The same Air

Весь следующий день проходит в утомительном ожидании рейса до дома и терзающем каждый нерв волнении. На улице пахло свежестью после проливного дождя, что ночью окропил весь город, люди перескакивали через лужи, а дети резвились прямо в них, под недовольные крики мамаш. В середине дня их черный минивен выехал за пределы города, и теперь, набрав большую скорость, мчался по трассе в аэропорт. С прошлого вечера ребята больше не смогли связаться с Юнги и Тэхеном. Менеджер успокоил, что в клинике им скорее всего запретили пользоваться телефонами, чтобы спокойно пройти обследование. Но, верилось с трудом. Чимин не выпускал телефон из рук, надеясь, что Шуга сам наберет его, но пока с той стороны была лишь мучительная тишина. Вид у всех был удручающий, каждый по-своему переживал случившееся, каждый старался хоть чем-то помочь, но все безрезультатно. Старшие держались молодцом, не показывая так открыто своих терзаний, Джин с Хосоком все время держали Чимина в зоне видимости, потому что парень слишком сильно волновался в этой ситуации, Намджун в отличии от них постоянно молчал, изредка наблюдая, но в основном записывал все свои мысли в свой блокнот, а Чонгук… Самый младший, но далеко не последний в этой группе, он по-прежнему не знал, к кому обратиться, чтобы узнать, как самочувствие Ви хена. Его так сильно терзали воспоминания прошедшего дня, что невольно кровь в жилах стыла. В общем чате была тишина, но макне продолжал слать туда сообщения, в надежде, что их все же заметят и ответят. Несколько смс и звонков тоже не привели хоть к какому-то результату. Гук бесился и переживал все больше и больше, с каждым часом становясь чернее тучи. «Неужели так трудно написать, что ты жив?!» — а потом от собственных мыслей хотелось себе врезать, да покрепче. Конечно же, он жив, все не настолько плохо… правда ведь? Чимин видел все, но не решался подойти, потому что Чонгук в таком состоянии был плохо управляем, зажигался словно спичка и уже было не остановить. Все решили, что лучше будет немного потерпеть, а уже дома, узнать все, что показали результаты обследований. Регистрация проходила долго и мучительно. Фанаты ликовали, толпились, фотографировали, пытались всучить письма с признаниями в любви, от которых сейчас откровенно тошнило, но надо ведь держать марку. Все мило улыбались и махали милым девчонкам, позировали, если была возможность. Намджун был хмурым, не снимая наушников, быстро промчался в зал ожидания бизнес класса, так и не приняв ни одного подарка. — Не будь свиньей, — укоризненно тычет ему пальцем в щеку Сокджин. — Они наши фанаты, и хотят как лучше, а ты ведешь себя так, словно умер кто-то. Переключавший треки в плеере Чонгук вздрагивает от этих слов, закрывая приложение на телефоне и открывая диалог с Тэхеном. «Хен, как ты там? Пожалуйста ответь, мы все очень переживаем…» — а хочется сказать «Я переживаю. Я с ума тут схожу без тебя, ты же молчишь не потому что тебе настолько плохо, правда?» «Я места себе не нахожу» — чистая правда. Чонгук с трудом вздыхает, тяжело и медленно пропуская через легкие спасительный кислород. Сердце бешено стучит в груди, гоняя кровь с удвоенной скоростью. Будь он рядом с Тэ, он бы глаз с него не спускал, загреб бы этого чудика в свои объятия и не выпускал. Никогда. А потом он видит лицо Намджуна и на нем написано все тоже самое, и это отвратительно. Почему он должен делить с кем-то любимого человека? Почему этим «кем-то» оказался именно лидер? Почему они оба настолько встряли во все это, что теперь так страдают? Чонгук осекается, какое ему вообще до него дело, меньше всего его сейчас волнует лидер. Сейчас на первом месте Ким Тэхен и его здоровье. Когда у Гука вибрирует телефон, он его чуть не выпускает от неожиданности из рук. Он смотрит на мигающий конвертик и с замиранием сердца, быстро открывает, пробегаясь по словам и буквально расцветает в улыбке на глазах у одногруппников. "Я только проснулся, звук на телефоне был выключен, не слышал ваших сообщений: (Прости, Гуки. Мне уже лучше, вроде бы:) " И, будто камень в несколько тонн падает с уставших за эти сутки плеч. Чонгук облегченно выдыхает, даже расслабляется немного, прижимая телефон с открытыми сообщениями к груди, будто самое ценное на свете. «Мы уже в аэропорту, скоро будем дома) ) Мы обязательно навестим тебя сегодня, держись там, хен) )» — он еле сдерживается, чтобы не написать «я скучаю по тебе». — Господи, спасибо, — бормочет он сам себе, прикрывая на секунду глаза. Теперь он сможет спокойно пережить перелет, и не нервничать и не накручивать себя. Хосок заглядывает через плечо, молча наблюдая за странным поведением парнишки, а тот, улыбнувшись, показывает старшему телефон с перепиской. — Ну, слава богу, я чуть не поседел из-за этого засранца! — в сердцах прижимая Гука пищит Хоуп. Каждый справляется со стрессом как умеет и Чонгук это понимает. Хосок всегда лезет обниматься, когда нервничает, так он чувствует, что не один, так он чувствует поддержку, даже если обнимает сам, даже если начать вырываться и ворчать. Остальные интересуются, что случилось и парни охотно делятся маломальской информацией. Парни дожидаются посадки в самолет в приподнятом настроении. Серые тучи рассеиваются над территорией аэропорта, позволяя ярким лучам солнца облюбовать маленький островок земли. Когда их самолет поднимает в небо, Чонгук включает в наушниках музыку и наконец-то засыпает крепким, спокойным сном. — Они ведь припрутся, если менеджер хен первый нас не навестит, — ворчит Юнги, сидя на своей кровати и крутя телефон младшего в руках. — Ты уверен, что хочешь, чтобы они видели тебя в таком состоянии? — Не так уж все и плохо, — сипит Ким, через кислородную маску. На самом деле, все было весьма плачевно, Тэхену поставили капельницу, а на шею одели ортопедический воротник. Бледность все еще никуда не пропала, взгляд плавающий и дыхание тяжелое. После того, как они вернулись домой, их обоих сразу же увезли в частную клинику в одном из спальных районов Сеула, где лечилось большинство известных личностей развлекательной индустрии. Тэхена увезли на каталке в крыло диагностики, а Юнги заселили в палату, сообщив, что его состояние проверят утром следующего дня. Необходимо было разобраться сначала с Ви. В результате, все опасения подтвердились — у Тэхена сильное сотрясение мозга, переутомление и наступающая на горло простуда. Не самое лучшее соцветие болячек. Все вроде бы не так страшно по отдельности, но вместе, что-то ужасное. Кима привезли в палату ближе к отбою, на шее уже был воротник, в руке игла с трубкой, что доставляла лекарство прямо в кровь, а на лице кислородная маска. Юнги впервые так сильно испугался за него. Позже пришел лечащий врач объяснил, что Тэхену вкололи обезболивающее и снотворное, чтобы парень смог нормально поспать, а с маской ему было легче дышать, разрастающийся вирус перекрывал воздух так некстати. Было страшно смотреть на Тэхена. За всю ночь младший ни разу не проснулся, Шуга сам за ним следил, изредка просыпаясь и подходя близко-близко, проверяя все ли с ним нормально. Утром Юнги увели на обследование, по результатам которого, ему тоже диагностировали сильное переутомление и посоветовали остаться на день в больнице, прокапаться витаминчиками для поддержания организма. Терять уже было нечего, да и за младшим присмотреть надо было, так что Юнги остался. Менеджеру понадобилось быстро уехать по каким-то срочным делам, а родители Кима были в отъезде заграницей. Парень так паршиво выглядел, что оставлять его одного совесть не позволила. — Все очень плохо, не надо тут строить из себя человека из стали, — сюсюкать Шуга никогда не умел, да и не любил, а эта наигранная пофигичность младшего только сильнее раздражала. — Хочу бургер, — мечтательно сипит Тэтэ, переводя тему, на что Юнги фыркает. Младший не хочет обсуждать свое состояние, потому что с ума сходит от того, что из-за него сорвалось столько мероприятий, столько людей оказалось расстроено. И, ведь, совсем не важно, что не ему одному плохо стало. Тэхен винит только себя и то, что организм оказался таким слабым. — Можешь написать кому-нибудь, чтоб купили парочку? Я с голоду помираю. — Хрен тебе, жри больничную кашу, — телефон летит на прикроватную тумбочку, а сам Шуга откидывается на подушку своей кровати, закрывая глаза. — Ну, хен, — жалобно сипит Ви. — Я сейчас попрошу, чтобы тебе еще снотворного вкололи. — Да ну тебя, — Тэхен закрывает глаза и снова засыпает. Мин слушает ровное дыхание, а потом, поднимается с кровати, накинув теплый халат, удаляется из палаты. Шуга подходит к большому окну в коридоре, выходящему на небольшой парк, думая, что допустил большую оплошность, уделяя так мало времени своему здоровью, а теперь за это расплачивается не только он, но и его фанаты. Самобичевание проходит отлично, под оживленный шум разговаривающих врачей, пациентов и медсестер. Юнги довольно долго так стоит, проводя анализ всех своих действий и поступков, а потом достает из кармана халата телефон и набирает смс Чимину: «Купите бургеров, Тэхен есть хочет» — он перечитывает сообщение несколько раз, а потом нажимает «Отправить». Конвертик с сообщением благополучно отправляется на нужный номер, сообщения автоматически закрываются, открывая рабочий стол, где стоит его любимое фото, от которого невольно губы сами расползаются в милой полуулыбке. Юнги проводит пальцем по экрану, а потом снова открывает сообщения, набирая еще одно на тот же номер: «Приезжай скорее… без тебя тут хреново»