Его первое счастливое Рождество

             Я опускаюсь на кровать, ведь Шерлок так крепко ухватил меня за руку. Думаю, останется синяк, но мне чертовски приятны даже его грубые прикосновения. Главное, что его.       Глупая девчонка!       Что со мной такое? Неужели я могу позволить своему одиночеству одержать победу над разумом и влюбиться в этого высокоактивного, нелюдимого и безумно харизматичного социопата — детектива? Нет, мое логическое полушарие твердит все возможные доводы против всего этого, а женское начало... Вся моя текстура абсолютно за этот глупый предрассудок в виде самого мистера Шерлока Холмса.       Стоп.       Стоять я сказала.       Все мысли, которые проносились с невероятно быстрой скоростью затихают, умолкают.       — Стоп! — говорю я уже вслух, и холодная испарина появляется на лбу. — Что? Подожди минутку, — со стороны может показаться, что мы в театре играем какую-то невообразимую роль двух сумасшедших людей, — Ирен? — он все еще не отводит своих серо-голубых глаз от моих, но теперь уже я пытаюсь со всей силой высвободиться из оков. — Не уходи. Прошу, Ирен, — он снова повторяет это имя.       Оно вертится у меня в голове, заставляет сердце разгонять кровь в теле с ужасающей скоростью. На минуту я теряю дар речи.       УСПОКОЙСЯ! Сейчас же возьми себя в руки, что за чушь ты тут себе придумала? Докатилась! Перестань...       Одергиваю руку и встаю с кровати. Он беспомощен, в глазах читается боль и забвение. Только сейчас до меня доходит. Я медленно и осторожно возвращаюсь на кровать, прикладываю свою ладонь к его лбу. Он весь пылает. Вот кто, а точнее что, стало причиной его имени. Вероятно, имени из прошлого, а может из настоящего, я пока не знаю. — Лежи, у тебя жар и это плохо, очень плохо. — Он послушен.       Я достаю из заднего кармана телефон и набираю 911. Скорая обещала приехать через пару минут. Они обязаны забрать его в больницу, иначе у него может начаться пневмоторакс или остановится сердце, а все из-за его перелома. И упрямости.       Затем я набираю телефон Джона, говорю ему, что дождусь скорую и скажу ему название больницы. Повесив трубку, оглядываюсь и замечаю, что спокойно сижу, откинувшись на спинку кровати, а мужчина устроился на моих ногах и что-то невнятно шепчет. Он зовет ее. Вероятно, она самая важная женщина в его жизни.

***

      — Как он? — доктор Ватсон вбегает в отделение неотложной помощи в пижаме и куртке, одетой наспех. В глазах читается волнение и страх за друга. — Сейчас в порядке, стабилен, показатели в норме, но меня пугает то, что он бредил. — я пока не решаюсь спрашивать у Джона про эту женщину. Думаю придет время и мне расскажут о ней, об их совместной истории. — Я очень рад, что с ним была врач. Ты все вовремя сделала, молодец. — он слабо улыбается мне и отходит к кофейному аппарату.       Да, кофе сейчас не повредил бы. Мы должны дождаться доктора, что бы узнать, когда Шерлок придет в себя и сможет рассказать нам, что случилось, почему он так сильно пострадал. Доктор Ватсон садится рядом и протягивает пластиковый стаканчик с горячим кофе. — Спасибо, — мямлю я и зеваю, в ответ так же вижу улыбку. — Хах, не часто мне доводилось видеть Шерлока таким беспомощным. Пойти и сфотографировать его что ли. — Не нужно, — я приподнимаю глаза и понимаю что это была шутка. Нелепая шутка, хотя... — Что он говорил? — после небольшого молчания Джон продолжает разговор. — Когда? — я сначала не понимаю вопроса. — Ты сказала, он бредил. Что он говорил? — уже настойчивее повторяет Ватсон. — Ну, в основном, он повторял одно и тоже имя. — я не знаю, хочу ли, чтобы после этого началась долгая история о ней. Не знаю почему, но меня это задевает. В любом случае, это неприятно для моих ушей. — Он звал Ирен. Он называл меня Ирен и просил остаться ним. — Оу, — пауза. Долгая пауза. Опущенные в пол глаза доктора и поникший взгляд, — оу, Ирен Адлер. Я думаю это слишком грустная история для всех нас, особенно в такой час. — Нет, прошу тебя! Расскажи мне про Ирен Адлер. Расскажи, почему его мысли занимает эта женщина. Я хочу знать, — я сама опешила от такой настойчивости, но ничего с собой не могу и не хочу делать. Я имею право знать. Во всяком случае потому, что уже два раза за этот день спасала его, а звал на помощь он ее. Несправедливо как-то получается, верно? — Ну раз ты так хочешь знать... — громкий выдох и он садиться в пол оборота ко мне, — Это было пару лет назад, когда мы только познакомились. Он был другим, другим Шерлоком. Умел радоваться и не был похож на угрюмого, ворчливого старика. Его девушку звали Ирен Адлер. Мы познакомились с ней, когда она пришла к нам за помощью. То дело было достаточно простым. Она была неприлично богата, а ее муженек умело пользовался ей. Она пришла, потому что хотела узнать, куда делись деньги с её депозитного счета. Она была умной женщиной, догадывалась что это сделал её муж, но хотела узнать, зачем они ему. На любовницу? Их было тысячи и тысячи, ее они не интересовали. Подарки для них? Тоже нет, потому на 15 миллионов долларов проще купить остров в атлантическом океане, чем найти такое дорогое колье или кольцо. Так зачем же? Ну зачем ему деньги? Он был хитер и переправлял по-немногу денег на какие-то свои собственные счета на острова, которых даже на карте не видно. А в этот раз психанул и решил побыстрее сбежать от неё. Он, мистер Адлер, копил деньги, что бы развестись с Ирен и оставить её ни с чем. Это был идеальный план до тех пор, пока Шерлок не вмешался. Посадив его за решетку, Адлер отблагодарила Шерлока по-особому. Она преподнесла ему себя. Они долго встречались. Возможно, у нашего гения даже были мысли о помолвке, но этому не суждено было случится. Все противники Холмса, с которыми он играл в опасные игры, знали, что в его жизни самое ценное — она.       В очередной, спокойный, по меркам Шерлока, день Ирен похитили. Все попытки, даже помощь Майкрофта оказалась тщетны. Через неделю Шерлоку прислали коробку. Это был самый страшный сюрприз в его жизни. Там была она. В картонном гробу привезли истерзанное, избитое и изнасилованное тело его ангела. Её похоронили, но прошло около полугода, пока он снова заговорил. Изменился — это мало сказано. Теперь он не смотрит на женщин, как на женщин. Вы все для него очередная мишень того страшного маньяка. — Джон замолчал.       Я тихо вытерла остатки слез с щёк и шеи. Бедный Шерлок. Я бы не смогла такое пережить, никогда. Я потеряла папу и все ещё плачу, вспоминая о нем. Теперь я нисколечко не обижаюсь на него, теперь я готова поддерживать его в любую секунду, когда ему только понадобится. — Я не хотела. Я не хотела. Извини, что заставила тебя вспомнить тот кошмар, — оправдываюсь я. — Ничего, мы переживем это, — голос стал громче и он поднял глаза на меня.       Я опять собиралась тысячу раз извиниться, но нас прервал мужчина в синей форме. Он снимал маску и надевал обратно свой белый халат. Наконец. Наконец новости о Холмсе. Боже, пожалуйста, пусть новости будут хорошими. Мы сейчас так в этом нуждаемся. — Вы можете увидеться с ним, только недолго, прошу вас. Он сильно обезвожен и обезболивающее не до конца подействовало. Прошу, — он пропускает нас в палату, вежливо отступая в сторону. Неужели Лондон — город вежливости и порядка?       Мы входим в палату с большими панорамными окнами. Светло-зеленые стены не надоедают глазам. Много разных аппаратов пикают или мигают. Стоят пару капельниц, которые вводят обезболивающие и витамины внутревенно. Больной лежит неподвижно и размерено дышит. Мы подходим к нему с разных сторон, и я пытаюсь рассмотреть каждую крошечную деталь его лица. Дорогого мне лица. Уже дорогого. — Привет, спасибо, что спасла меня, Анастейша, — его глаза приоткрыты, голос хрипит, а у меня в горле стоит ком невыплаканных слез.