Принц теней

Первые дни в гостях у принца ДжонгХён не особо торопился домой. Зачем? Вновь слоняться по пустой квартире, поедая одну лишь лапшу быстрого приготовления? Родители, как всегда, были в разъездах и, наверное, даже не знали о пропаже сына, так что дома его никто не ждал. А со «Светлостью», как его в шутку называл про себя парень, ему было забавно. Тот, понятия не имея о быте нормальных людей над землей, мог часами завороженно слушать самые обычные, повседневные подробности из жизни Джонга, удивляясь совершенно заурядным мелочам, о которых сам рассказчик никогда и не задумался бы. Хотя, конечно, «мог слушать» — не самое подходящее выражение, но вторжения почти каждую ночь в отведенную для гостя спальню с расспросами можно было назвать и так. — Я же вроде уже рассказывал об этом днем… — зевал Джонг, приподнимаясь на кровати. — Да, но я не понял насчет «автобуса». Объясни, иначе не усну. — И мне не дашь? Принц лишь мило улыбался в ответ, устраиваясь поудобнее. А один раз, наверное, чтобы хоть одну ночь дать старшему парню нормально выспаться, Рен попробовал нанести подобный визит Хье, но та закатила такую истерику, что ДжонгХён, которому почему-то вдруг не спалось, услышал и тут-же прибежал выручать принца, после чего сам привел его, перепуганного и побледневшего, обратно к себе. — Слушай, а у вас там таких много? — сонно поинтересовался Рен, когда наконец пришел в себя, уютно утопая в кресле у кровати ДжонгХена. — Девушек? — Сумасшедших. Тогда он лишь посмеялся, но на самом деле открытая вражда между Реном и Хье доставляла старшему немало беспокойства. Он не понимал, откуда у девчонки взялась такая неприязнь к принцу, только знал, что очень хочет оградить его от нее. А еще, несмотря на его миловидную внешность, наивность и неопытность в общении, ДжонгХён затруднялся сказать, на что будет способен парень, если довести его до такой степени, что он решит сам за себя постоять. Какова будет его реакция на первый в жизни конфликт с другим человеком? В тихом омуте, ведь… Может, Джонг просто насмотрелся психологических детективов, но он не мог не замечать в поведении Рена некую инфантильную капризность, которая, если верить фильмам, в миг могла обратиться в истеричность, а там, учитывая его позицию власти, недалеко и до жестокости. Так что в некотором смысле Ким защищал и саму Хье, когда во всех их стычках становился на сторону принца, пусть делал он это и не ради нее. Ведь, если совсем честно, он просто действительно симпатизировал этому трогательному, эксцентричному чудику, и давать его в обиду не собирался.

***

— Смотрите, прозрачный рак! — А что, — переспросил Рен, округляя глаза, — у вас они цветные? Они как раз гуляли по берегу подземного озера, когда ДжонгХён заметил членистоногого. Кажется, шел седьмой день его прибывания под землей. — За тысячелетия, проведенные во тьме, пещерные животные обесцветились за счет эволюции, — буркнула Хье снисходительным тоном, всем своим видом показывая, что вокруг нее одни идиоты. Парни молча переглянулись, и старший утвердительно кивнул блондину, слегка закатив глаза, мол: «Да, она наверное права, и да, я тоже не знал», — за что удостоился маленькой, тайной улыбочки, которая выражалась даже больше глазами, чем губами, и от которой у ДжонгХена, чисто инстинктивно, поднялось настроение. — Рен, а, Рен… — протянул он, и, не удержавшись, взъерошил одной рукой светлые локоны принца. Почему-то, ни тому, ни другому такая фамильярность неприемлемой не показалась. — Твои волосы тоже из-за эволюции обесцветились? В ответ тот лишь хихикнул и в свою очередь закатил глаза. — Волосы мне высветляют специально. Так положено. Ведь мои подданые — тени, и лицезреть солнце не могут. Поэтому роль солнца для них выполняю я. А солнце, оно ведь светлое, так? Вот и я тоже светлый. Ясно? Тут он внезапно посерьезнел и вопросительно посмотрел на своих гостей. — Только я тоже никогда его не видел… Поэтому я не знаю. Не знаю наверняка. Я…похож? — негромко спросил он и опустил взгляд на гальку под ногами. ДжонгХён растерялся. Он честно не знал, как ответить. Ведь, с одной стороны, он был единственным, кто мог рассказать Рену о том, каким является солнце на самом деле. Но, с другой, видя перед собой этого никогда не знавшего солнечного света, неуверенно отводящего глаза, мальчика, пытающегося выполнить заведомо невозможную роль, он не мог произнести ни слова. — Боже, ко всей этой ахинее еще и мания величия прибавилась, — громко вздохнула Хье, и Ким увидел, как взгляд Рена тотчас же метнулся к ней. — Ты что, действительно думаешь, что какой-то белобрысый клоун может заменить кому-нибудь солнце? И кем ты себя возомнил… — Ты тоже явно преувеличенного о себе мнения, — процедил Ким сквозь зубы, зачем-то хватая принца за тонкое запястье, и непонятно было, кого он при этом останавливает — его, или себя? Ведь тот как раз стоял спокойно, в то время как сам он чувствовал, что вполне готов задушить одноклассницу своими же руками. Никогда прежде он не испытывал к ней такой ненависти. — Ведь возомнила себя отличницей, а тупишь при этом нереально. — Что? — Солнце дает тепло, свет и надежду. То же самое требуется и от правителя. Поэтому древние короли у нас назывались сыновьями солнца и носили золотое одеяние. Откуда в нем это все бралось, он понятия не имел. Слова сами образовывались на его губах, отдаваясь эхом от высоких пещерных стен. — Солнце — символ хорошего монарха. И по-моему, — он взглянул на светловолосого и на мгновение сбился от устремленного на себя взволнованного взгляда, — по-моему, Рен отлично справляется. Хье молча отвернулась, а принц продолжал удивленно и несколько смущенно изучать ДжонгХена. — Не переживай так, — мягко проговорил он, заглядывая ему в глаза. — Я не переживаю. — Уверен? Пальцы Рена коснулись его руки, и только тогда Ким осознал, что до сих пор отчаянно сжимает запястье младшего. Но если хватка ДжонХёна и причинила принцу боль, то виду тот не подал, и лишь благодарно улыбнулся. Почему-то Киму хотелось запомнить эту улыбку.

***

Казалось бы, пронесло. Однако, как выяснилось, ДжонгХён лишь отложил неизбежный конфликт. Отложил до ужина того же дня. — Сколько мясных блюд… — Ну, ведь сегодня вы гостите у меня ровно неделю, — радостно хлопнул в ладоши Рен, — и это надо отметить, поэтому я приказал приготовить побольше всего. И вообще, обожаю мясо. Особенно суп из свиных кишок… ДжонгХён посмотрел на блаженно улыбающегося парня, и невольно усмехнулся. Иногда то, что тот говорил совершенно не вязалось, по мнению Джонга, с его нежной внешностью. Ведь если посмотреть на него, не зная, и задаться вопросом: «что любит кушать эта принцесса?», на ум сразу пришли бы сложные блюда с французскими названиями, сладости (обязательно с кремом и клубникой), ну в крайнем случае какой-то запеченный лебедь… В общем, что угодно, но уж никак не свиные кишки. Впрочем, какая разница? Что бы он не ел, делал он это всегда красиво. И казалось, даже те самые кишки, дотрагиваясь до его мягких, приоткрытых губ, превращались в нечто изысканное… Ким слегка тряхнул головой, не совсем понимая в какую сторону заносит его мысли, и зачем. Такие новые, незваные образы в его сознании не то, чтобы пугали, но как минимум озадачивали. А главное, что он ловил себя на подобном уже не в первый раз за последнюю неделю. «Визуальный обман», повторил он себе мысленно в который раз, с трудом отрывая взгляд от слизывающего соус с собственных губ, Рена, и сделал большой глоток вина. То, что Рен выглядел, как привлекательная девчонка, еще не значило, что… — О да, «гостим» здесь уже неделю…Какое счастье… — Иронично протянула Хье. Вообще, ДжонгХён отметил, что её нрав сильно ухудшился за время их прибывания под землей. Возможно, все дело было в недостатке солнечного света. Радостные огоньки в глазах принца погасли, но он терпеливо улыбнулся: — Да, я рад гостям. Но если хочешь уйти домой, я прикажу своим слугам проводить тебя до выхода в ваш мир. — Почему не предложил раньше? — Ты не спрашивала, — невинно захлопал ресницами Рен, — поэтому я не понял, что ты хочешь домой. Думал у тебя просто от природы отвратительный характер. Ну не выгонять же… ДжонгХён поперхнулся, удивленно уставившись на мило улыбающегося блондина, в которого в ту же секунду полетел бокал с вином. — Да как ты смеешь?! Отвратительный, избалованный мальчишка! Думаешь, ты такое сокровище? Думаешь он, — Хье показала пальцем на ошарашенного Кима, — носился бы с тобой если бы ты не был гребенным принцем? Этаким белобрысым чудо-юдом, за которым прикольно понаблюдать? — Хье, хватит! Но ДжонгХён прекрасно понимал, что её уже не остановить. Наверное, это и было тем, что люди называют нервным срывом. Тем временем, по щекам Рена стекали красные капли вина, которых он, по видимому, даже не замечал. Его прожигающий взор был устремлен на Хье. А та, будто не чувствуя опасности, вскочила из-за стола и продолжила кричать: — На самом деле ты никому не нужен, кроме своих теней. Никому, понял?! Ты сдохнешь, один, в этом паршивом подземелье! — Как, впрочем, и ты. — Что? На этот раз на принца уставилось две пары шокированных глаз. — Я передумал. Он непринужденно отбросил челку с лица и потянулся за салфеткой. — Останешься здесь до конца своих дней. То есть, до завтра. И тебя казнят. Раньше таких случаев не было, поэтому еще не знаю, как, но обещаю придумать. Блондин еще раз сладко улыбнулся и щелкнул пальцами, после чего онемевшую девушку вывели из зала те самые, невидимые никому кроме Рена, стражники. Теперь они с ДжонгХёном остались одни. — Ты, ведь, пошутил? — Нет. — Да брось… Джонг встал, чтобы подойти к Рену и только сейчас заметил, как трясутся руки второго. — Смотри, ты весь в вине, дай я помогу. — Почему? Глаза младшего сверлили его недоверчивым, обиженным взглядом. — Потому, что я — чудо юдо? В ответ, брюнет лишь фыркнул и вытянул салфетку из трясущихся пальцев. Когда он прикоснулся ею к его щеке, ресницы Рена чуть дрогнули, но Ким решил не обращать на это внимание и аккуратно продолжил. Вытерев его лицо, он занялся волосами, затем взял новую салфетку и провел по изящной, бледной шее… Наконец, он вздохнул, нехотя сделал шаг назад и оценивающе оглядел принца. — Ну вот, почти такой же красивый, как был. Надо только переодеться. — Угу. Светловолосый, кажется, покраснел, заставляя ДжонгХена сглотнуть и снова озадаченно тряхнуть головой. Да что же это с ним? Еще и в такой неподходящий момент… — Но Хье казнить нельзя. — Почему это? — встрепенулся принц, прищуриваясь, — Она заслужила. — Нет, не заслужила. — Она мне не нравится. — Мне тоже, — рассмеялся ДжонгХён и подумал, что все-таки не совсем ошибся, тогда, в тоннеле, когда думал, что его ведут в Северную Корею. — Да она вообще, по-моему, никому не нравится. Так что теперь, убивать её? — Почему бы и нет? Ким прикрыл глаза, стараясь держать себя в руках. Ну не мог же Рен правда не понимать значимость человеческой жизни…Или мог? Им внезапно овладело желание взять принца за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы до него дошло. Встряхнуть, запустить руку в его светлые волосы, притянуть к себе… — Ты вообще знаешь, что такое лишить жизни человека?! — Вот завтра и узнаю! Рен говорит и сам себя ненавидит. Ему хочется поддаться старшему, согласиться с ним, сделать так, как тот хочет и перейти к какой-то более приятной теме, распивая чай и поедая печенье до полуночи. Но он не может. Не потому, что желает смерти этой несчастной, а потому, что, во первых, не знает как остановиться, а во вторых: он просто хочет продолжать спорить с ДжонгХёном. Да, он одновременно хочет и прийти к примирению и спорить вечно. Спорить с ним. Ведь никогда еще, за всю неделю их знакомства, во взгляде брюнета не было такого чувства и такой бескомпромиссности, как сейчас. Никогда еще он не смотрел на Рена так… у парня слишком мало опыта, чтобы сказать наверняка, как, но на ум почему-то приходит слово «страсть». И это слово, что бы оно не означало, волнует. Рен чувствует, как у него начинают дрожать колени. — Дай мне хоть одну причину не казнить её. — Помимо чистой совести? — ДжонгХён вздохнул. Он знал, что то, что он сейчас скажет, неправильно, и, что даже если это сработает, Хье его просто напросто прибьет. Его, и принца заодно. Но что он мог поделать? Все таки, он пытался спасти ей жизнь. — Как насчет того, что это, наверное, первая и последняя девушка, которую ты когда-либо встретишь? Уверен, ей можно найти лучшее применение, чем казнь. «Боже, что я говорю? Звучит, как будто я сутенер. Зловещий, средневековый сутенер…» — В смысле? — Ты правда не знаешь? Не знаешь, каково оно, находить кого-то привлекательным? Когда видишь человека и хочешь прикоснуться, поцеловать, почувствовать чье-то теплое тело рядом со своим… — Знаю, — негромко ответил тот, густо покраснев, — еще постоянно хочешь видеть этого человека и произвести хорошее впечатление, но потом нервничаешь и каждый раз выставляешь себя придурком… «Неужели Рен действительно испытывает такое к Хье? Может и она так себя вела только потому, что он ей на самом деле нравится? Значит, это игра?» — Ну, так тем более… — проворчал старший, понимая, что, кажется, ревнует. «Ерунда. С чего бы мне ревновать?» — Я испытываю эти чувства, — пробормотал Рен совсем тихо, покраснев еще сильнее и застенчиво опустил глаза. — Но не к ней. Тут ДжонгХён замер, пытаясь осмыслить то, что только что услышал. Он не был уверен, что правильно понял. Ведь не мог же Рен иметь ввиду…Или мог? Он внимательно посмотрел на второго парня в поисках какого-то подвоха, но один лишь взгляд отбивал все сомнения. Рен стоял опустив голову, красный до кончиков ушей. ДжонгХён не видел его глаз, но всей своей сущностью чувствовал, как в них заплескалось смущение, окутывающее их обоих, притягивающее и не позволяющее сделать ни вдоха. Сердце забилось так сильно, что, казалось, в этой подземной акустике его невозможно было не услышать. «Я не гей», проносится в его внезапно затуманенном сознании и он делает шаг к Рену. «Я не гей, но я упал, ударился головой и провел неделю в подземелье. Никто не может осуждать меня, если я немного сошел с ума.» Двумя пальцами приподнимает подбородок принца, который вздрагивает от прикосновения, и смотрит в его глубокие карие глаза. По всему телу пробегают мурашки. «Действительно, я в каком-то подземном царстве, на меня из-под ресниц смотрит самое очаровательное (пусть и слегка кровожадное) нечто, которое я когда-либо встречал, и вокруг ни души. Почему же я не должен снять этот запрет? Ведь, для того, чтобы следовать уставам общества, нужно общество. А здесь только мы…» Это последняя мысль, которую он запоминает до того, как соприкасаются их губы. А дальше, он не думает уже ни о чем. Есть только Рен — его вкус, его пальцы, сцепившиеся у Кима за шеей, его сердцебиение… Он чувствует, как тот с тихим стоном разомкнул губы, и впивается в них еще сильнее, углубляя поцелуй, дотрагиваясь до его языка кончиком своего. Это безумие. Нельзя. Он запускает пальцы в мягкие, длинные волосы и притягивает парня еще ближе к себе, обнимая второй рукой за талию. В его объятиях, Рен дрожит, его ноги подкашиваются, и кажется, он готов был бы сползти на пол, не держи его ДжонгХён так крепко. — Х-хорошо, — слышит Ким сбивчивый шепот у самого уха, когда из-за нехватки воздуха приходится все-таки оторваться друг от друга. — Я сохраню ей жизнь. Для тебя.