Сжигая мосты

      — Итак, выкладывайте все до одного, кто хочет вернуться в Бостон? — заявляет Макс на всю комнату, что моментально встречается огромным приветствием из зала. Уровень энтузиазма поражает Трис, когда люди кричат, свистят и топают ногами с задором. Она и не подозревала, что многие из них хотели вернуться в этот город.       Инстинктивно она взглядом ищет Тобиаса, впервые интересуясь, скучает ли он по Бостону. Но он смотрит на неё, хмурясь, показывая свою неприязнь к проекту, — или, возможно, к тому, что Нита, по-видимому, будет руководить им.       Трис смотрит на него всё то время, сколько длится презентация Ниты, видя, как его глаза перемещаются от человека к человеку по комнате, и она понимает, что ему любопытно, кто уедет и кто останется. Ей тоже тревожно, что он потеряет связь с большим количеством своих друзей.       Она недолго наблюдает за Кристиной. Уилл же не оставит её? Они счастливы вместе, и Трис знает, что Кристина думает о браке, детях и обо всём таком. Особенно когда они нянчат ребёнка Шоны и Зика. Трис почти уверена, что он тоже останется… Но она не знает большинства остальных в этом помещении, чтобы судить.       Только когда взгляд Тобиаса задерживается на Джордже, она понимает, что он и Амар могут тоже уехать. Она знает, что они были вынуждены приехать сюда, учитывая затраты на перевод курсов усовершенствования каратэ Джорджа и создания новых дружеских отношений, но Трис в действительности не имеет представления, что они оставили позади. В Бостоне у них есть семья или близкие друзья, которые по ним скучают? Они воспользуются шансом вернуться обратно? И что произойдёт, если Тобиас потеряет их?       Она очень нервничает, когда Эрик возвращается к пьедесталу.       — Да, спасибо, Нита! — восклицает он, смотря на неё с ухмылкой. — Я уверен, что многие наши талантливые сотрудники с нетерпением ждут такой возможности. — Он осматривает аудиторию. — Но для тех, кто предпочтёт остаться в Чикаго, у нас есть большой выбор — тот, который возник из-за отличной репутации, установленной этой командой в Городе Ветров.       Трис чувствует, как её надежды растут, когда Эрик поворачивается к Тобиасу; ей интересно, будет ли ему отведена ключевая роль в здешнем проекте.       — По сути, — Эрик добавляет, — мы обязаны Четыре Итону этой возможностью. Или, быть может, мы должны обращаться к нему как к Тобиасу сейчас, потому что так наш новый руководитель называет его. — Когда Эрик величественно жестикулирует в сторону сцены, Трис в замешательстве. — С удовольствием представляю вам нашего нового руководителя отдела Отречения и их представителей: Эндрю Прайора и Маркуса Итона.       — Да ладно! — Кристина бормочет рядом с ней, хватаясь своей рукой за кисть Трис. Но девушка практически не замечает этого, ощущая онемение, когда смотрит на своего отца и Маркуса, которые поднимаются на подиум. Она, конечно, не ожидала увидеть их сегодня.       Очевидно, и Тобиас тоже. Кажется, он борется сейчас с тем, что не может сдвинуться с места, и она почти чувствует боль и страх, исходящие от него, когда он смотрит на своего отца. Что вызывает в ней те же эмоции, но, несмотря на это, она своими глазами прожигает дыру в Эндрю. Она давно убедилась в том, что Маркус способен на что угодно, но Трис доверяла своему отцу гораздо больше, чем ему. Как он мог предать их так жестоко?       Но чем дольше девушка смотрит на него, тем больше сомневается в его роли. На его лице написан ужас, когда он наблюдает за тем, как Маркус подходит к Тобиасу, — как будто он не догадывался, что молодой человек будет вовлечён в этот проект или даже что он работает в этой компании. Возможно ли, что Маркус провернул это самостоятельно?       В любом случае, её смертоносная ненависть направлена на Маркуса, когда он кричит «сын», широко раскрывая руки и приближаясь, чтобы обнять. Всё, что она может делать, это глазеть, потрясённая наглостью называть его сыном после всего, что он сделал.       Тобиас по-прежнему неподвижен, выражение его лица скрывает панику, но она знает, что он чувствует. Как он вообще на это способен? Неважно, насколько он силён сейчас: Трис убеждена, что перед ним сейчас единственный в своём роде ужас в лице того, кто жестоко обращался с ним так долго.       Она не ведает, что вскакивает на ноги, внезапно почувствовав отчаянное желание попасть на сцену, до тех пор пока Кристина не останавливает ее. Трис не может просто сидеть и позволить этому случиться.       К её огромному облегчению, Амар, вероятно, испытывает то же самое желание.       — Мистер Итон, — огрызается он, ступая твёрдо между ними и протягивая руку, что походит на блок каратэ, а не на рукопожатие. — Я Амар — руководитель проекта Четыре.       Маркус останавливается, явно удивлённый срыву своих планов, и Трис чувствует короткую вспышку триумфа. Тобиас, возможно, никогда подробно не рассказывал им о злоупотреблениях своего отца, но, судя по намёкам, которые исходят от Амара и Джорджа, они оба прекрасно осведомлены о том, что происходило. И ни один из мужчин не желает быть толерантным.       Пожалуй, Маркус об этом догадывается, потому что улыбается, когда пожимает Амару руку, удерживая остальную часть комнаты от ощущения чего-то странного. Но потом он говорит, обращаясь к Эрику:       — Я был впечатлён, что руководителем проекта будет Тобиас. Это же написано в договоре, верно?       Вопрос как удар под дых, и внимание Трис хватается за Эрика; отвращение заполняет её, когда она видит его кивок. Маркус заключил контракт, чтобы заставить своего сына быть рядом с ним? И компания Тобиаса согласилась, даже не посоветовавшись с ним? Что так далеко от нормального, и она не имеет представления о том, как понять это.       Однако Тобиас понимает. Он пятится, на его лице написана необратимая глубина отчаяния, когда он смотрит на отца.       — Нет, — он задыхается. — Нет. Я не работаю с тобой. Я еду в Бостон.       Его заявление пробуждает в Трис давно забытый кошмар, но мысль, что он снова уезжает, к её удивлению, в должной степени не задевает её и не беспокоит. Тобиас явно действует из паники, и неважно, что он сказал под таким давлением. Ей необходимо сосредоточиться на том, чтобы оказаться возле него и быть рядом, и она делает именно это, двигаясь вперёд.       К сожалению, невозможно идти слишком быстро на этих нелепых каблуках, что Кристина убедила её обуть, и в длинном вечернем платье, которое усложняет все передвижения её ног. Поэтому ей не удаётся уловить тот момент, когда Тобиас исчезает за кулисами. Амар физически не даёт Маркусу последовать за ним, умело направляя его в сторону Эндрю. Её отец встречает их; такое холодное выражение его лица Трис никогда не видела.       Она держится подальше от них, глазами мимолётно совещаясь с Амаром, а затем направляясь за Тобиасом. И тогда она пробирается через тёмный уголок кулис и зовёт его. Но никто не отвечает, и нет каких-либо других знаков от него. В конце концов Трис находит открытую дверь и выходит с помощью неё в коридор. Щемящее чувство заполняет её нутро, когда она оглядывается по обеим сторонам, никого не видя. Он ушёл, и она даже не может сказать, куда.       Долгое время она стоит там, повиснув на дверном косяке, пытаясь что-нибудь сообразить. Только одна идея поселяется в её голове. Тобиас, вероятно, не ответит на звонок ввиду обстоятельств, но это по-прежнему единственный вариант, что у неё есть. Поэтому она возвращается, проделывая тот же путь, что и тогда, к столу, где её сумочка, внутри которой лежит телефон.       Когда девушка практически преодолевает пространство за сценой, она слышит низкие голоса и понимает, что их обладатели спорят.       — У тебя нет власти, — настаивает Эндрю страстно. — Я не могу сидеть сложа руки и не замечать этого.       — О, не указывай мне, — огрызается Маркус в ответ. — Алиса в восторге от договора, и она не отменит его только потому, что ты возражаешь.       Трис подходит ближе в темноте.       — Я не говорю о себе, — цедит Эндрю. — Речь идёт о твоём сыне. Ты не имеешь права заставлять Тобиаса быть рядом с тобой. Это не правильно.       Она всего в нескольких футах от них, скрываясь в тьме; ярость остро проходит по её венам, сильнее, чем когда-либо. Она смутно осознаёт голос Эрика, пытающегося урезонить ситуацию и успокоить разгорячённый ропот публики по ту сторону занавеса. Возможно, поэтому ни её отец, ни Маркус не замечают Джорджа, подходящего с другого края. Он стоит между ними и сценой, и выражение его лица каменное, когда он наблюдает за Маркусом.       — Тобиас не знает, что хорошо для него, — рычит Маркус, качая яростно головой. — Он никогда не знал. Вот почему он нуждается в том, чтобы я направлял его. Ради собственного блага.       Минуту назад Трис бы сказала, что она уже не может быть злее, чем есть. Но эти слова освобождают гнев за всё, что она когда-либо чувствовала прежде. Сколько раз она слышала, как Тобиас, задыхаясь, бубнил эту фразу в своих кошмарах, — это он говорил всякий раз, когда хотел его избить? Это для твоего же блага.       Она идёт вперед; все рациональные мысли исчезли, когда Трис гиперсосредоточена на чудовище перед собой.       — Беатрис, — начинает Маркус, вздрагивая от её внезапного присутствия, но ему не удаётся сказать что-либо ещё, потому что её кулак соприкасается с его носом, сплющивая его идеальным приемом каратэ. Дикое удовлетворение рвется из неё на звук хрящевого перелома; громкий хруст заполняет кулисы. Этот нос никогда не будет прежним.       Маркус отшатывается назад, резко хнычет от боли, а затем валится с грохотом на пол. В главной комнате голос Эрика перестал быть слышимым.       — Ты грёбаный мудак! — орёт Трис, шатаясь в туфлях на высоком каблуке и элегантном платье, когда она пытается ударить его. — Ты не имел никакого права делать это. Делать всё, что делал. — Скидывая обувь и задирая своё платье вверх, она бьёт его ногой в живот, пяткой ударив столь же сильно, что и пальцами. — Держись от него подальше!       — Беатрис, — произносит слабо её отец, вытягивая руку, будто думает, что должен остановить её, но не совсем уверен, что сможет. Рядом с ним Джордж явно гордится своей ученицей.       — Я просто хочу видеть его, — стонет Маркус, пытаясь одновременно защитить свой нос и живот от дальнейших повреждений.       — Ты потерял это право давным-давно, — рычит Трис, пиная его в пах на этот раз с такой силой, из-за чего он совершенно не способен к речи. — Ты больше не его отец, и сейчас, блять, ты поймёшь это.       — Беатрис, — на этот раз Эндрю делает шаг вперёд, взяв её руки в свои с мольбой на лице. — Я знаю, ты злишься, но это ничего не решит.       Её ярость теперь направлена на него.       — Это лучше, чем ничего не делать. Лучше, чем просто продолжать работать рядом с ним и позволять оставаться без наказания! — Она вырывает свои руки из его хватки. — Как ты мог это допустить?       Отчаяние заполняет его лицо.       — Я не знал, Беатрис. Я клянусь, что не знал.       — Ты знал достаточно! — Она сверлит его глазами. — Ты знал, на что он был способен, и всё же ты продолжал ему доверять. Ты можешь утверждать, что невиновен, — в её голосе чистый яд, — но поскольку ты настаиваешь на том, что тебе ничего не разжевали, позволь мне кое-что прояснить. Если Тобиас поедет в Бостон, я поеду с ним. Можешь передать маме. Если ты не хочешь этого, то предлагаю найти способ исправить это. И как можно быстрее.       Снова задрав своё платье, она покидает трёх мужчин, не заботясь ни в малейшей степени, что выходит из-за кулис в переднюю часть комнаты, наполненной изумлённо смотрящими людьми. Вместо этого она просто глядит на Эрика, когда пересекает сцену, маршируя вниз по лестнице обратно к своему столику.       Трис бубнит немногословное «позже» пучеглазой Кристине, хватая свою сумочку и пиджак Тобиаса, и направляется к двери. Этого ей более чем достаточно.

***

      Трис понимает, что телефон Тобиаса в его пиджаке, а также бумажник, что она выясняет почти сразу, поэтому она не имеет возможности связаться с ним, а у него ограниченные возможности для возвращения в свою квартиру. Она размышляет немного дольше, интересуясь, вернётся ли он сюда или пойдёт прямиком домой, прежде чем девушка решает, что последнее более вероятно. Дорога будет долгой, но он, наверное, хочет именно этого прямо сейчас, потому что с этим местом он не желает быть связан.       Таким образом, Трис берёт такси до дома и снимает с себя модную одежду. И затем мечется неприкаянно, пытаясь успокоить развитое воображение и придумать реалистичные варианты. Её первая мысль: Тобиас имеет право уволиться. Есть много рабочих мест для разработчиков качества, в том числе у её собственного работодателя. Если только его соглашение в договоре об отказе от конкуренции не будет препятствовать нескольким из лучших вариантов, а бороться против — это кошмар. Ее подруга как-то попробовала, и это заняло целый год, прежде чем, наконец, сдалась.       Далее она пытается честно оценить возможности Тобиаса, если он останется в «Сэмпсон». Должен быть какой-то способ заставить Маркуса уйти из проекта или, по крайней мере, исключить все взаимодействия между ним и Тобиасом. Отдел кадров должен найти способ разрешить конфликт за пределами рабочего места. Но это предполагает выявление злоупотреблений целой группе незнакомых людей, и Трис знает, что он не будет этого делать.       Возможно, лучший выбор — то, что она сказала отцу. У неё до этого не возникало желания уезжать из Чикаго — уезжать в другой конец страны — но это, конечно, решило бы проблему. И, наверное, ей будет легче найти в Бостоне работу, учитывая количество возможностей. Плюс, было бы здорово увидеть океан и все исторические памятники.       Она задаётся вопросом, сможет ли уговорить Кристину и Уилла присоединиться к ним. Если они согласятся и, возможно, Амар и Джордж, то с половиной их группы они будут дружить там.       Но не со второй половиной. Не с Зиком и Шоной и их новорождённым ребёнком Лео. Не с её семьёй, когда Калеб женится и, возможно, заведёт детей. И не с Эвелин, когда она и Тобиас почти восстановили отношения. Не с семьёй Кристины. Или Линн, Марлен и Юрайей. Будет очень тяжело оставлять многих своих родных и близких.       Трис расстроенно вздыхает, когда она, наконец, признаёт, что нет нормального решения — только менее ужасные возможности. А это значит, что она должна определиться, что для неё наиболее важно.       Именно через этот процесс Тобиас прошёл десять с половиной лет назад, и она только теперь понимает, как тяжело было ему. Но в то же время Трис знает, что выбор, который он сделал тогда, не повторится. Девушка не сомневается, что они оба хотят быть вместе — больше, чем они хотят что-нибудь ещё, — что делает это безусловным приоритетом.       Поэтому они должны выбрать между работой, людьми, которых они любят, и тем, где они хотят жить.       Трис внезапно приходит в голову, что даже если они уедут, это не навсегда. Есть хороший шанс вернуться через год или два ради другого проекта. Она волнуется, когда думает об этом. Она сможет справиться с этим; это даже весело. Новая возможность.       Она снова начинает ходить, обдумывая эту мысль. Да, она вполне сможет это сделать, и если её отец не вернётся с верным решением — это именно то, что они совершат.       Девушка даже не расстраивается, когда слышит ключ Тобиаса в замке. Для этого необходим всего один взгляд на его лицо — и эмоции, которые были в ней несколько часов назад, возвращаются. Тобиас выглядит измученным и травмированным, и Трис встаёт на ноги в одно мгновение, оборачивая руки вокруг его талии.       Он без отлагательств отвечает, сцепив плотно свои руки вокруг неё и опустив лицо ей в волосы.       — Прости, — шепчет он. — Прости, Трис. Всё, о чём я мог думать, — только о Маркусе и о том, что он нашёл способ добраться до меня. Что он всегда будет находить способ. И я просто запаниковал. Я не имел в виду то, что сказал.       — Я знаю, — говорит она ему, вследствие чего его лоб прижимается к её. Она пропускает свои пальцы сквозь его густые волосы, удерживая его рядом. — Все нормально. Я не виню тебя.       — Я не оставлю тебя, ты знаешь это, верно? — Он руками ощупывает её щёки, очевидно, отчаянно нуждаясь убедиться в том, что она верит в это. — Я никогда не оставлю тебя.       — Знаю, — её голос сильный, и Трис неизменно смотрит в его голубые омуты, убеждаясь, что он видит в её глазах доверие. — Тобиас, я не беспокоюсь об этом. — Её губы приподнимаются в грустной улыбке. — Я была слишком занята яростью на наших отцов.       Тобиас cудорожно кивает в напоминание о том, что их родители участвовали в этом.       — Я не знаю, что делать.       Встав на носочки, Трис целует его нежно и успокаивающе.       — Если ты хочешь уехать, мы поедем вместе. Я не против этой идеи. — Она отодвигается немного назад; его брови нахмурены либо от удивления, либо от неприязни к её предложению. — Но мы должны подождать несколько дней. Мой отец может подыскать вариант лучше. — Она медлит, прежде чем добавить: — У него есть стимул сделать это.       В течение длительного времени Тобиас просто смотрит на неё, выражение его лица из отчаянного и страдающего постепенно формируется в нечто, что трудно прочитать.       — Трис, что ты сделала?       Она прокашливается, не зная, как описать свои действия, прежде чем принимает решение просто всё рассказать:       — Ну, я… Гм… Сломала Маркусу нос. — Она театрально сжимает ладони в кулаки. — Больше похоже на то, что сплющила его, наверное, — кивает сама себе. — О, и, вероятно, сделала его неспособным снова размножаться. — Трис двигает ногой, имитируя удар, когда глаза Тобиаса расширяются. — И пригрозила переехать в Бостон с тобой, если мой отец не исправит это безобразие… — Она поднимает плечи, уголками губ улыбаясь. — Или что-то в этом роде.       Сдавленный смех выходит из Тобиаса.       — Ты серьёзно? — Его взгляд перемещается вниз и вверх по её телу в пять футов, когда он потирает своими руками её, убеждаясь, что она в порядке. Трис ждёт, когда он скажет, что она не должна была подставлять себя под опасность и что Маркус найдёт способ отомстить ей. Часть её знает, что Маркус долго не проживёт, если будет угрожать, — Тобиас убьёт его, если он даже подумает об этом.       — Я сделала это, — отвечает она спокойно. — Несмотря на свое вечернее платье и каблуки. — Она гордо поднимает свой подбородок вверх, не сопротивляясь улыбке, растягивающейся по её лицу.       — Я не должен был уходить, — бормочет он, качая головой. — Я бы заплатил хорошие деньги, чтобы посмотреть на это.       Трис смеётся, резко вспомнив, как много глаз было приковано к ней, когда она вышла из-за кулис.       — Не волнуйся. Твоя компания расскажет тебе всё. Кроме того, я, наверное, на YouTube сейчас. С окровавленными костяшками пальцев и задранным платьем.       Улыбаясь недоумённо, он притягивает её в новые тиски.       — Спасибо, Трис. — Он целует её в макушку. — Я не могу поверить, что ты сделала это. Для меня.       Слова отправляют свежий укол печали в неё, что никого не было там, чтобы защитить его, когда он нуждался. То, что она сделала сегодня, — капля в море его жизни, и это так.       — Да, никто не смеет трогать моего мужчину, — шепчет она, пытаясь сохранить события светлыми, но в то же время зная, что это правда. Она все сделает для него.       Они в молчании ненадолго, а после — завёрнутые в объятиях друг друга. Он медленно качает ее взад и вперёд, крепко обнимая.       — Мы не поедем, — заявляет Тобиас в конце концов. — И даже не из-за тебя. Это наш дом, и я не позволю ему забирать его снова. Этого просто не случится.       Трис открывает рот, чтобы ответить, — все свои мысли она ранее прокручивала в голове — но все же она закрывает его без возражений. Тон Тобиаса слишком решительный, и девушка знает, что он не собирается менять своё мнение. Притом совсем не важно, где они живут. До тех пор, пока они будут вместе, они сумеют справиться со всем остальным.       — Я хочу выйти замуж, — говорит она ему вместо этого. Трис не совсем уверена, когда поняла, что хочет этого, но каждую часть ее это устраивает. Даже ворчливый маленький голосок в потайном уголке ее головы полностью согласен. — Останемся ли мы здесь или уедем — так или иначе, я готова.       Только последние сказанные ей слова он осознает, отодвигаясь со слегка приоткрытым ртом, чтобы посмотреть на неё. Его руки неторопливо доходят до её скул, и он не сводит с неё взгляда, когда ловит ртом воздух.       — Ты серьёзно?       Трис только кивает, улыбаясь уголками губ. И он тоже. Взяв ее за руки, он пятится, направляясь в спальню, не отводя от неё глаз.       Он останавливается напротив своего шкафа, шарит в ящике с носками, но его глаза по-прежнему сосредоточены на ней. Наконец, Тобиас вытаскивает небольшую чёрную коробочку. И Трис чувствует, что ее сердце бьется быстрее, так как она понимает, что там. Она говорила ему, что лучше подождать до ноября, и все равно он купил это раньше на четыре месяца. Он был уверен в них.       Тепло распространяется по всем ее внутренностям при мысли и оттого, как он улыбается, как смотрит на неё.       — Ты это имела в виду, верно? — спрашивает он, его тон дразнящий, любящий и все сразу, что она когда-либо желала, одновременно.       Она смеётся, свободной рукой обнимая его за шею и притягивая ближе.       — Да, Тобиас. Я абсолютно — безусловно — имела в виду, что хочу выйти замуж за тебя.       Тобиас улыбается так широко сейчас, что ей думается, что он никогда не прекратит, когда умудряется открыть крышку одной рукой, другой все ещё сжимая ее кисть.       — Если тебе не нравится стиль или что-то, — говорит он, — мы можем обменять его. Ты сможешь выбрать, какое захочешь.       Но в момент, когда ее глаза освещает содержимое коробочки, она убеждена, что не будет этого делать. Трис повидала много колец за всю свою жизнь, которые ей были не нужны, — большие и громоздкие, и не только предназначающиеся ей. Но это украшение — совершенно великолепное сочетание простоты и элегантности; золотое кольцо с бриллиантом точно по размеру и форме для ее маленькой руки.       — Оно идеальное, Тобиас. Абсолютно совершенное.       Она продолжает восхищаться им, когда он аккуратно вынимает его из коробки, позволяя ей упасть на пол. Подняв левую руку Трис, он медленно надевает кольцо на место. Ещё несколько секунд они смотрят на него, прежде чем она поднимает глаза вверх, улыбаясь из-за восторженного выражения его лица. Похоже, что он видит, как его мечты сбываются, и она полагает, что так и есть, учитывая то, что он рассказывал ей о своих фантазиях.       — Ты же знаешь, что я люблю тебя очень-очень сильно, да? — ему наконец-то удаётся выговорить.       Ее улыбка расширяется ещё больше, потому что она изучает лицо своего будущего мужа. Трис никогда в своей жизни не ощущала себя счастливее.       — Это очень правдоподобно, Тобиас. — Их глаза встречаются — темно-синие и серые. — Потому что так же сильно я люблю тебя.