Принц теней

Если бы ДжонгХёна попросили назвать игру, которую он ненавидел с самого детства, он не задумываясь ответил бы: «прятки». Ну не понимал он почему люди, с которыми он был в хороших отношениях — его друзья — считали забавным разбежаться по углам и сдавленно хихикать пока он растерянно бродил в их поисках, чувствуя себя жертвой какой-то злой детской шутки. Примерно так же он чувствовал себя и сейчас, в который раз ужиная в полном одиночестве, не считая молчаливых, невидимых слуг. Со дня изгнания Хье (от приставленной к нему тени он узнал, что ее выдворили из подземелья в тот самый вечер и, что памяти о том, где она провела последнюю неделю у нее не осталось) прошло уже несколько дней, и за эти дни он ни разу не видел Рена. Как будто тот решил последовать примеру подданных и тоже вошел в режим «невидимка». ДжонгХёна это откровенно бесило. «Мне надо идти. Надо распорядиться, чтобы ее не казнили. Я… я сейчас, » пробормотал светловолосый себе под нос, избегая встретиться взглядом со старшим, когда они наконец нехотя прервали тот неожиданный, жадный поцелуй. Затем он чуть ли не выбежал из зала, и все; ночью он не приходил, за завтраком его тоже не было, как впрочем и за ужином, и так несколько суток. На все вопросы Кима (сначала осторожные, затем уже полные негодования) тени отвечали, что «его светлость» занят, что у него много дел, обязанностей, и.т.д… На самом же деле, не требовалось особой догадливости, чтобы понять, что тот попросту играл в прятки. Прямо как в детстве: Рен прятался, а ДжонгХён постепенно сходил с ума. Нет, он конечно понимал, что тому, возможно, жутко неловко. Да и сам он, вспоминая о своей несдержанности должен был бы испытывать что-то наподобие стыда, наверное… Однако, как ни странно, единственное последствие с его стороны было жгучее, более существенное, чем когда-либо желание, вновь увидеть Рена. Не терпелось снова зависнуть взглядом на его красивых чертах, говорить с ним, смеяться вместе… В общем, общаться, как раньше. А может, и как-то по новому… То, что он не станет слишком уж серьезно анализировать этот своеобразный «опыт», он решил еще тогда — за мгновение до того, как поцеловал парня. Не хотелось все усложнять, ломать голову, париться на тему: «что же это значит?» и «как теперь быть?». Намного заманчивее было просто забыться и получать удовольствие, чем он и занялся бы, не мучай его принц своей внезапной отчужденностью. Какого черта тот его избегал? Сам же признался, что хочет. За язык его никто не тянул… ДжонгХён тяжело вздохнул, опустив голову на руки. — Эй, есть тут кто? «Да», донеслось до его слуха, и он по привычке повернулся на голос. — Я прошу… Нет, я требую аудиенцию с принцем. Немедленно. Если откажет — уйду. С какой стати я должен торчать здесь, когда он ведет себя так, будто меня нет? Тень, которая отчего-то показалась ему женского пола, покорно отозвалась: «Я узнаю, изволит ли Его Светлость Вас сейчас принять.» — Изволит, изволит, — самодовольно ухмыльнулся Ким, провода рукой над пламенем свечи, — если бы он правда не желал меня больше видеть, выгнал бы вместе с Хье. И действительно, не прошло и нескольких минут, как он уже заходит в покои принца. Заходит, и еле успевает уклониться от летящей в голову чернильницы. — Спятил?! Рен стоял на другом конце комнаты, и, кажется, норовил бросить что-нибудь еще. Во всяком случае, Джонг с опаской заметил, что его рука дернулась в сторону рядом стоящей вазы. — Ты что, действительно собирался так просто взять и уйти?! — А ты что, собирался и дальше меня игнорировать?! — Я не игнорировал! — обиженно воскликнул тот и посмотрел на ДжонгХёна с таким недоумением, будто это он сначала исчез на несколько дней, а затем швырнул в принца тяжелым, бьющимся канцелярским предметом. — А что же ты тогда делал? — …Отдыхал. Нет, это было слишком. Старший, по инерции выходя из себя в ответ на брошенную в него вещь, почувствовал, как в нем тоже вскипает гнев, и даже сделал пару шагов назад, опасаясь как бы его негодование не привело к рукоприкладству. — Сильно устал?! По-твоему, значит, человек — это что-то типа книжки?! Полистал, отложил на недельку, а захотелось, опять открыл, да?! — Не смей на меня орать! — А то, что?! В течении нескольких долгих секунд они продолжали яростно смотреть друг на друга, да так, что если бы взглядом можно было убить, приемная принца наверняка стала бы местом преступления. На мгновение им обоим даже показалось, что именно такой исход их и ждет. Однако, к счастью, Рен вовремя опомнился и, проглотив обиду, первый опустил глаза. — Ты для меня не книжка, — тихо проговорил он наконец, и ДжонгХён с удивлением отметил, как от его искреннего тона, вся злоба и раздражение, что накопились в нем за последние несколько дней, постепенно испаряются. — Ты…ты мой единственный друг… Рен запнулся, не зная, как продолжить. Как мог он, не выдавая себя, объяснить второму насколько его, никогда прежде и не говорившего с другим человеком, это все пугало? Пугали крепкие объятия брюнета, пугали собственные непонятные чувства и странные желания, которые ДжонгХён мог и, судя по их последней встрече, был вовсе не прочь удовлетворить. Именно это — он вспомнил огоньки в глазах гостя, когда тот на него смотрел, вспомнил его руки у себя на талии, в волосах — пожалуй, пугало больше всего. Рен содрогнулся. Ведь как мог он теперь болтать с ним, шутить как раньше, когда от одной только возможности прикосновения, ноги становились ватными, легкие сжимались, а пальцы начинали непроизвольно трястись? Непривычно было чувствовать себя вот так — целиком в чужой власти, и это приводило принца в ужас. Сколько бы он не ломал голову, не заставлял себя... продолжать общаться на равных, чувствуя себя вдруг столь слабым и уязвимым, казалось ему почти невозможным. Да, в тот день ему стало страшно и он сбежал, пытаясь собраться с мыслями и успокоиться. Отдохнуть. Но теперь, из-за собственной трусости он действительно мог его потерять, и с этим надо было что-то делать. Принц поднял взгляд с пола и посмотрел в глаза старшему, одновременно робко, и с вызовом. — Скажи мне, чего ты хочешь? — В смысле? — Что ты хочешь…от меня? — С-сейчас? — сглотнул ДжонгХён, чувствуя, что краснеет. Светловолосый кивнул и медленно подошел к совершенно не поспевающему за темпами их беседы, парню. Когда это на его губах успела появиться такая хитрая полуулыбка? ДжонгХён не заметил. Он знал только то, что от ее вида сердце заколотилось сильнее, а в голове творилось такое безобразие, после которого он вряд ли смог бы смотреть Рену в глаза. — Рен, — начал было он, убирая нежную ладонь второго от своей щеки, — вот ты опять как-бы напрашиваешься… — Напрашиваюсь… — А потом прячешься. — Не спрячусь… Рука младшего скользнула по тонкой ткани рубашки на мышцах его живота, и у него перехватило дыхание. Нет, он абсолютно не понимал, почему это неуравновешенное, переменчивое создание оказывало на него такое воздействие. А еще он не понимал, что случилось с тем смущенным, дрожащим от волнения мальчиком, которого он поцеловал несколько дней назад. Откуда взялся этот соблазнительный, томный взгляд, эта решительность? Конечно же, о том, как тяжело далась Рену эта бравада, он знать не мог. Взяв принца за оба запястья, Ким снова убрал от себя его руки, держа их так, чтобы тот больше не смог до него дотронуться. Не потому, что ему было неприятно его прикосновение, а скорее из какой-то детской мстительности: «Я ведь тоже могу над тобой издеваться, Светлость…» — Нет, так не пойдет. То кидаешь в меня всякую хрень, то наоборот…Ты если сам не знаешь, чего хочешь… — Замолчи, — выдохнул Рен и потянулся к его губам, заставив повиноваться. На этот раз, поцелуй не судорожный, не шокирующий, а намеренно медленный, исследующий — будто, чтобы наконец основательно распробовать то, на что не хватило дыхания в прошлый раз. По телу Рена вновь пробегает дрожь — волнующая, приятная — и переходит к ДжонгХёну, который уже, незаметно для себя самого, отпустил руки младшего, положив их себе на плечи. И действительно, чего упрямиться? Самому же в удовольствие… К тому же, до него постепенно начинает доходить, что выиграть у принца можно лишь одним способом — проиграв ему. Ну и прекрасно. В данном случае, он готов проиграть по полной программе. Ладони ложатся на бедра светловолосого, а губы, уже не насыщаясь одним ответным поцелуем, скользят по обнаженной шее, извлекая из Рена лишь удивленное, сдавленное: «Ах» … Приятный звук, почти музыкальный. ДжонгХён довольно улыбается, проводя кончиком языка по ключице младшего. После недели игры в прятки, он наконец нашел его. Нашел, поймал, и казалось бы, Рен был теперь в полном его распоряжении, — но нет. В следующее мгновение тот резко отстранился, порозовевший, тяжело дышащий, но все же умудряясь при этом смотреть на старшего насмешливо. — Н-ну не хочешь, как хочешь… — проговорил блондин, пожимая плечами, и отвернулся. Видно было, что он с трудом сдерживает смех. — Тогда, как насчет чая? У меня уже все накрыто. Не обращая внимание на смятение на лице Джонга, он, как ни в чем не бывало, опустился на низенький диванчик у столика, разлил по пиалам горячую жидкость и с наигранной невинностью приподнял брови: — Что-то не так? «Получилось! Я снова в контроле. Могу находиться рядом с ним, могу прикасаться к нему, могу отстраниться, даже дразнить… Теперь, ему незачем уходить, ведь я смог перебороть свой страх...» — Рен… — вырвалось у до сих пор застывшего на том же месте, брюнета, в конец уже переставшего что-либо понимать, — Рен, что за игры? «В смысле, ‘не хочешь, как хочешь’? Это Я не хочу? » — А вот будешь знать, в следующий раз, как на меня орать и ультиматумы мне ставить, понял? — Рен победно хмыкнул, легким движением головы отбрасывая челку с лица, — Уйдет он… Нет, ДжонгХён определенно недооценил принца. В итоге, выиграть против него невозможно было никак. Это должно было бы, наверное, разозлить его заново, однако наблюдая за тем, как тот радуется своей маленькой победе, он и не заметил, что смеется вместе с ним.

***

— Не знаю, так положено. Глаза мне красили всегда… А что, тебе не нравится? — Да нет, тебе идет… «…принцесса, » добавил Джонг мысленно и усмехнулся. — Положено осветлять волосы, положено красить глаза… Слушай, а с чего им вообще полагается принц вроде тебя? Разве не логичнее, чтобы тенями правила тень? Рен задумался, неосознанно водя указательным пальцем по нижней губе. От поднимающегося к верху пара, его светлые волосы были влажными и слегка прилипали ко лбу. Заправить бы их ему за ухо… Но Ким прекрасно понимал, что прикоснись он сейчас к принцу, к разговору они вернутся ох, как не скоро, и сдержал себя. Слишком уж любопытно ему было побольше узнать о своем необычном друге. Друге ли? Он поерзал ногами в горячей воде и отвел взгляд в ожидании ответа, мимоходом рассматривая помещение. Как и все места, где предполагалось присутствие «господина», подземные горячие источники были обильно освещены факелами на стенах, и всячески создавали максимальные условия уюта и безопасности. «Сами же тени в этом всем явно не нуждаются и, наверное, даже не понимают. Стараются ради него, чтобы ему было хорошо…» — Я спрашивал об этом раньше. Кажется, все дело в гармонии. Тени ведь не могут быть просто так, их должно что-то отбрасывать. Что-то вроде меня, например. — То есть, по их логике, ты одновременно и источник света, и освещаемый предмет отбрасывающий тень? Да это уже религия какая-то, прям секта! — Представляешь? — Рен смеется, но как-то не очень весело (возможно потому, что как и на многих других, размышления о смысле собственного существования наводили на него тоску, а возможно просто не знал, что такое «секта») и ДжонгХён в очередной раз борется с желанием дружески похлопать его по плечу. Но тут борись не борись, а рука все же дернулась, осуществила какой-то неопределенный жест между похлопыванием и поглаживанием и неуверенно опустилась на место. Такие неловкие моменты были не новы — с недавних пор, они стали одним из привычных побочных эффектов их неоднозначных отношений. Ведь хрен теперь поймешь, как, например, одернуть из раздумий и поднять настроение второму: пихнуть локтем в плечо, дать подзатыльник, чтобы не вешал нос, подколоть? Именно так он и поступил бы, сиди рядом с ним сейчас его лучший друг, Донхо. Или же, как со своей бывшей девушкой, правильнее было бы накрыть его ладонь своей, погладить по волосам, шепнуть что-то забавное на ушко? Возможно было ли, целуя и прикасаясь к нему так, как раньше доводилось только с Тиен и с парочкой других, несерьезных девушек, сохранить ту приятельскую непринужденность, с которой он общался с Донхо? Ведь тому можно было сказать что угодно, не опасаясь ни обиды ни непонимания, и они действительно рассказывали друг другу все, любым тоном, валяясь на крыше его дома до глубокой ночи. Ссоры с родителями, первые (и вторые) разы с девчонками, сны, планы — не было такой темы, которая была бы для них табу. ДжонгХёну даже казалось, пусть он и не собирался никому открывать то, что творилось сейчас между ним и Реном, что вернувшись домой, он смог бы рассказать другу и об этом, не увидев при том и тени осуждения в его глазах (хотя гомофобных шуток и добродушных подколов в свой адрес избежать не удалось бы точно). Да, все было предельно легко и просто. Бывало, что они сбегали с уроков, выкуривая одну сигарету на двоих, а бывало, что дрались. Дрались друг с другом, без снисхождения, разбивая в кровь обычно улыбающиеся лица, или спина к спине, наводя ужас на любого, кто посмеет с ними связаться… Второй вариант нравился Киму куда больше, ведь не зря же товарища прозвали Бэкхо, белый тигр. В драке, намного приятнее было быть с ним, нежели против него. От мысли о Донхо, что-то внезапно сжалось у него в груди, и он уставился, не моргая, на бурлящую воду. До сих пор, рассказывая принцу о своей жизни, школе, о своем доме, он как будто пересказывал увиденный фильм, не особо интересуясь, что там сейчас происходит, и как воспринимается его отсутствие. Но сейчас, мысленно увидев перед собой лучшего друга… ДжонгХёна ведь не было уже около трех недель. Наверное, его объявили пропавшим без вести, а может и вовсе мертвым. От этого предположения по спине пробежали мурашки, и он, впервые за долгое время, вспомнил еще и о своей матери. Возможно она уже вернулась из командировки в Японии и получила известие о том, что ее сын пропал. Возможно она даже плакала. Конечно, в последнее время их отношения были не лучшими, но ведь так было не всегда… Ким еще мог вспомнить, как в детстве, когда он болел, она оставалась с ним дома, как накрывала его лоб влажным компрессом, рассказывая всякие истории… И теперь он вдруг осознавал, что ему вовсе не хотелось, чтобы она из-за него плакала. А Бэкхо, тем более… Просидев некоторое время молча, Рен будто почувствовал перемену в настроении гостя и тоже насупился, изучая то место, откуда, из-под камня билась горячая струя. — О чем ты думаешь? — тихо поинтересовался он, не глядя на старшего. И правда, о чем? Думать о доме было невыносимо совестно, но думать о том, чтобы попрощаться с принцем и уйти сейчас, он тоже пока был не в силах. Еще нет… «О чем же ты тогда вообще можешь думать, Ким ДжонгХён?» — Да так… Тебе просто реально очень идет. — Красить глаза? — Не только… Ким все же не выдержал и подался вперед, заправляя за ухо непослушную, белокурую прядь.