. Так трещала Петронеллина волшебная палочка, когда на праздниках из неё в небо вылетали фейерверки. – Нет, госпожа Виллемсен, я… – голос стал удаляться, как будто волшебница отошла от окна.       Любопытство пересилило. Марта подкралась поближе – и стала свидетельницей редкого зрелища. Кот, растопырив лапы и хвост, медленно поднимался по воздуху к окну. Долетев до подоконника, он остановился. Воздух под ним сгустился в серебристую вату. Кот сдвинул лапы, оттолкнулся – и прыгнул в комнату. – Марта, – всхлипнула дрожащая Лиса, когда они отбежали подальше от Волшебной башни, – зачем мы только туда пошли? – Как зачем? Теперь мы столько всего знаем! – Ничего мы не знаем, нас даже в башню не пустили! – Не пустили не только нас, но и Бальдетрудину фрейлину. И не пустят. Это раз. Лакеев у дверей поставила королева. Это два. Кто в башне сейчас, ты слышала? – П-п-петронелла! И её кот! Он…       Ну сущий ребёнок! Прям хоть по головке гладь, чтоб не расплакалась. – Кроме Петронеллы, – вздохнула Марта, обнимая Лису покрепче, – сейчас в башне обер-гофмейстерина и Ирма Классенс. Если уж королева отправила в башню Ирму, то она точно что-то сама затевает, а не просто дочкам сюда ход закрыла. Это три. Лакей сказал, что их сюда поставили вчера днём. Значит, даже если б мы про Петронеллу вовремя вспомнили, ничего бы у нас не вышло. Это четыре. Четыре, кстати, надо до Кунегунды обязательно донести, чтоб она на маменьку злилась, а не на нас. А кот, как ты совершенно верно заметила, сейчас в башне. Вокруг нас он покрутился всего-то минуточку. А представь, каково сейчас обер-гофмейстерине! Ну Лиса, успокойся. Жалко, что ты не видела, как Петронелла его левитировала. Это так смешно, что ты тут же перестала бы бояться. Летающий кот! Лапы в разные стороны, хвост дыбом, шерсть топорщится… – Марта, ты такая смелая! Ты потом ещё на него смотреть пошла. А я, как его увидела… – А про это ты как раз расскажешь Кунегунде. Пусть осознает, в какой мы были смертельной опасности. Тогда авось не разозлится.       Фея Удачи сегодня явно была на Мартиной стороне. Услышав душещипательный Лисин рассказ, Кунегунда даже изволила посочувствовать верным служанкам, чуть было не попавшим в лапы колдунье и её страшному коту. Марта, кратко отчитавшаяся о встрече с Росалией, лакеях и подслушанном в башне, Лису не перебивала. Пусть девочка выговорится. Да и зачем портить такой убедительный образчик риторического искусства своими занудными уточнениями? Какая разница, с волка был кот размером или просто с большого кота? Прямо под окном они стояли, когда оттуда высунулась Петронелла, или их из этого самого окна уже не было видно? Главное – передать общее впечатление.       Кунегунда тут же заныла: – Я так и знала, что матушка будет помогать Бальдетруде! Вас никого в Волшебную башню не пустят, и даже меня не пустят. Петронелла ей всё наколдует, а она потом пойдёт и Бальдетруде расскажет! Потому что Бальдетруда старая, ей уже восемнадцать, а её замуж никто не берёт! И принц Оливер достанется ей! Всё всегда достаётся одной Бальдетруде! Что мне теперь делать?       Ага, конечно! Восемнадцать лет – совсем старушка. Седая и дряхлая. Марте, между прочим, тоже восемнадцать… Это у тебя, кикимора малолетняя, мозги ещё не выросли! – С позволения вашего высочества, у меня всё же есть некоторые сомнения в том, что дело обстоит столь неблагоприятно, как вы полагаете, – заметила Адела. – Во-первых, если её величество хочет подсказать ответ принцессе Бальдетруде в ущерб вашему высочеству, то почему тогда доверенную фрейлину вашей сестры не пускают в Волшебную башню? Во-вторых, как выяснили Марта с Элисабет, её величество отправила лакеев к Волшебной башне ещё вчера. И сегодняшнее присутствие в башне госпожи Виллемсен и Ирмы Классенс свидетельствует о том, что требуемый результат пока не достигнут. Следовательно, госпожа ван ден Бринк столкнулась со значительными затруднениями. Как я уже говорила вашему высочеству, мне представляется, что при данных обстоятельствах весьма сложно определить среди трёх человек особу королевской крови. Может быть, даже невозможно.       А если возможно? Кто-то из наших кикимор получит принца Оливера? Не позавидуешь ему, кем бы он ни был… – Ох, Адела! – снова закудахтала Кунегунда. – Ты, конечно, всё верно говоришь, но я чувствую, что счастливой мне не быть… Вот увидите, они мне даже не скажут, куда ездил господин Юджин!       Но когда Юджин (и следивший за ним паж) вернулся, королева послала за фрейлинами обеих дочерей. – Он приехал в Маасрехт, спросил у прохожих, где лавка часовщика, и отправился туда, – докладывала озадаченная Франсина. – А потом сразу вернулся во дворец. – А что он делал в этой лавке? – Паж потом, когда господин Юджин уехал, расспрашивал часовщика. Вроде бы заказал часы… А больше ничего часовщик говорить не стал и пажа из лавки выгнал… – И зачем ему эти часы понадобились? – Простите, ваше высочество, я не знаю. Паж не говорил… Может, его сломались и он заказал себе новые?       Или принцесса Хильдебранда произвела на господина Юджина такое впечатление, что он даже не сомневается: она-то принца угадает и обещанные часы дарить придётся…       Юджинову поездку ещё пообсуждали, но вяло. Дело шло к вечеру, а вечером сегодня устраивали бал, и Кунегунде пора было наряжаться. Марта уже приготовилась носиться часа два по гардеробной под принцессины капризы, но их с Лисой неожиданно услали караулить агританцев.       Ожидание прошло скучно, без происшествий. Агританцы торчали у себя. Марта, Лиса и две их товарки из Бальдетрудиной прислуги – под дверью у агританцев.       И только перед самым балом удача снова улыбнулась Марте.       Агританцы вышли из своих покоев. Лиса и одна из Бальдетрудиных служанок тут же умчались к своим принцессам с донесением. Но одновременно с агританцами из соседних покоев показался фридландский посланник со свитой, тоже спешившие на бал. И вторая Бальдетрудина служанка, засмотревшись на могучие плечи сэра Николаса, не заметила фридландцев и влетела прямиком в посланника. Посланник подобной наглости не стерпел (ещё бы: на этакого дохляка небось в жизни ни одна служанка не засматривалась) и принялся отчитывать незадачливую девицу. Агританцы между тем уходили всё дальше. Девица краснела, бледнела, но сбежать от посланника не осмеливалась.       И Марта с агританцами оказались одни в пустом коридоре. А Юджин вдруг усмехнулся и сказал: – Вот сейчас и выясним. Прошу прощения, милая девушка!.. – Что вам будет угодно, сударь? – склонилась Марта в глубоком реверансе (хоть бы вполовину так же элегантно, как у Аделы, получилось!). – Скажите, а кто те господа, которые вышли сейчас из покоев прямо рядом с нашими? – Фридландский посланник господин Вильгельм фон Блюменштраус и его секретари, сударь. – Тролли и горгульи, что ты творишь, а? – негромко вопросил потолок Норберт.       Но Юджин на него даже не взглянул: – И они, конечно, тоже приглашены на бал? Фридландцы, разумеется, а не тролли с горгульями? – Да, сударь, – улыбнулась Марта. – А кто ещё там будет? Кроме королевской семьи? – Первый министр господин де Вилде. Несколько рыцарей. Гофмаршал. Обер-гофмейстерина. Фрейлины её величества и их высочеств. Секретари его величества.       Зачем он спрашивает? Что ему нужно узнать? – И придворный волшебник, конечно? – небрежно бросил Юджин. – Придворная волшебница госпожа ван ден Бринк, вы имеете в виду? Нет, сударь.       Ну, раз уж он сам об этом заговорил… – Госпожа ван ден Бринк со вчерашнего дня ужасно занята. Даже не принимает никого, – прощебетала Марта, глядя Юджину прямо в глаза. И снова потупилась: – А уж балы она никогда не жаловала, так что вряд ли вы её сегодня повстречаете. – В самом деле? Ну что ж, а другие посланники, кроме фридландцев, будут? – Нет, сударь! Во дворце сейчас живут только они.       Тут из-за поворота донёсся топот мчавшейся во весь дух Бальдетрудиной служанки, и Юджин поспешно оборвал разговор.       Что же он всё-таки хотел узнать? И зачем?