Под переливы скрипки

      Ди Анджело-младший воззрился на Перси, плюхнувшегося в кресло напротив и потирающего указательным пальцем переносицу. Взгляд темных глаз отмечал каждое движение, которое проделывал скрипач, словно стараясь запомнить все настолько точно и детально, как только было возможно. Джексон закрыл глаза, откидывая голову на спинку кресла и чуть сползая ниже, Нико же проследил за судорожно дернувшимся кадыком на красивой шее и за языком, скользнувшим по потрескавшимся губам. Он был действительно красивым. Нет, не фарфоровой и не эталонной красотой, которой обычно поклоняются люди, не модельной внешностью, а своей простотой, одновременно сочетающейся с незаурядностью. Его лицо было таким, которое запоминается с одного взгляда, брошенного впопыхах на случайного прохожего. И оно было красивым, и эта красота была не только снаружи, она смешивалась с внутренней красотой, создавая неповторимое впечатление.       Нико поперхнулся глотком горячего кофе и закашлялся, невольно обращая на себя внимание зеленоглазого, по-кошачьи приоткрывшего один глаз. Откашлявшись, брюнет послал Джексону чуть дрогнувшую улыбку в доказательство того, что он в порядке и жив. Жив… Всего каких-то пару часов назад он мог вполне оказаться мертвым благодаря своему собственному отцу. Но Нико волновало совсем другое — мертвым мог оказаться Перси, вытащивший его из той комнаты. И это заставляло холодеть от одной мысли.       Их уже допросили раза четыре, записали, задали кучу вопросов и, наконец, оставили в покое приходить в себя, чему оба были несказанно рады. Ди Анджело снова отпил из кружки, задумчиво пожевав нижнюю губу.       — Как ты? — голос показался хриплым и очень уставшим, но заставил брюнета поднять голову на Перси, чуть прищурившегося от луча солнца, пробившегося через стекло.       — Жив. Пока еще, — ответ вышел, пожалуй, даже слишком мрачным, заставив Джексона невесело усмехнуться.       — Это целое достижение для сегодняшнего утра, — зеленоглазый фыркнул и поднялся на ноги, усаживаясь на диван к Нико.       Разговор откровенно не клеился, кроме этих фраз ребята больше не сказали друг другу ни слова, хотя, впрочем, слова им были и не особо нужны. Широко зевнув, Перси слегка пихнул ди Анджело вбок и улегся головой на его колени, демонстративно закрывая глаза и обнимая ногу брюнета. В любом другом случае Нико бы давно уже спихнул наглеца на пол, но сейчас он лишь усмехнулся и провел рукой по каштановым волосам парня, перебирая пряди аккуратными движениями, от которых Перси был готов замурчать. И это ощущалось так по-домашнему, так по-особенному, что у Нико екнуло в груди, заставив сердце стучать быстрее обычного. Этому несносному зеленоглазому созданию удавалось медленно, но верно топить лед, сковавший душу брюнета. И это было прекрасно.

***

      Сколько они так просидели, Нико не знал. Он и сам задремал, утомившись от сильных переживаний сегодняшнего утра, и был разбужен мягким, но настойчивым поглаживанием по плечу. Ди Анджело неохотно открыл глаза, наткнувшись на улыбающийся взгляд цвета морской волны. Первым порывом было потянуться и поцеловать назойливые губы, что-то говорившие и мешавшие спать, но осознание, где они, пришло быстрее, чем он успел это сделать. В голове из идей не возникло ничего лучше, чем сонно улыбнуться Джексону.       — О, проснулся наконец! — Перси отстранился, вызвав у Нико разочарованный вздох и заставив поежиться.       — Сколько времени мы спали? — собственный голос показался слишком хриплым и незнакомым.       — Почти восемь вечера, — Джексон задумчиво уставился на большие настенные часы в холле. — А завтра уже второй тур.       Брюнет понимающе кивнул и прикрыл глаза, зевнув.       — Что с комнатой?       — Мы можем возвращаться туда, — Перси неловко повел плечом, чуть хмурясь, а потом встал и протянул руку Нико, ободряюще улыбнувшись. Ди Анджело молча поднялся и крепко ухватился за ладонь Джексона, позволяя утянуть себя в сторону лифтов.

***

      Остаток вечера прошел в репетициях по разным сторонам комнаты. Оба погрузились в музыку, готовясь к следующему дню. Что бы ни происходило, а нужно было сцепить зубы, выйти на сцену завтра и отыграть, не ударив в грязь лицом. За сегодняшний день им уже дважды поступило предложение спокойно покинуть ряды конкурсантов в связи со случившимся. Отказались они единогласно, решив, что будут выступать во что бы то ни стало, чем расстроили добрую половину скрипачей, прошедших во второй тур, которые уже настроились на их самоустранение.       С того краткого разговора в холле они не сказали друг другу ни слова, просто молча изредка перекидывались понимающими взглядами. Большего и не требовалось.       К ним, кажется, снова заходила полиция, потом администрация отеля, а ещё концертмейстеры. Они договаривались о репетициях, принесли ужин в качестве небольшой компенсации морального ущерба. Но ребята почти не обращали на это внимания.       Ближе к ночи, не сговариваясь, они вдвоем устроились на кровати Нико, которая располагалась в своеобразной нише из стен. И уснули, крепко обнимая друг друга и переплетя ноги. Этот день принес слишком много переживаний и сомнений, поселившихся в душе.

***

      — Мистер ди Анджело? — в трубке послышался чуть приглушенный высоковатый голос.       — Слушаю, Октавиан, и надеюсь, что у тебя есть хорошие новости, — мужчина затушил сигару и закинул одну ногу на другую.       — Есть, сэр, — в голосе раздалась самодовольная усмешка. — Наша зеленоглазка живет в Нью-Йорке, с матерью — Салли Джексон. Пару месяцев назад расстался с девчонкой из архитектурного университета, Аннабет Чейз. Есть лучший друг — Гроувер Ундервуд. Более подробную сводку я Вам выслал.       — Замеча-а-а-ательно, — протянул ди Анджело-старший, расплываясь в довольном оскале. — Действуй. Что делать ты знаешь.       В ответ раздались лишь короткие гудки, и ди Анджело нажал «отбой».       — Что ж, золотая рыбка, поиграем.