Масти

      Кейтлин загоняет все воспоминания о девичнике в дальний угол своей памяти. Аллен не объявляется в течение медового месяца и трех недель; она надеется, что он просто забыл о ней. Она выходит поздним вечером на парковку больницы и разминает шею: сегодня было две сложных плановых операции. Поздняя осень, срывающийся ветер. Дорогу ей преграждает светловолосый мужчина. У нее внутри все холодеет, когда она узнает эту милую, словно приклеенную к губам улыбку.       — Миссис Реймонд? — деловито уточняет он, разыгрывая спектакль. Как будто она не понимает, что ошибка невозможна, что ее бы ни с кем не спутали. Кейтлин кивает, сильнее сжимая в руках сумочку. — Я детектив Тоун, — блондин показывает значок, слабо блестящий в свете фонарей. — Мне нужно, чтобы вы проехали со мной.       — А в чем, собственно, дело? — она делает шаг назад; он наступает и продолжает улыбаться, отчего ей становится еще страшнее.       — Ничего серьезного. Нужно уладить кое-что в участке. Возникли вопросы, касающиеся вашего последнего пациента.       — Насколько я помню, мой последний пациент чувствует себя хорошо. Обычное бытовое насилие. Я уже отдала полиции копию его истории болезни и даже подписала медицинское заключение. Если возникли дополнительные вопросы, то, думаю, следует привлечь моего адвоката. Я позвоню ему, — Тоун перехватывает ее руку и ощутимо сжимает, не давая достать телефон из бокового кармана сумки.       — Думаю, мы вполне можем обойтись своими силами, не так ли, миссис Реймонд? — его глаза цвета аквамарина и угрожающе прищурены, хоть голос остается приветливым и милым. — Зачем нам лишняя бюрократическая волокита? — он сжимает ее руку сильнее, продолжая сверлить взглядом. — Пойдемте в мою машину, я отвезу вас.       Тоун буквально тащит ее за собой, открывает дверь автомобиля и помогает усесться. Первым делом блокирует дверь, когда садится за руль и заводит двигатель. Кейтлин растирает пережатую руку, шевелит пальцами, восстанавливая кровообращение.       — Ты ведь не в полицейский участок меня везешь? — ей не до формальностей. Она нервно облизывает губы и, как можно незаметнее, косится на свой телефон.       — Нет, — коротко отвечает Тоун и отшвыривает ее сумочку на заднее сидение. Улыбка пропадает с его лица; он смотрит волком, совершенно не скрывая своей неприязни.       — К Аллену?       — Да, — Тоун скалится, крепче сжимая руль. Кейтлин трет ладони друг о друга: в машине не работает обогреватель. Детектив удовлетворенно хмыкает и только сильнее нажимает на газ. Включать отопление он явно не собирается.       Тоун останавливает машину около двухэтажного загородного дома, открывает дверь машины и резко хватает девушку за руку, практически выволакивая из машины. Кейтлин запинается, подворачивая ногу, и тихо шипит, но получает лишь болезненный тычок в спину. Детектив перехватывает ее руку повыше локтя и тащит за собой; она едва успевает перебирать ногами, чтобы поспеть за мужчиной.       — Кейти, — Аллен встречает ее радостной улыбкой на болезненно-бледном лице; он прижимает правой рукой к левому плечу какую-то тряпку, пропитавшуюся кровью. — Я очень рад тебя видеть, — его голос низкий, вибрирующий, и у нее по спине непроизвольно начинают ползти мурашки. Тоун лишь сильнее сжимает ее руку; на скулах у него начинают ходить желваки. Барри щурит глаза. — Эдди, отпусти ее.       Детектив нехотя подчиняется, но от нее не отходит. Кейтлин резко выдергивает руку, выпрямляет спину, стараясь выглядеть невозмутимо.       — Какого черта ты приказал похитить меня?       — Похитить? — удивленно приподнимает брови Барри и пристально смотрит поверх ее плеча, прямо на Эдди. — Я лишь попросил детектива Тоуна привезти тебя ко мне. Без применения насилия. Видишь ли, Кейти, мне нужна твоя помощь, — он кивает на окровавленное плечо.       — Тебе стоит обратиться в больницу. Я не работаю по вызову.       — С больницами слишком много проблем. И потом, зачем мне туда, если лучший хирург города уже здесь.       — Я не могу лечить тебя вслепую, без инструментов.       — Все есть, — Кейтлин замечает тумбочку на колесиках, заставленную необходимыми медикаментами и запечатанными хирургическими инструментами. – Ну, так что скажешь, Кейти? — она не хочет в это ввязываться, но когда делает шаг назад — в спину упирается дуло пистолета, слышится щелчок предохранителя.       — Барри, давай я лучше вызову доктора Штайна. Он точно не будет ломаться, как девственница на первом свидании, — чересчур заботливо просит Эдди, а после наклоняется к ее уху и добавляет, — а то от нее никакого толка.       — Эдди, — жестко выплевывает Аллен, он даже пытается встать с кресла, чтобы выглядеть внушительнее, но тут же с легким стоном падает обратно. Тоун за ее спиной ощутимо дергается, явно порываясь подойти на помощь боссу, однако перебарывает себя и лишь сильнее вдавливает дуло пистолета между ее лопаток. — Я хочу, чтобы меня осмотрела она. Оставь нас, пожалуйста.       — Как пожелаешь, — цедит сквозь зубы Тоун спустя несколько мгновений, наполненных мучительными размышлениями. Он громко хлопает дверью перед уходом, напоследок бросив на Кейтлин взгляд, преисполненный ненависти. Она смотрит на Аллена, на дрожащую от удара дверь и с истинно женской прозорливостью понимает: Барри не просто знает о чувствах Эдди к нему, Барри без малейших сомнений эксплуатирует их. Ей кажется такое отношение жутким.       — Это означает, что ты поможешь мне? — спрашивает Аллен, когда Кейтлин снимает пальто и бросает на комод, чуть не уронив настольную лампу.       — Разве у меня есть выбор?! Где ванная? — у нее голос нейтральный, профессиональный. Она моет руки долго, намыливая несколько раз, втайне мечтая, чтобы за это время Аллен истек кровью и сдох.       Аллен все еще жив, когда она возвращается к нему, и даже пытается улыбнуться, но выходит слишком болезненно. Кейтлин думает о Ронни, которого не успела предупредить об опоздании к ужину; об отзывающемся острой болью при каждом шаге голеностопе; о клятве Гиппократа, которую давала несколько лет назад.       — Тебе нужно пересесть. И снять рубашку, — она помогает перебраться ему на кровать, на край которой его усаживает, и натягивает латексные перчатки, предварительно скрутив волосы и убрав их за спину.       — Смотрю, тебе так же не терпится раздеть меня, как и мне — тебя, — пошло шутит Барри, но она старается не реагировать. Отключает все эмоции, отодвигает его руку от раны и отбрасывает окровавленную тряпку в сторону. Аккуратно помогает высвободить руку из рукава рубашки, отмечая совершенно противоестественный укол жалости, когда он ругается сквозь плотно сжатые зубы. Усилием воли душит жалость в зародыше.       — Чуть правее и выше, и тебе бы уже ничья помощь не помогла, — она ощупывает входное отверстие от пули, смотрит на спину — выходного отверстия нет.       — Звучит так, словно ты сожалеешь о том, что я жив, — с легкой тенью обиды говорит Аллен.       — Пуля внутри. Придется повозиться, — Кейтлин игнорирует его слова. Набирает в шприц анестетик и обрабатывает края раны антисептиком.       — Я боюсь иголок. Поцелуешь меня, чтобы мне не было так страшно? — он облизывает пересохшие губы и подмигивает. Она начинает обкалывать края раны, после встает перед ним и начинает демонстративно следить за тем, как бежит секундная стрелка на наручных часах; притопывает ногой каждый пять секунд — показатель нетерпения.       — Тебе не понравился мой свадебный подарок. Я думал, что ты любишь сапфиры.       — Мне ничего от тебя не нужно, — обрывает его Кейтлин. Нужно подождать еще несколько минут.       — То есть ты помогаешь мне сейчас безвозмездно?       — Я помогаю тебе, потому что если откажусь — ты убьешь моего мужа.       — Заметь: не я это сказал.       — Ты говорил об этом слишком много раз в последнюю нашу встречу. Я запомнила, — Барри пытается поймать ее руку пальцами, тянется к ней, но Кейтлин резко отстраняется; делает вид, что ищет что-то среди медицинских инструментов.       — В последнюю нашу встречу я переборщил. Я бы хотел все исправить. Как насчет того, чтобы начать все заново? — он умильно хлопает глазами, но в глубине глаз видно осознанное использование своего милого личика, чтобы добиться желаемого. Она старается не смотреть в его глаза, не слушать его голос. Просто берет пинцет и начинает ковыряться в ране, пытаясь нащупать пулю.       Анестетик не подействовал до конца, и Аллен шипит. Кейтлин плевать.       — Останешься на ужин, — Барри вцепляется в ее руку скользкими окровавленными пальцами, когда смятая пуля падает в металлический лоток. Она убирает с лица прядь волос и тычет в тыльную сторону его ладони пинцетом.       — Я поеду домой. Я и так сильно задержалась, — она вставляет в изогнутую иглу капроновую нить, чтобы сшить края раны. Она пронзает его кожу без жалости, даже немного наслаждается тем, как морщится его лицо от боли. Он бледный, отчего родинки кажутся еще ярче. Он слишком часто облизывает губы и неприлично долго не моргает, не сводя с нее взгляда.       — Менять повязку дважды в день. Будет воспаление — обратись к своему лечащему врачу, — Кейтлин накладывает повязку и снимает грязные перчатки.       — Ты мой лечащий врач.       — Ни за что. Даже если ты убьешь мою собаку.       — А у тебя есть собака?       — Ты и так знаешь, что нет, не так ли? — Аллен приподнимает брови и чуть пожимает плечами, словно показывая, что не понимает, о чем идет речь. Однако тут же морщится от боли. Кейтлин берет пальто и начинает одеваться. Барри подходит к ней со спины бесшумно; дышит в основание шеи, борясь с желание коснуться пульсирующей жилки языком.       — Как я могу загладить свою вину? — он кладет здоровую руку на ее предплечье, скользит по нему, переплетает свои пальцы с ее. Она дергается, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться.       — Больше никогда не появляйся в моей жизни, — выходит скорее умоляюще, чем сурово. Аллен ухмыляется. Выглядывает в коридор и кому-то кивает. В комнату тут же заходит Тоун с каким-то незнакомым ей парнем.       — Барри, тебе лучше прилечь, — заботливо подталкивает в сторону кровати Эдди. Кейтлин согласно кивает.       Барри целует ее руку на прощание, чуть ли не облизывает каждый пальчик, скалясь при виде обручального кольца. Перед тем, как уйти, она замечает, как Аллен треплет Тоуна по щеке и обольстительно улыбается.       Она забирается на заднее сидение машины, в которой ее сюда привезли, и тут же звонит мужу. Сочиняет историю про затянувшуюся операцию. Ронни вроде как верит. ♣       — Знаешь, Аллен — не самая хорошая компания, — Фелисити болтает трубочкой в своем коктейле и аккуратно выбирает слова, как по минному полю ходит. Это настораживает. – Он, — она замолкает, пытаясь подобрать слова так, чтобы не сболтнуть лишнего, — увлекающийся.       Кейтлин удивленно моргает глазами. Ее подруга следит за своими словами только в крайних случаях: обычно, если речь идет о чем-то, связанном с преступными делишками ее мужа.       — Я заметила. Он угрожал убить Ронни. Несколько раз, — ей хочется разговорить Фелисити, узнать о человеке, шлющем цветы и мягкие игрушки на работу каждый день.       — Хорошо, слушай, — блондинка чуть наклоняется к подруге. — Малкольм не любит, когда я сую нос не в свои дела, так что я тебе этого не говорила. Помнишь, несколько месяцев назад нашли труп девушки в реке? Прибило к берегу прямо на людном пляже. Шумихи много — она в полиции работала. Я на парочке приемов у нас видела ее до этого с Алленом. Вроде как они встречались или типа того, но потом она его бросить решила. И ее тело нашли в реке. Что-то подобное с его пассиями уже случалось. Малкольм тоже старается в это не лезть: какая разница, что он там творит, если следы заметает и исправно выполняет свою работу. Таких самородков, как Аллен, нужно еще поискать. Да и связываться с ним никто особо не хочет, вот и закрывают глаза, — она резко замолкает и делает большой глоток коктейля.       Кейтлин задумчиво грызет зубами трубочку.       — Послушай, Кейт, я бы попросила Малкольма разобраться с этой проблемой, но…       — Ничего страшного, Фелисити, — шатенка доброжелательно улыбается. — Однажды ему надоест добиваться меня или просто переключится на кого-нибудь другого, — она врет; Фелисити делает вид, что верит в ее ложь.       Кейтлин в очередной раз ловит себя на зависти к подруге: ее связь с криминальным миром закончилась свадьбой. Мерлин не только не убил незадачливую болтливую игроманку, мухлюющую в блэкджек, но и назначил ей собственный игральный стол и возможность играть так, как она пожелает (правда, не вовлекая в это игроков со стороны). Фелисити в ответ на стандартный вопрос: «Как вы познакомились?» шутит: «Нас свел туз треф», потому что именно такая карта выпала из рукава, когда ее поймали на подсчете и подмене карт и отвели к Мерлину. Сама же Кейтлин умудрилась стать предметом вожделения бесшабашного наемника, берущегося даже за самую дурно пахнущую работенку.       Когда у нее звонит телефон, Реймонд закатывает глаза и придумывает речь о том, что не способна никого заменить, потому что пьяна и слишком устала, а еще у нее выработан лимит рабочих часов на эту неделю. Она ломает трубочку пальцами, когда ей сообщают, что ее муж попал в автомобильную аварию.       Она рвется в операционную, но ее усаживают в ординаторской, делают укол успокоительного и наливают чай. Фелисити сидит рядом и обнимает ее за плечи, непривычно молчаливая. Кейтлин греет пальцы о чашку, не делая ни глотка; сбрасывает три входящих звонка от неизвестного номера, а после и вовсе выключает телефон.       Ронни умирает на операционном столе. Кейтлин воспринимает эту новость стойко, чуть заторможено кивает и уходит в ванную, чтобы умыться. Фелисити находит ее на полу возле раковины в луже крови: выкидыш.       Кейтлин оперируют в той же операционной, что и Ронни. Ее удается спасти. Плод погибает. ♣       Кейтлин знает, что ее пичкают транквилизаторами — боятся ухудшения психологического здоровья. Она в больнице уже неделю. Ест, когда скажут, пытается выглядеть нормальной и много спит (из-за таблеток). У нее нет никакого желания жить дальше: муж и не родившийся ребенок мертвы, а она отчего-то дышит. Но зачем-то старается не расстраивать Фелисити, которая приходит каждый день и рассказывает забавные истории в неимоверном количестве. Кейтлин заново учится улыбаться; пока получается только кривиться и скалиться.       Аллен приходит к ней ночью. Будит, щекоча кожу за ухом, озорно улыбается и целует в лоб.       — Пора тебя выписывать, Кейти, — она сонно хлопает ресницами, с трудом открывая глаза. В голове каша: очевидно, вечерняя доза лекарств была слишком большой. В дверном проходе маячит фигура Тоуна и доктора Штайна, с которым он тихо о чем-то разговаривает. Барри закутывает ее в одеяло и берет на руки; она автоматически обхватывает его шею руками. — Ты быстрее восстановишься там, где всегда светит солнце. Ты хочешь в Рим, Кейти?       Кейтлин хочет спать, а потому лишь бормочет что-то невнятное и закрывает глаза. От Барри пахнет цитрусами и кровью; у нее аллергия на цитрусы.