Принц теней

«Ты навсегда в ответе за того, кого приручил.» Le Petit Prince - Antoine de Saint-Exupéry

— Они украли его, понимаешь ты это, или нет?! — орал ДжонгХён, отмахиваясь от попытавшихся поднять его на ноги, рук друга. И плевать ему было на то, как неодобрительно оглядывались на него прохожие. Он задыхался. В глазах щипало от навернувшихся от бессильной ярости и ненависти (к теням, к самому себе), слез. — Он даже не знает, что его держат насильно, — простонал он и зарылся руками в собственные волосы, — не помнит! — Джонг, успокойся и расскажи все по порядку… БэкХо присел на корточки напротив него. В его взгляде читалась опаска. Взяв парня за плечи, он попытался заставить его посмотреть себе в глаза, но Ким лишь сокрушенно понурил голову. Он не заслуживал понимания Донхо. Не заслуживал любви Рена. Слепец. Слабак. Трус. Предатель… — Не помнит, но чувствует, — судорожно прошептал он, прежде чем оттолкнуть Тигра и вскарабкаться на ноги, — ему снятся кошмары, он плачет… плачет, мать твою! Он же просил меня… Просил спасти его, а я… Боже, Рен… ДжонгХён на мгновение замер, пропуская через себя всю боль десяти лет полного одиночества, десяти лет тьмы — без единого даже воспоминания о солнце… Затем, не выдержав нахлынувших эмоций, сильно прикусил собственную губу, сразу же ощущая на языке знакомый, металический привкус крови. Как они посмели? Кто дал им право лишить Рена всего? В один миг отнять и будущее, и прошлое… Отчаяние и злоба, что изначально выбили почву из-под его ног тут же сменились пьянящим, неудержимым порывом рвать и метать. Уничтожить. Голыми руками разнести к чертовой матери дворец, служивший Рену тюрьмой, разорвать на принце траурную белую одежду, в которой он видел его в последний раз, а затем схватить за руку и, ничего не объясняя, потащить за собой на выход. Как на это «чудесное» спасение отреагирует сам парень, он не представлял, а что предпримут тени, его попросту не интересовало — Рен был его. Должен был быть рядом с ним. Когда он покинул его неделю назад, то думал, что между ними встали жизненные обстоятельства и даже готов был (как последний придурок) попробовать отпустить. Теперь же, узнав, что тот — жертва, что быть вместе им мешали лишь эти проклятые, двуликие сущности, гнев, горькое чувство несправедливости и ревность (да, именно ревность) буквально сводили его с ума. С какой стати у подземной нечисти было больше прав на Рена, чем у него? С этой мыслью он, окончательно потеряв над собой контроль, сорвался с места.

***

Спустя час, осторожно пробираясь сквозь тьму, Ким проклинал себя лишь за то, что в спешке не подумал взять с собой фонарь. Да и вообще, ни хрена он ни о чем не подумал. Просто не успел. Ведь ноги сами понесли его, и ни уговоры БэкХо подождать и объяснить, ни угрозы, что его сейчас просто напросто «обезвредят» одним ударом в голову (вовсе не пустая угроза из уст Тигра), чтобы он не искал больше неприятностей на свою задницу, не помогли. От друга он скрылся прыгнув в первый попавшийся отъезжающий, автобус, имея наглость напоследок покричать в окно, чтобы тот прикрыл его, соврав, что оставил у себя с ночевкой (в ответ на что был обложен длинной тирадой самого, что ни на есть отборного мата). — Достанется же мне он него потом, — тихо усмехнулся парень, слепо передвигаясь вдоль влажной, неровной стены. Представлять себе негодование Донхо было даже забавно — это отвлекало от того страха, что все ближе подкрадывался к его сознанию, делая ноги тяжелее, а дыхание более поверхностным и сдавленным. Да, ему было страшно. Очень страшно. Он боялся, что тени лишат его памяти и оставят вечно блуждать по бесконечным, зябким тоннелям, боялся забыть принца, так и не дойдя до него, боялся умереть один в темноте. А еще его ужасала возможность все-таки наконец найти светловолосого, посмотреть ему в глаза и увидеть в них себя — незнакомцем. «Помнишь ли ты меня, или я опоздал?» Сколько еще он шел так на ощупь, воображая толпы коварных, ухмыляющихся, теней на своем пути — сложно сказать. По ощущениям — несколько часов. А может нервы просто играли с ним злую шутку. Во всяком случае, когда он наконец вышел на обильно освещенную площадь, где не далее, как неделю назад проходила церемония прощания, то был совершенно выбит из сил. Вокруг стояло абсолютное безмолвие. Никакое движение, ни малейшее шуршание не нарушало покой этого замаскированного под замок, склепа. Странно, но когда они с принцем были вместе, он как-то никогда не замечал её — эту кричащую, гробовую тишину. Их смех и болтовня, наверное, гнали ее прочь. Теперь же, она забиралась во все щели его восприятия, заполоняла мысли, играла на самых глубоких страхах… «Боже, как ты жил так десять лет? Как не сошел с ума?» — РЕН! — заорал он, стоя посреди площади, нарушая подземное молчание, —РЕЕЕН! Он представлял, как увидит одинокий силуэт парня в одном из дворцовых окон, а затем ворота откроются, и тот уже выбежит ему навстречу, бросаясь в его объятия, как в мелодраматическом фильме. После, он вероятно опомнится, начнет ругаться, дуться… А ДжонгХён просто поцелует его, прерывая гневную тираду, и тот сразу все простит. Обязательно простит. Разве могло быть иначе? Между ними-то… Это был прекрасный план. Лучше Ким ничего не мог себе и придумать… но вот только почему же никто еще не подходил к окну? —Рееен! — попробовал он еще раз, без малого срывая голос. В нем начинала зарождаться паника. «Что за глупости, Рен? Не издевайся, ты не можешь не слышать — даже мертвый бы услышал… Даже…» От следующей мысли у него похолодело на сердце от ужаса. Забыв обо всем на свете он бросился к дверям, которые оказались не запертыми (правда, от кого тут запираться?), распахнул их, ворвался в приемную — никого. «Не верю…» Сломя голову, брюнет мчался по длинным коридорам, заглядывая в каждую комнату, перед каждой новой дверью мысленно молясь не увидеть того, чего боялся больше всего. «Не мог он так поступить, не мог!»— твердил парень себе вновь и вновь, но всплывший перед глазами образ бездыханного, хрупкого тела заставил впасть во что-то, наподобие истерики. — Рен, отзовись, черт возьми! — завопил он, выбивая плечом дверь в спальню принца. Пусто. «Поэтому тени не препятствовали мне?! Нам с ними уже некого делить?! Нет, нет, нет… Ты где-то здесь. Я чувствую тебя. Мстишь мне? Чтобы я знал, в следующий раз, как тебя бросать?» Наконец он, тяжело дыша, остановился у входа в собственную, гостевую спальню. Рука легла на дверную ручку, но повернуть её сил попросту не было; Сколько всего произошло в этой комнате… Ночные разговоры, кончавшиеся только тогда, когда один из них не выдерживал и засыпал на полуслове, игривые споры и чуть ли не борьба каждое утро, тайные прикосновения, ничего не значащие слова, срываемые с губ вместе со стонами… ДжонгХён сделал глубокий вдох, сильнее сжимая прохладный метал. Если бы Рен… Если бы он действительно хотел покончить со всем, то сделал бы это именно здесь. «Я не могу… Не могу войти туда…» Ноги подкосились и он опустился на корточки перед дверью, прижимаясь к ней лбом. — Рен, пожалуйста, мне очень страшно, — проговорил он дрожащим голосом, дотрагиваясь губами до гладкого дерева, что отделяло его от того, что ждало с другой стороны, — если ты там, если ты слышишь… Пульс дико стучал в в висках: раз, два, жив, мертв… Несколько секунд прошли в изнурительном ожидании, но ответа так и не последовало, и ДжонгХён сокрушенно прикрыл глаза, чувствуя, как от предвкушения боли немеют конечности. Если он убил его… Убил своей безответственностью… Убил Рена… Пошатываясь, он встал с пола и, ни о чем больше не думая, нажал на дверную ручку. Она не поддалась. «Заперто изнутри? Зачем?» Он сделал шаг назад, а затем сильно приложился к двери плечом. С другой стороны послышалось приглушенное всхлипывание. Жив! Жив, жив жив - единственное слово, отдающееся эхом теперь в его сознании, затмевая собой все остальное.  — Рен! — хрипло прорычал он, прикладывая со вторым ударом еще больше силы. Теперь он отчетливо слышал в комнате признаки жизни, и в глазах потемнело от переизбытка чувств. Он метался между счастьем и бешенством, сам еще до конца не решив, чего хочет больше: расцеловать блондина, или же отвесить ему пощечину? —Рен, открой, или я снесу эту гребанную дверь к чертовой матери! — Нет! — крикнул тот в ответ, и по тому, откуда прозвучал голос, ДжонгХён понял, что принц совсем рядом. Возможно сидит под этой самой злосчастной дверью, облокотившись о нее спиной. — Отойди от входа, слышишь?! Отойди, а то зашибет! — Не смей! Не… Но было уже слишком поздно. Подростковая жизнь ДжонгХёна (возможно в силу его вспыльчивости) никогда не отличалась особым спокойствием, поэтому он не понаслышке знал, каково это, когда окончательно сносит крышу. Вот и сейчас, мозги отключило, он разогнался и, смутно понимая, что завтра будет весь в синяках, с разбегу влетел всем телом в тяжелую дверь, которая, в свою очередь, не выдержала, сорвалась с петель и со страшным грохотом рухнула на мраморный пол, чуть не убив еле успевшего отлететь в сторону, принца. Их взгляды встретились. Рен сидел на полу, уставившись на него широко распахнутыми, глазами. В его взоре читались удивление и страх — он смотрел на ДжонгХёна так, будто видел его впервые. Почему же? Потому, что никогда не видел его таким? Никогда не видел этого обезумевшего взгляда? Не знал, чего ожидать? Или потому, что тени уже успели сделать свое дело и он вообще не понимал, что происходит? — Как ты мог?! — рявкнул Ким, шагнув в сторону младшего, заставляя того вздрогнуть и попытаться вскарабкаться на ноги. Его захлестывала ярость. — Я думал, что найду здесь твое тело, — процедил он, чуть не подавившись словами. — Смешно тебе было? Доволен? Моя реакция тебя не разочаровала? Его трясло от злости и до сих пор мелькающих перед глазами, ужасных картинок: бледные, холодные губы, посиневшие пальцы, сцепившиеся вокруг поджатых к груди, колен… Почему-то в том кошмаре, что овладел им, когда Рен не отзывался, он видел его именно таким — лежащим на боку лицом к стене, прижимая колени к груди, скрывая открытые, пустующие глаза светлой челкой. Этот образ не покидал его даже сейчас, когда перед ним уже было живое подтверждение его ложности, и если бы не гнев, что он испытывал к парню за то, что вселил в него этот страх, то просто сел бы рядом с ним и разревелся. Вместо этого, он подошел ко все еще беспомощно сидевшему на полу, блондину и опустился так, чтобы их глаза были на одном уровне. Рен сглотнул. Внимательно следил за каждым его движением… Но ДжонгХён больше не двигался. Просто не мог. Все, на что теперь хватало сил, было смотреть на принца, теряясь в деталях: покрасневшие глаза, влажные от слез, щеки… Не упустил он из виду и следы зубов на тыльной стороне ладони, оставленые, наверное, при попытке заставить себя молчать… — Что, настолько больно? — уже мягче спросил он, поднося пострадавшую руку к своим губам, еле слышно касаясь ими укушенного места, заставляя светловолосого на долю секунды зажмуриться. — Настолько больно, что надо было нас обоих так наказывать? Ответ его, на самом деле, уже и не интересовал. Он снова мог вдохнуть. Ведь перед ним сидел Рен - целый и невредимый - смотрел на него этими потрясающими глазами... Ни о чем большем в тот миг он не мог и мечтать (разве что притянуть младшего к себе, но на это он пока не решался). — Не знаю, о чем ты, — холодно произнес тот, одергивая руку, но старший не мог не заметить того, как дрогнул его голос.  — Я вовсе не думал тебя наказывать, и то, что ты там себе напридумывал, меня не касается. Просто не хотел… не хочу тебя видеть. Разве я не предупреждал, что если еще раз покажешься мне на глаза, я тебя казню? — Валяй. — Что? — Казни. Рен грубо выругался, тем самым подтверждая то, что они и так оба знали, и поднялся с пола, игнорируя протянутую ему, руку. Затем он смерил брюнета обиженным, колким взглядом. — Вернулся, чтобы остаться? Не смотря на всю враждебность, исходящую от его позы, с этими словами в нем что-то преобразилось. В темных глазах невольно заблестело нечто, похожее на надежду, и казалось, он весь напрягся, ожидая ответа. — Нет, я… Да дослушай же ты! — нетерпеливо воскликнул старший, хватая отвернувшегося парня за запястье и разворачивая обратно лицом к себе. — Зачем? Ты все равно меня бросишь! — Я заберу тебя с собой, Минки! На несколько мгновений между ними воцарилось молчание, а затем Рен медленно покачал головой. — Ты сошел с ума, — тихо сказал он, будто убеждая самого себя, — сошел с ума, или жестоко шутишь. Не желаю больше слушать этот бред. Не понимаю. Не хочу. Отпусти меня. Отпусти, слышишь?! В его голосе сквозила паника, и он смотрел уже куда угодно, лишь бы не на второго, тщетно стараясь вырвать руку из сильных пальцев. — Отпусти, я сказал!— дернулся он изо всех сил, но не тут-то было. В следующий миг ДжонгХён уже завалил парня на кровать, удерживая тяжестью собственного тела, и без особого усилия обхватил одной рукой тонкие кисти, фиксируя их у него над головой. В глазах принца, во второй раз за вечер, промелькнул испуг. — Хён, ты… ты чего? — пискнул он. — Слушай меня внимательно. Слушаешь? Младший неуверенно кивнул и Ким слегка ослабил хватку, не желая причинять ему боль. Теперь, когда тот перестал отворачиваться и вырываться, он мог говорить. — Можешь кричать, приказывать, угрожать, — предложил он, нависая над ним, — но я уже никуда без тебя не уйду, понял? Я заберу тебя отсюда. Заберу тебя у теней потому, что ты мой. Мой, слышишь? — спросил он по инерции повысив голос, слегка надавливая на плечо принца второй рукой, а затем вдруг растерянно: — Рен, ну что ты? Не плач, прости, я идиот! Я все делаю не так, ну пожалуйста, не надо, я не хотел… Но светловолосый не слушал его извинения. — Я т-твой… — прорыдал он под ним. ДжонгХён осознал, что до сих пор держит его руки, отпустил их, и Рен тут же обнял его за шею, прижимаясь к нему всем телом. — Делай, что хочешь, забирай, куда хочешь, только не оставляй меня больше! Мне… мне без тебя было так плохо… Стена отчуждения, которую принц возвел с таким трудом окончательно рассыпалась от резких, но в то же самое время столь желанных слов, и он не смог больше сдерживать себя. Он плакал, уткнувшись лицом в шею старшего, а тот обнимал его, гладил по спине, по волосам, нежно повторял сказанное ему на ушко — заставлял поверить. — Я тоже скучал, Рен, — шептал он, — очень скучал… Ну все, не надо так… Все прошло… Почему-то, в ответ на эти слова ДжонгХёну послышался негромкий смех откуда-то с другой стороны комнаты, но он не обратил на него внимание. Все, что имело какое-либо значение, сейчас тихо всхлипывало в его руках, опустив длинные, влажные ресницы.

***

Где-то через четверть часа, когда Минки наконец успокоился и лег, пристроив голову на коленях ДжонгХёна, тот рассказал ему о женщине из магазина. Он слушал молча, не перебивая, лишь изредка издавая сначала звуки удивления услышанному, затем одобрительное мычание вызванное тем, с какой нежностью старший перебирал пряди его волос — то накручивая на пальцы, то пропуская сквозь них, то рассыпая словно ореол на собственных коленях, то собирая снова… Он слушал, но с каким-то странным спокойствием, и второму даже казалось, что для него по большому счету нет разницы — сын он хозяйки магазина, или луч солнца в паланкине. То, что он пойдет с ним было уже решено, а все остальное ему было будто не так уж и важно. — Назови меня так еще раз, — попросил он, поглядывая на ДжонгХёна из-под ресниц. — Ну, как тогда. — Минки, — улыбнулся тот и нагнулся, накрывая искусанные губы младшего долгим, чувственным поцелуем. Рен не знал, нравится ему это имя, или нет. Пытался распробовать его на вкус с уст второго парня. — Еще. — Минки, — засмеялся брюнет. — Не это, глупый. Поцелуй меня… — капризно потребовал он, и в следующую секунду его голова почему-то вдруг уже лежала не коленях старшего, а на подушке, которую тот шустро успел под нее подложить, а ДжонгХён склонялся над ним, с остервенением впиваясь в его губы, углубляя поцелуй с такой внезапной страстью, что казалось, кто-то (Рен не знал толком, кто) обязательно должен был сейчас заглянуть в открытый дверной проем и с силой оттащить их друг от друга — запретить рукам второго вот так гулять по его телу, запретить Рену отзываться на каждое прикосновение, запретить ему издавать те тихие стоны, которые он не в силах был сдерживать… Кто-то непременно должен был зайти в комнату и остановить это потому, что не может быть, чтобы так вообще было можно. Чтобы такое было дозволено. На всякий случай, младший изо всей силы вцепился в уже полу-расстегнутую рубашку Кима, сильнее прильнув к его телу. Если бы кто и попробовал сейчас вмешаться, этому несчастному пришлось бы здорово постараться. — Уже не нервничаешь, когда тебя трогают? — услышал он довольный шепот прямо в губы, и улыбнулся в поцелуй. Да, вот такой он теперь стал ручной. Сам в шоке. Его руки, слегка подрагивая от волнения, потянулись к ремню старшего, но тот вдруг будто бы опомнился и, тяжело дыша, отпрянул от него. — В чем дело? Подавить нотки разочарования в голосе оказалось не так уж и просто. Минки был возбужден. Ему было обидно. Это был первый раз, когда он сам вот так полез ко второму — и был им отвергнут? —Рен, — с трудом проговорил ДжонгХён, пожирая его взглядом так, будто сдерживается лишь за счет нечеловеческих усилий и поистине железной силы воли. — Давай сначала выйдем отсюда. Он подполз обратно к принцу, нежно поцеловал недовольно поджатые, губы, сам чуть снова не срываясь на более интимные ласки, но затем все-таки взял себя в руки и остановился, лишь ухмыльнувшись раздосадованному стону того. — Просто подозрительно, что тени позволили мне вот так сюда явиться, рассказать тебе всю правду о них, позволили сломать твою дверь… Думаю, если они нам сейчас не мешают, значит это им на руку, понимаешь? Минки нехотя кивнул. — Когда ты хочешь, чтобы мы ушли? — спросил он, слегка поморщившись. Эти слова, на собственных губах, звучали как-то неестественно и неправдоподобно - словно неумелая ложь. Но почему? Почему, не смотря на то, что он готов был следовать за старшим куда угодно, он не мог избавиться от ощущения, что просто подигрывает ему? — Сейчас. Пойдем прям сейчас! Принц еще некоторое время подумал, после чего соскочил с кровати и направился к выходу из комнаты, переступая через дверь. — Мне надо подготовиться, — через плечо бросил он. — Переоденусь, захвачу нам что-то поесть в дорогу… С этими словами он скрылся из виду, а ДжонгХен так и остался сидеть на смятой постели. Как только Рен ушел, он сразу пожалел, что отпустил его. Какое нафиг переодевание в такой ответственный момент? Нельзя им было сейчас расставаться! Нельзя! Ведь тени были где-то рядом... «Решил забрать его? Поздравляем…» — пропел ему на ухо тихий, знакомый голос и он дернулся, тщетно вглядываясь в пустоту. — Сгинь! — прошипел он, но тень лишь рассмеялась. От этого смеха, его руки сами сжались в кулаки, и он не смог остановить собственные слова: — Гнусные твари! Как вы посмели украсть ни в чем не повинного ребенка?! Отнять память о матери?! Как смеете притворяться, что служите ему? Но главный вопрос он так и не смог задать: что они сделают с принцем теперь, когда он решил уйти? От предположений по спине прошел холод и он хотел тут же побежать, найти Рена, загородить собственным телом… «Однако ты опять все не так понял, смертный,— зловеще промурлыкала тень, с другой его стороны, — мы не похищали его светлость, не лишали его памяти насильно, и не будем препятствовать, если он попробует уйти….» Если бы брюнет видел тень, то обязательно ошарашенно уставился бы на нее. Такого поворота он никак не ожидал, и уже действительно ничего не понимал. Факты ведь на лицо: принц под землей и ничего не помнит — что в этом не ясного? Впрочем, прошлое было не так важно. Главным сейчас было другое — неужели им правда позволят просто взять и уйти? Очередное издевательство? Играют, как кошка с мышкой? «Но тем не менее знай, — довольно продолжила тень, наслаждаясь его замешательством — что он никогда отсюда не выйдет. Сказать, почему?»