Похищение

      

Эта часть — ретроспектива на два дня назад, когда Шерлок был без сознания. Джон не раз говорил, что, когда Холмс думает, он может часами лежать, уставившись в одну точку, неподвижно и отрешённо. Так и сейчас: Шерлок просто ушёл в свои чертоги, чтобы как следует подумать.       В моём представлении «чертоги разума» — это огромное поместье с большим количеством комнат, в которых хранится необходимая информация (одна комната — один человек, или карта города, или отдельно взятое дело), и прилегающими территориями, которые помогают расследовать дело, не выходя из квартиры.

***

      Шерлок бродил по чертогам, не ища что-то конкретное, а скорее размышляя обо всём и ни о чём, что бывало с ним крайне редко. Холмс пытался понять: что произошло между ним и Мориарти? Точнее, Шерлок понимал, ЧТО произошло, но не понимал, ПОЧЕМУ. Детектив остановился и присел на лавочку: так или иначе, он должен в этом разобраться.       — Брось, Шерлок: абсолютно всё можно объяснить с научной точки зрения. Уж мы-то с тобой знаем! — раздался из ниоткуда голос Джима.       Шерлок прищурился и сделал то самое выражение лица, что так раздражает Джона, но об этом детектив сейчас не думает.       — Да, можно, — согласился Шерлок, расслабляясь и раздумывая о том, что уже было. — Что ты тут делаешь? — спрашивает он, скорее для проформы, чем из искреннего интереса: он, в какой-то степени, рад, что Джим здесь.       — Гении могут общаться на расстоянии, — хихикнул Джим.       Шерлок приподнял бровь в своей излюбленной манере:       — Ты, как всегда, пафосен, — отозвался Холмс со свойственными ему холодностью и равнодушием.       Джим рассмеялся с присущими только ему слегка истеричными нотками. Шерлок никогда бы не назвал его психом. Нет, Джим Мориарти был гением преступного мира, таким же, как сам Шерлок.       — Верно, но тебе это нравится. Разве нет, Шерлок? — ответил Джим со свойственными только ему интонациями.       Холмс хмыкнул:       — Мне понравился твой подарок, — ответил Шерлок, на что Джим как-то подозрительно хмыкнул.       Холмс подозревал, что Мориарти то ли усмехнулся, то ли улыбнулся.       — Да уж, звёзды тебе ещё никто не дарил, — хихикнул Джим, и Шерлок не смог не улыбнуться в ответ.       — И дело Карла Пауэрса мне тоже понравилось, а вот всё остальное — скука, — отозвался Шерлок.       — Много сладкого вредно, детка, зубки испортишь, — хихикнул Джим.       Холмс попытался представить себе выражение его лица сейчас: губы растянуты в широкой улыбке, обнажающей ровные белые зубы, глаза, как всегда, блестят, затягивая чёрной дырой, выражая невероятные фейерверки и огни, что потерялись в этой невероятной глубине.       — Мне это не грозит, — невзрачно отзывается Шерлок, несмотря на то, что всё его сознание сейчас смотрело в глаза Джима.       Это было странно, но Холмса завораживали эти глаза, их вечный огонь и невероятный блеск.       — Ох, брось, Шерлок. После того, что было, свои холодные интонации оставь для других. Я-то знаю, как может звучать твой голос, — говорит Джим, и в голосе его звучит улыбка, которая посылает дрожь по позвоночнику.       — То, что было, лишь влияние ситуации, — голос у Шерлока твёрдый и уверенный, но он сам себе не верит.       Эта аномалия обычно ясного сознания не нравится Холмсу.       — Ну-ну, Шерлок, не разочаровывай меня, — протянул Джим. — Мы — две крайности одной и той же сущности, дополняющие друг друга. Другие люди не такие, как мы: они слишком заурядны, их крошечные сознания не способны понять той феерии, что мы видим ежедневно. Они способны лишь восторгаться нашей способностью создавать из мусора и крошек произведения искусства, гениальные логические цепочки. Разве я не прав? — запал, огонь, энтузиазм звучат в голосе Джима, и Шерлок не может не согласиться.       Он и сам прекрасно понимает, что человеческий вид деградирует, у него отсутствует способность думать.       — Ты убиваешь людей, — это, пожалуй, последний аргумент перед полной капитуляцией, и это понимают оба.       — Это мы уже проходили, Шерлок. Люди всегда умирают, так или иначе. Нет смысла сожалеть об этом. Всё, что происходит или происходило, всего лишь игра, наша с тобой игра, Шерлок, — говорит Мориарти.       — А что происходит сейчас, Джим? Что это за история с код-ключом и Ричардом Бруком? — наступает недолгое молчание.       — Я говорил тебе, Шерлок, говорил, но ты же не слушал, — огорчённо говорит Джим.       Холмс недовольно хмурится: что бы там ни говорил Мориарти, а он умеет признавать своё неведенье.       — Я не понимаю, — говорит он, наконец.       Джим недовольно вздыхает:       — Мы два гения, живущие в одно время, и имеем только два выхода: либо живём, но вместе, либо умираем оба. Если мы будем сражаться и дальше, это приведет к невероятным последствиям, которые даже мы не можем предугадать, — Шерлок поражённо распахивает глаза.       — Полёт. Ты это имел в виду? — голос Холмса сейчас именно такой, какой бывает в моменты озарения, когда все линии и нити сходятся в одной точке.       — Именно, дорогой, именно. Ну, выбор за тобой. Реши её, Шерлок, нашу последнюю проблему, — говорит Джим, и у детектива на мгновение замирает сердце.       Он не знает, что ответить, но почему-то в голове бьётся вполне однозначный ответ.       — Не разочаруй меня, Шерлок, — говорит Мориарти, и наступает тишина, в которой Холмс думает, что Джим прав, прав во многом, если не во всём.

***

      Джим смотрит на экран компьютера, где видны все метания жителей Бейкер-стрит 221б. Без Шерлока установить там камеры и жучки — было лишь вопросом времени, не больше. Мориарти тоже переживает за сыщика, хотя, возможно, и не так сильно. Он-то точно знает, что Холмс выкарабкается — они ещё не доиграли, и итог их игры всецело зависит от Шерлока. В этот момент на экране появляется Майкрофт и Мориарти обращает всё своё внимание на него.

***

      — Как он? — спрашивает взволнованный Джон.       Джим ненавидит его всеми фибрами своей души.       — Пока без сознания. Врачи устранили кровотечение: оно было незначительным, хоть и продолжительным. Прошёл всего день после операции, — голос у Холмса-старшего уставший и взволнованный.

***

      Джим думает, что на месте Шерлока он тоже не разговаривал бы с братом, который готов продать его за сведенья, способные помочь стране. Дальше Мориарти уже не слушает: всё, что необходимо, он уже узнал, а остальное — скука. Джим, в отличие от Шерлока, свободно позволяет себе чувствовать, и это помогает ему творить чудеса, образно выражаясь. Думая о Шерлоке, Мориарти чувствовал себя наркоманом, зависимым от своего наркотика. И наркотик Джима был лучшим из созданных и открытых человеком.       Шерлок Холмс. Мориарти облизнул губы, перекатывая имя на языке, пробуя его, словно дорогое вино или шампанское. Оно играло сладкой истомой, как и его обладатель, поражая и захватывая. Шерлок был невероятным человеком, таким же, как сам Джим. Холмс не позволял ему скучать, и Мориарти не хотел бы его потерять, но, так или иначе, он предоставил ему выбор. Впервые в жизни Джим подарил свою судьбу другому человеку, не просто человеку — Шерлоку Холмсу. Мориарти улыбнулся — он был твёрдо уверен, что детектив сделает правильный выбор.