Принц теней

Проснувшись неожиданно рано, ДжонгХён уже пол часа как не мог оторвать взгляд от своего мирно спящего, обессиленного любовника. Любовника? Нет, он до сих пор не верил, что его легкомысленное, нелепое влечение могло зайти так далеко. Неужели этой ночью он действительно переспал с парнем? Представив как-то, что он творил вчера с младшим выглядело со стороны он зажмурился было от стыда и попытался выгнать образы из головы, но все бестолку. Ведь как только ему стало не видно Рена, сразу захотелось еще разок на него взглянуть. Дремав совсем рядом — прикрытый по пояс лишь тонкой, белой простыней, открывая старшему вид на обнаженную спину, на хрупкие плечи, на поясницу — тот был прекрасен. Его растрепанные длинные локоны были рассыпаны по подушке, а на пухлых, красивых губах даже во сне играла маленькая, довольная улыбка. Не удержавшись, ДжонгХён улыбнулся в ответ, еле слышно проводя по ним кончиком пальца. Да, наверное, он и правда слишком далеко зашел. Ведь разве можно в одну секунду так отчаянно ругать себя за содеянное, а в следующую так же отчаянно мечтать о том, чтобы сделать это снова? Ким потянулся и устроился поудобнее, подпирая подбородок руками. Думать было ну совсем не охота, и его вниманием завладело новое, увлекательнейшее занятие; пусть он и понимал, что это невозможно, но в его воображении в стене над кроватью появилось окно, и комнату залил утренний свет. Любуясь спящим принцем он попытался представить, как по его нежной, обнаженной коже скользят первые лучи солнца. Вот один воображаемый луч ложится поперек позвоночника и медленно ползет вверх. Останавливается на оголенном плече, целует шею… ДжонгХён тоже подается вперед, с сожалением прикасаясь губами к тому, к чему солнце на самом деле не прикоснется никогда. Затем отстраняется и наблюдает, как его луч подкрадывается к очаровательному лицу, заставляя светлые волосы буквально сиять, как дразнит опущенные ресницы, отбрасывая тени на бледные щеки… Ресницы дрогнули и, то ли наконец почувствовав на себе взгляд брюнета, то ли каким-то образом подсознательно ощутив иллюзию света на своих веках, Рен открыл глаза. Взгляды парней встретились, и лицо принца преобразила мягкая, поистине счастливая улыбка. — Привет. — Привет…Ты как? ДжонгХён и сам не до конца понимает, почему они говорят шепотом, но смутно осознает, что сейчас, чтобы слышать друг друга им и этого вполне достаточно. Он осторожно склоняется над парнем, вдыхая его аромат, стараясь запомнить — будто опасаясь, что в следующий момент в спальню ворвутся стражники и поволокут его прочь. Будто это последний миг насладиться близостью второго юноши перед тем, как наступит конец. Бережно целует щеки, растянутые в улыбку, губы, лоб, волосы… Рен смеется, одновременно игриво толкая старшего в грудь, и охотно подставляя себя под столь настойчивый порыв нежности. ДжонгХён, однако, подчинившись шутливому протесту принца, все-таки останавливается и, приподнявшись на локтях, просто влюбленно созерцает младшего, фиксируя в памяти его смех, румянец, эти невозможно глубокие, карие глаза… Негромкий стук в дверь заставил вздрогнуть обоих. — Д-да? — Рена буквально отбрасывает на другой конец кровати, и он с каким-то комичным испугом приглаживает волосы, будто это могло скрыть свидетельства о произошедшем, — Войдите. Дверь скрипнула, но старший не бросил в ту сторону и взгляда. То время, что он провел в компании теней научило его, что поворачиваться на звуки и голоса не имеет смысла. Намного интереснее было продолжать смотреть на принца, который, не взирая на горящие щеки, изо всех сил пытался придать себе непринужденный, гордый вид. Не сказать, чтобы у него это особо получалось, но характерное капризное выражение свое дело все-таки сделало. ДжонгХён уже не раз был свидетелем того, как блондин скрывал уязвимость стервозностью, а смущение недовольно поджатыми губами и взглядом типа: „казню“. Этот раз исключением не был. — Что? «Приношу мои глубочайшие извинения, Ваша Светлость, но церемония прощания начнется через пол часа. Вам надо подготовиться.» — По твоему, я не помню? — резко переспросил Рен, отбрасывая челку с лица. По его дерзкому тону ДжонгХён понял, что он действительно забыл. — Ладно. Подготовь ванну для омовения, макияж и церемониальную одежду. Через пол часа я буду готов. А теперь покинь нас. Как только тень удалилась, маска раздражения спала, и блондин хлопнул себя ладонью по лбу. — Церемония прощания, блин, как я мог забыть?! — А что за церемония? — поинтересовался старший, не успев подавить внезапное волнение в голосе, — С кем ты прощаешься? Но принц уже вскочил с постели и, слегка поморщившись, подбежал к зеркалу, хватаясь за расческу. Наспех захватил волосы в высокий хвостик и полез в уже успевшую появиться, бочку с водой. — Залезай со мной, — улыбнулся он брюнету, погружаясь по подбородок в прохладную, освежающую воду, — помоемся вместе. ДжонгХён лениво выпутался из простыней и направился было к ванне, но, будто вспомнив о чем-то, неуверенно приостановился. — Ты же вроде говорил, что купаешься только один. Ты не любишь… Принц перебил его нетерпеливым взмахом руки. — Причем тут это, глупый? Ты тоже должен быть готов к церемонии, так что давай скорее. И вообще, — добавил он тише, надувая щеки — все то, что я не люблю, к тебе больше не относится.

***

— Выглядишь офигенно. Нет, правда, не смейся! — Нравится? — Рен кокетливо покрутился, взмахивая длинными шелковыми рукавами. Одет он был, как персонаж из исторической дорамы. На нем было ослепительно белое традиционное одеяние траурного типа, а с замысловатой повязки на голове свисали многочисленные бусинки. Отчего-то ДжонгХёну вспомнился фильм о молодой девочке, посвященной в шаманку своего племени, а затем накаченной всякой наркотической дрянью, чтобы говорить с духами. Рен создавал похожее впечатление. Единственная разница была в том, что его взор был ясен. — Очень. Так что за церемония-то? ДжонгХёну тоже пришлось одеться традиционно, но его наряд, наоборот, был праздничным, темно синего оттенка. — Ежегодный священный ритуал. Тьма прощается со светом, а свет прощается со мной. Жаль, что ты не видишь теней, их танец очень красивый. Они шли по длинным коридорам, направляясь к дворцовым воротам, а оттуда к главной площади, где и предстояло произойти таинству. Подходя к месту, уши старшего уловили ноты какой-то затяжной, печальной мелодии, и он удивленно посмотрел на принца. — Они уже начали описывать любовь света и тьмы, — пояснил тот, вслушиваясь в столь знакомые ему, древние слова, — Это не страшно, мы еще не опоздали. Когда же они наконец появились на огромном пьедестале над площадью, по подземелью прошел благоговейный шелест. Принц улыбнулся, махнул рукой, разрешая продолжить повествование, и песня возобновилась. Тогда он повернулся к ДжонгХёну. — Садись рядом со мной, — шепнул он, и указал на длинный, высокий стол, сидящему за которым открывался вид на происходящее снизу. — Удобно ли? — негромко возразил старший, все же позволяя блондину взять себя за руку и подвести к двум позолоченным, дубовым стульям, — Утром ты так смутился, когда тень нас спалила, а здесь они все нас увидят. — Пусть видят, — принц усмехнулся и торжественно опустился на стул, не отпуская руки второго. Пришлось таки сесть рядом. — Утром меня просто застали врасплох, я растерялся. Хотя знаешь, ты бы тоже смутился если бы видел, как на нас смотрят мои слуги. — Как же? — Думаю, ты им не очень нравишься. О, смотри! Тьма и свет разделяются, но существовать порознь тоже не могут. Поэтому свет дарит тьме частичку себя. — То есть, тебя? — угадал брюнет. Светловолосый кивнул. Сейчас он сосредоточенно следил за продвижением шествия, несущего небольшой паланкин. ДжонгХён тоже посмотрел вниз, и от столь мистического зрелища у него чуть не перехватило дыхание. Ведь если принц и видел тех, кто несли паланкин, то для старшего он просто парил в воздухе, излучая яркий свет. — Там внутри я, образно, — объяснил Рен, не отрывая взгляда от разворачивающейся перед ними, легенды, — Это то, как луч, подаренный солнцем, опускается во тьму, чтобы править ею. На самом же деле в паланкине светильник, — он цинично хмыкнул, пожимая плечами, но поймав не себе пристальный взор брюнета, все же улыбнулся, застенчиво опуская глаза. — А вот и мой выход, — пробормотал он. Светящаяся ноша была вознесена по каменным ступеням, а принц встал и уверенно порхнул к краю пьедестала. Его лицо не выразило ни капли эмоции, когда паланкин опустили на пол к его ногам, и в отличии от ДжонгХёна он не вздрогнул, когда музыка стала громче, а голоса вдруг приобрели жутковатую потусторонность. ДжонгХён снова вспомнил о девочке шаманке и с трудом проглотил образовавшийся в горле, ком. Хотя и это было не точным сравнением. Сцена перед ним скорее напоминала обряд жертвоприношения. Рен стоял с распростертыми руками, закрыв глаза, а голоса вокруг становились все выше и выше, ужасающе отдаваясь от подземных стен и высокого потолка. Казалось, все это ведет к какой-то кульминации, и ДжонгХён напряженно замер, сжимая в кулак бархатную, черную скатерть. Он не знал, чего ожидать. Ему было страшно за Рена, и в голове мелькали бесчисленные пугающие картинки: «Он упадет. Потеряет сознание. Спрыгнет вниз. Они убьют его»… Но уж чего он никак не мог предвидеть, так это того, что песня теней оборвется в пустоте, наступит гробовая тишина, а принц откроет глаза и запоет сам. Он пел на том же древнем языке, что и тени, и ДжонгХён не понимал ни слова, но чувствовал, как с каждой новой нотой проваливается куда-то глубоко в собственное сознание, поддаваясь его чарам. Голос Рена был мягким и нежным, будто пытаясь утешить кого-то. А еще в нем звучала неприкрытая боль. Казалось, он поет не столько о сказочном солнечном луче, сосланном навеки в подземелье, сколько самом себе, об одиночестве, о них. ДжонгХён растерянно сглотнул и опустил голову на руки, чувствуя, как его горло сжимают эмоции, волю которым он дать не мог. Но пока он рядом, Рену не будет одиноко. Он не позволит… «Да, его светлость действительно счастлив с тобой…» Услышал он шепот у самого уха. Почему-то в тоне говорящего ему послышалась издевка. — И что, это плохо? — буркнул он нехотя, стараясь не отвлекаться от голоса поющего парня. «Да. Чем счастливее он с тобой, тем несчастнее будет, когда ты уйдешь. Ты ведь не собираешься остаться? Мы не уверены, что он понимает этого.» — А по моему, вы просто ревнуете. Ревнуете его к человеку потому, что понимаете, что он выбрал бы меня. «Но выберешь ли ты его? — тень засмеялась — Ревность тут ни причем. Просто людям нельзя верить. Они слабые существа, и непременно причиняют друг-другу только боль. Взять тебя, например. Кто твои самые близкие люди? Те, кого ты якобы любишь… Может, твоя мать? А знаешь ли ты, что она бросила работу, что не хочет просыпаться по утрам, что винит себя в твоей „смерти“? Её слишком долго не было рядом, она даже не успела с тобой попрощаться…» Тень усмехнулась и выдержала многозначительную паузу, дав парню достаточно времени, чтобы полностью впитать услышанное. — Я не знал… — слабо возразил он, чувствуя, как к горлу подступает тошнота, но в ответ тень лишь снова рассмеялась. «Мог бы догадаться. Ты просто не хотел знать потому, что тебе было хорошо. Так же, как не хотел знать, что твой отец снова начал пить. Даже любопытно, сколько он так протянет?» — Нет…То есть, он же бросил… «У него пропал единственный сын.» ДжонгХён почувствовал, будто его ударили кулаком в живот. Он не мог ничего сказать. Подземное царство плыло перед глазами. «И конечно же, твой лучший друг. Ты ведь помнишь он говорил, что в школе его держишь только ты? Вот он и перестал туда ходить. А в день, когда твои поиски официально прекратились, он напился и полез драться с теми, с кем ты ему связываться запрещал. Кажется, они что-то сказали о тебе. Глупый человек, пошел один на пятерых… Попал в больницу. Думали, уже не проснется.» Из груди брюнета вырвался сдавленный стон: — БэкХо, придурок, зачем… «Вот как ты обходишься с теми, кто любит тебя. И принцу ты тоже причинишь боль. Поэтому лучше раньше, чем позже.» Парень кусает костяшки, стараясь держать себя в руках. Он ведь не думал… Не хотел… Но неужели его так называемая любовь действительно способна была лишь ранить? Эта мысль давила невообразимой тяжестью. Мама, папа, Бэкхо, Рен… Мама, папа, Бэкхо… — ДжонгХён, ДжонгХён, пойдем! Церемония окончена! — Рен радостно подбежал к нему и запрыгнул на деревянный подлокотник его стула, обнимая за шею.  — Я так устал, — вздохнул он, положив подбородок на плечо старшего, — Пошли пить чай. В день церемонии всегда готовят самые вкусные сладости… — Сладости? — глухо переспросил парень, не особо понимая, о чем идет речь. — Угу… Что с тобой? На тебе лица нет. Хотя оно и неудивительно, мы ведь с утра ничего не ели… Идем быстрее. ДжонгХён не сопротивлялся, молча следуя за младшим в приемную, переодически ловя на себе его встревоженные взгляды. Он не представлял, как будет говорить с ним. Не знал, с чего начать. Принц же вел его за руку, создавая крепкий замок из сплетенных пальцев. Он тоже был напряжен. Внезапная молчаливость хёна настораживала. Тишина угнетала. Он хотел заполнить её хоть чем-нибудь, но, внезапно опасаясь того, чего старший не говорил вслух, решился только на то, чтобы напеть себе под нос какую-то тихую мелодию. — Спасибо, — тихо проговорил брюнет спустя несколько минут, принимая из длинных пальцев светловолосого горячую пиалу. Рен кивнул, наливая чай и себе. — Скажи. — Что? — То, что хочешь сказать. Не молчи пожалуйста, я так больше не могу. ДжонгХён удивленно поднял взгляд, встречаясь с проницательными карими глазами напротив, и сразу же почувствовал себя еще более виноватым, если это вообще было возможно. Конечно же, Рен не мог не почувствовать перемену в его настроении, и откладывая разговор, он не делал лучше ни ему, ни себе. — Прости, я не специально, — он встал с подушки, на которой сидел и обошел столик, присаживаясь рядом с принцем. Взял его лицо обеими ладонями, нежно поцеловал вопросительно приоткрытые губы… Младший подался было навстречу, прикрывая глаза, но что-то все-таки мешало ему расслабиться. Что-то было не так, как обычно, или как можно было бы ожидать после вчерашнего. Что-то было не так. — ДжонгХён, — всхлипнул он, отстраняясь, — объясни мне, в чем дело. Я тебя обидел? «Нет, это я тебя сейчас обижу.» Старший сделал глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. Рен был близко, совсем близко. В его больших, влажных глазах уже читалось предвкушение чего-то нехорошего, но он все же слабо улыбнулся брюнету, показывая, что готов слушать. — Нет, Рен, прости. Просто выслушай меня до конца, ладно? Моя семья… Сегодня я узнал, что им очень плохо. Из-за меня, понимаешь? — Понимаю… — сочувственно произнес младший, положив робкую ладонь на его колено. Он не знал, что такое семья, имея о ней лишь косвенное представление из рассказов второго, но если в «семье» ДжонгХена были какие-то неприятности, и если это его расстраивало, то он готов был расстроиться вместе с ним. — Поэтому мне надо вернуться домой… — Что? — … и все исправить. Рен смотрел на ДжонгХёна так, будто тот его ударил. Боль, в перемешку с недоверием. — Ты… ты уходишь? — медленно переспросил он, всматриваясь в темные глаза парня в надежде, что не так понял. Но не увидев того, чего хотел, судорожно выдохнул и опустил голову, накрывая лицо руками. «А как же я?» — услышал брюнет тихий шепот, и сердце сжалось от безисходности. — Я вернусь к тебе. Обязательно вернусь! Ты мне веришь? — Не верю. — Рен, я обещаю… — К черту твои обещания! К черту! — простонал младший наконец, теряя последнюю долю самообладания — Уходишь? Давай! Пошел вон отсюда! Нет, не трогай, не трогай меня! – он вскочил на ноги, с треском переворачивая поднос с чайником, и попятился от попытавшегося его обнять, парня. — Рен, я прошу тебя… — Просто уйди! Убирайся к чертовой матери! «Пока я еще не унижаюсь. Пока не умоляю тебя остаться.» — Нет, пожалуйста, посмотри на меня. Я не хочу так… — Какая разница, как?! — срывая голос закричал Рен. Из его глаз брызнули слезы. — Хочешь уйти, уходи! Катись на все четыре стороны! — Рен… — Стража! Дубовая дверь тут же распахнулась, и ДжонгХён почувствовал, как его схватили несколько пар невидимых, сильных рук. — Выведите этого человека наверх, за предел моих владений. Голос принца дрожал, как впрочем и все его тело. — Отныне он в изгнании. Не желаю его больше видеть. А ты, — он повернулся к старшему, и его глаза вновь наполнились слезами, — не смей возвращаться сюда. Никогда, понял? Еще раз увижу, казню! Ответить молодой человек попросту не успел. Руки потащили его вон из королевских покоев, из подземного дворца, направляя куда-то все выше и выше. У ДжонгХена закружилась голова от нечеловеческой скорости передвижения и какой-то тупой боли в груди, и он закрыл глаза. Когда он их снова открыл, над ним уже сияли звезды.

***

«Ваш приказ выполнен, ваша светлость. Его здесь больше нет.» Рен так и стоял посреди приемной, невидящими глазами изучая мраморный пол. — Хорошо, — прошептал он и зажмурился, будто это одно слово поставило жирную точку на всем, что было в последние несколько недель. Поставило точку на нем. «Но разумно ли это?» — Что? «Не стирать ему память. Ведь теперь он знает, где вход. Он представляет угрозу…» — Он не вернется, — отрезал блондин и отвернулся к окну, за которым печально плескалось подземное озеро, — Я готов был на все, позволил все… лишь бы он только остался со мной. А он... он ушел. — Он грустно усмехнулся, чувствуя, как к горлу подступают рыдания, — мне просто больше нечего ему предложить. «Но…» — Я СКАЗАЛ, НЕТ! ОН НЕ ДОЛЖЕН ЗАБЫВАТЬ! — неожиданно для самого себя заорал Рен, задыхаясь очередным приступом истерики. Тень дрогнула и отшатнулась от него. — Если он меня забудет, я умру, понял?! Только попробуйте ослушаться! Я… — принц всхлипнул, растерянно оглядываясь, будто пытаясь найти кого-то взглядом, — …я умру. — пробормотал он наконец, обессиленно опустился на пол и горько заплакал.