Время моей любви

«Принц и король Франции может рассматривать некоторые вещи не столько как свои собственные развлечения, сколько как развлечения его двора и всего его народа. Если нации, где величие короля состоит в наибольшей степени в том, что его не дозволяется видеть, что может иметь резоны среди душ, привычных к рабству, которыми управляют с помощью страха; но это не есть дух наших Французов, и это также далеко от того, чему может научить наша история, ибо если наша монархия имеет некоторую особенность, то это есть свободный и лёгкий доступ к монарху». (Из мемуаров Людовика.) Не бечено!       — Я дал тебе такое простое задание, а ты с ним не справился. — От тяжелого взгляда лорда-отца Тириону захотелось спрятаться в самую глубокую дыру во вселенной.       — Король уже заглотил наживку. Девушка ему понравилась.....       — Мне без разницы, что и кто ему понравился. Я не вижу ни малейшего сдвига. Моя дочь служит шлюхой королю, наследник прохлаждается в море, а младший… Хотя что еще ожидать от карлика?       Тирион неуклюже поднялся из-за стола.       — Моя дражайшая сестрица не так проста, как кажется тебе. И убрать ее от короля — дело деликатное и требует особого подхода. Я пообещал тебе, что сделаю все, что будет в моих силах, и исполню это. — Ланнистер покинул кабинет отца, не испросив изволения. Злость клокотала в горле, слова, которые он так и не высказал отцу, отчаянно рвались наружу. Как у старого льва все просто — словно подсунуть королю в постель любовницу так же просто, как очистить себе яйцо на завтрак. Кучер распахнул перед Тирионом дверцу кареты и помог ему взобраться по ступеням — лишнее напоминание о беспомощности такого человека, как он.       Хоть сезон давно закончился, они до сих пор торчали в Париже — из-за дуры сестры.       — Куда прикажете вас отвезти, ваша светлость? — Кучер раболепно отвесил поклон. Но Тириона не так-то просто было обмануть. Пусть этот человек сейчас кланяется ему, в душе он наверняка смотрит свысока на Ланнистера, радуясь, что его самого не постигла участь родиться карликом.       — Домой. Вези меня домой. — Если во время сезона Джейме жил в поместье отца, то Тирион предпочитал снимать на это время небольшую усадьбу, подальше от Тайвина. Это, пожалуй, был единственный плюс пребывания в вонючей столице. Но с некоторых пор причин оставаться в Париже поприбавилось. Эта причина сейчас лежала в его кровати, раскинувшись на белых простынях, как прекрасная богиня.       — Вы вернулись, мой лев!       Тирион тяжело вздохнул и присел на край кровати. Кампания по совращению короля свернула не в то русло. Все началось с совместных походов на светские мероприятия — театры, опера, после вечерние разговоры за кувшином сладкого вина. Когда Тирион впервые потянулся к Шае за пьяным поцелуем, она не отшатнулась и даже поцеловала его в ответ. А дальше все как во сне: ее смелость и резвость в постели были достойны восхищения. С каждым днем все меньше хотелось толкать Шаю на ложе к королю. Но иллюзий на ее счет он не питал. Видимо, девушка рассудила, что даже если Людовик не поддастся ее чарам, то богатый любовник уж точно не помешает. А Тирион всегда был щедр с теми, кто был к нему добр.       — Вас не было так долго! — Ловкие пальчики потянули завязки на бриджах, и Тирион моментально почувствовал, как напряглось его естество. — Куда мы пойдем сегодня?       Куда-то идти совсем не было желания. Проваляться бы с этой красавицей вот так весь день в постели, придаваясь ласкам, но… Надо было вновь сделать так, чтобы она попалась на глаза королю. Благо, что в отличие от своего отца, Людовик очень часто появлялся на светских мероприятиях. Со стороны могло показаться, что он обычный кутила, не смыслящий ничего в политике, живущий только ради своего удовольствия. Но так считали лишь глупцы и простофили. После Фронды король-солнце твердо запомнил: дворянство для него опасно. Сплотившись вместе, аристократы и вассалы могут легко свергнуть правителя. Посему Людовик XIV принимал все меры, дабы усмирить и увлечь французское дворянство, которое до сих пор оставалось главным камнем преткновения в распрях, интригах, создавая нестабильность власти и угрозу для правителя. А что может лучше увлечь и отвлечь скучающее общество, чем белый хлеб и зрелища? И Людовику удалось, в особенности во время сезонов, разнообразить досуг придворных бесконечной чередой маскарадов, спектаклей, балетных представлений, турниров, балов, охотой, милостиво даровав при этом даже открытое разрешение на азартные игры. Монарх тратил немалые суммы из королевской казны на поддержание культурного развития страны, сам не гнушаясь посещать заведения подобного рода.       — Сегодня, дорогая моя, мы поедем на «Балет балетов», в Сен-Жермен-ан-Ле, и пробудем в загородной резиденции короля еще неделю — это будет твой шанс. Представление обещают грандиозное, в смешанных стилях, что так любит наш дражайший монарх. После такого он будет в отличном расположении духа. Да и к тому же моя сестра не будет виться около: бедняжке нездоровится, поэтому король оставляет ее здесь. Боюсь, что второго такого шанса может и не быть. Близится начало нового сезона, двор заполнится до отказа, прибудут новые красавицы, весьма охочие до королевской милости, а наш король - известный сластолюбец.       — Зачем же мне король, когда у меня есть вы, мой лев! У вас один глаз даже такого же цвета, как и у него! — Шая взяла в рот вздыбленную плоть, лаская ее, доводя бедного Тириона до безумия. На его стыд, кончил он очень быстро — уж слишком велико было возбуждение. Мужчина рывком натянул бриджи, неловкими пальцами пытаясь зашнуровать их.       — Ты ведь не забыла изначальный план? Я ведь не просто так вытащил тебя из заведения «У Роз»? — Шая надула алые губы.       — Но мне не нужен король! Мне нужны только вы! — Она протянула к Тириону молочно-белые руки, пытаясь затащить его обратно на ложе, но он рывком поднял девушку на ноги.       — Увы, милая Шая, увы. Я уже дал обещание отцу, что король покинет постель моей сестры ради другой, более красивой, девушки.       — Я так красива? — хихикнула Шая, и ее щечки очень мило покраснели. — Может, найдем другую девушку? А меня вы оставите себе. — «Видит бог, как бы мне этого хотелось», — подумалось Тириону.       — К сожалению, слишком поздно, Людовик уже заинтересовался тобой, да и искать тебе замену теперь слишком проблематично. Поэтому надо держаться намеченной цели. Но поверь, долго благосклонность короля, если ты завоюешь его сердце, не продлится. И когда он, в конце концов, отправит тебя доживать молодые годы в какую-нибудь глушь, я приму тебя даже несмотря на то, что ты была его фавориткой. Мои вещи уже собраны, я заказал несколько платьев для тебя по твоим меркам. Должна же ты в чем-то выходить в свет.       — Я хочу золотое. Как у королевы. И хочу жемчуг на шею, чтобы всех затмить! — Глаза Шаи сияли ярче звезд.       — Не получится, дорогая. Ты не можешь носить излишне роскошные наряды. Это привилегия знати. Но обещаю, что платья не будут похожи на те, которые ты носила когда-то. Не забывай о своей легенде: ты вдова успешного торговца, Жан-Поля, живешь на цветочной улице. Если вдруг возникнут вопросы, как мы с тобой познакомились, ответь, что я твой постоянный клиент — часто покупал книги и антиквариат в лавке твоего мужа. После его смерти ты распродала все имущество, так как вести дела недостойно вдовы и женщины. Родственники твои все давно в могиле, как и его.       — Я все прекрасно помню, ваша светлость, — легко отмахнулась Шая.       Тириону бы ее уверенность. Хотя они все продумали до мелочей, малейшее препятствие могло разрушить столь прекрасную и проработанную историю. Например, кто-нибудь из друзей Старков, если когда-либо видел, как Шая прислуживала Сансе, мог бы быстро развенчать миф о прекрасной незнакомке. Ланнистер делал ставку на то, что знать не особо обращает внимание на слуг, пусть даже и весьма привлекательных.       В Сен-Жермен-ан-Ле они отправились в разных каретах: Тирион в роскошной, украшенной вензельными буквами, дабы подчеркнуть свое положение в обществе, Шая — в скромной повозке, запряженной всего двумя лошадьми. Ланнистер выделил ей двух людей из своей личной охраны — Шаггу и Долфа, те хоть и не были гордыми носителями красного плаща отцовской стражи, зато были обязаны жизнью лично ему, Тириону. Да и о их существовании Тайвин не догадывался, поэтому они идеально подходили для охраны девушки.       Дабы скоротать время в дороге, Тирион прихватил с собой пару любопытных книг. Мужчина любил путешествия — в дороге можно было погрузиться в мысли и в чтение, искоса поглядывая, как меняется пейзаж за окном кареты. И никто на него не мог глазеть в такие моменты. Тем более не могли его застать за чтением материалов, которые были запретны во Франции. Уже не первый день Тирион с любопытством изучал такую волнующую его тему, как, например, труды Николы Фуке. Слухов вокруг роилось множество, в особенности, после слов короля, сказанных серому Кардиналу перед тем, как Никола бросили в Бастилию: "Пора отдать все неправедно приобретенное". На что Мазарини ответил, что тогда королю следует избавиться и от государственного деятеля, Фуке. Едва Фуке был смещен с должности, Тайвин вознамерился купить младшему сыну должность суперинтенданта финансов Франции.       — С твоим изворотливым умом и дьявольской хитростью ты несомненно достигнешь успехов на этом поприще. — Еще один хитрый план отца, который Тирион с удовольствием нарушил. Карлику было предельно понятно, зачем отец так хочет, чтобы он занял этот пост: знание финансового положения короля могло сыграть Тайвину на руку в его упорном рвении за место под солнцем.       — Я согласен, но с одним условием... — Раз отец получит немалую выгоду, то и у него должна быть какая-то польза от этой интриги. — Я прошу всего лишь отдать мне Утес Кастерли, наше родовое поместье.       Тирион просил не так уж и много. Главная резиденция Ланнистеров уже давно стояла без дела. Отец покинул поместье, когда умерла его супруга, Джоана, воспроизведя на свет Тириона. С этих пор он не возвращался туда, отстроив новое жилище.       — Кастерли Рок ты не получишь, — отрезал Тайвин, холодным взглядом буравя сына. — Джейме унаследует его после моей смерти.       — Джейме поместье даром не нужно, и ты это прекрасно знаешь. Объясни же, почему бы не отдать его мне?       — Потому, что ты не мой сын. Жаль, что я никак не могу доказать это… — Этот разговор до сих пор раскаленным клеймом обжигал душу Тириона. И дня не было, чтобы в его голове не звучали слова, сказанные отцом с такой яростью: "Ты мне не сын!".       Карету тряхнуло на ухабе, и письма выпали из неловких рук, рассыпавшись по полу кареты. Тирион с проклятьями принялся поднимать их. Интриги отца всегда мало его интересовали, в особенности те, где он отводил сыну роль послушной марионетки. В авантюру с Серсеей он ввязался исключительно ради того, чтобы насолить сестре и отомстить за растоптанные чувства любимого брата.       И сейчас очень сожалел об этом. Не пришлось бы теперь отдавать Шаю… Но, с другой стороны, он и не встретил бы ее наверняка! Мысли в голове путались, цепляясь одна за другую, — о Шае, об отце, о Джейме. Голова моментально разболелась, виды за окном потеряли свои краски, а дорожная тряска начала раздражать. Хорошо, что под сиденьем у него всегда была припасена бутылочка отличного английского бренди. Алкоголь помог ему отрешиться от проблем и с головой уйти в чтение.       Шая прибыла многим позже, но Тирион не отважился привести ее в свой номер. Связь с карликом никак не сыграла бы ей на руку, узнай кто об этом. Для всех она привлекательная богатая вдова. Несмотря на отсутствие титула, вельможи бросали взгляды в сторону прекрасной незнакомки, мирно ужинающей в углу со своим охранником. Как ее и учил Тирион, завидев его, она лишь вежливо кивнула с легкой улыбкой на губах. Столь сдержанное приветствие открыто выражало хорошие отношения между ними, но не более, и притом прекрасно объясняло, почему на светских мероприятиях они иногда появляются вместе.       Еще одна «прелесть» в совместных поездках двора вслед за королем. Ты словно на ладони, все следят друг за другом, обсуждая каждый шаг, каждое слово и действие. Любое отступление от общепринятой нормы морального поведения мгновенно становится общественным достоянием. Даже во время сезонов и то легче — можно уединиться в своем поместье, предаваясь излюбленным порокам, там хотя бы, кроме слуг, тебя никто не видит…       Высокие шпили ратуши, в бело-сером камне, выплывшие из тумана, обозначали, что они уже почти на месте. Тирион позволил себе широко зевнуть. А кто его увидит, за стенами кареты? Для него этот «балет балетов» не был таким грандиозным событием, как для остальных. Признаться, мужчина частенько томился на этих представлениях, давя в себе скуку и зевоту. Однако положение обязывало его иногда следовать за своим королем. Тем более повод был.       Тирион проводил «повод» на ее место — одно из самых низких, для тех, кто мог себе позволить такие развлечения, но титула не имел — и сам удалился в свою ложу, чтобы со своего высокого места наблюдать за действом. Что вообще за удовольствие лицезреть, как разряженные люди скачут по театральным подмосткам? Пьесы — это другое дело. В них рассказывались истории, пусть и выдуманные, но они несли в себе хоть какую-то суть. Но зато после балета король приходил в хорошее расположение духа.       И Тирион понял, что выбрал весьма удачное время и место, когда во время антракта Людовик сам подошел к нему и Шае, когда они угощались прохладительными напитками.       — Ваше величество! — Шая присела в изящном реверансе, а Тирион отвесил весьма неуклюжий поклон.       — Как вам представление? — Король глядел на Ланнистера сверху вниз. Становилось немного неуютно от этого всевидящего и пронзительно взгляда. "У вас один глаз даже такого же цвета, как и у него!" — как-то некстати всплыло в голове...       — Весьма недурно… — Король даже не соизволил дать Тириону договорить.       — А вам, юная леди?       Шая, как ее и учили, скромно потупила взгляд.       — Превосходно, ваше величество. Я впервые посещаю балет и пришла в полный восторг от сего действа.       — Могу я услышать ваше имя? — Людовик времени совсем не терял.       — Меня зовут Шая, ваше величество.       — Где же вы остановились, милая Шая? — Ланнистеру лишь оставалось поклониться, оставив их наедине, так и не услышав, чем окончится беседа. Уж таков был король — если ему что-то приглянулось, он брал это, не спрашивая позволения. Людовик получал все, чего желал. Тирион тяжело вздохнул. Жребий брошен. Дальше Шая будет сама по себе. ***       Санса с трудом разлепила опухшие глаза. Если она будет так часто плакать, то слишком рано ее лицо покроют морщины, а сама она станет весьма непривлекательна. Девушка огляделась вокруг — чужая постель, чужой дом, чужие владения. Хотя с учетом нынешнего статуса она имела право хозяйничать здесь. Да вот только желания никакого не было.       Разговор с герцогом никак не шел у нее из головы. "Стань сильнее", — сказал он ей, но не потрудился объяснить, как это сделать. Санса и сама поняла, что пора уже взглянуть на мир другим взглядом.       — Ваш завтрак! — Служанка в белом переднике распахнула дверь в покои госпожи, занося в комнату поднос с ароматными блюдами. — Его светлость просил передать, чтобы до вечера вы его не ждали. Он объезжает свои владения.       — Вот как, — хмыкнула Санса, подхватывая с подноса дымящуюся булочку. И чем ей заниматься до вечера? Чем вообще занимаются жены герцогов? Стань сильнее. Девушка отхлебнула жасминового чая и крепко задумалась: а с чего в принципе нужно начать? Что именно имел в виду Черный Герцог? Тебе надо стать сильнее. Умнее и хитрее. Ответ напрашивался сам собой. Она не станет более сильной, если продолжит жить так, как при отце. Раньше ее интересовали лишь красивые платья, прически, балы да романы, в которых, несмотря на злоключения, у главных героев в конце обязательно было все хорошо. Но вот только ни в одном романе не описывалось, как девушка теряла репутацию, как ее родных сажали в темницу. Если с ней и случались мелкие беды, всегда находился благородный мсье, обязательно герцог или граф, спасал ее, они влюблялись, потом женились. Как глупо было в это верить. Она и правда уж слишком наивна.       — Вам что-нибудь еще нужно, миледи? — услужливо обратилась к Сансе служанка, сделав легкий книксен.       — Приготовь мне одежду и проводи в библиотеку, я хочу взглянуть, какие книги предпочитает его светлость. — Назвать Клигана мужем или по имени у Сансы язык не повернулся.       — Да, миледи!       — Возьми простое платье из моих сундуков, что-нибудь неброское и удобное.       — Прикажете ли развести камин? В библиотеке довольно прохладно.       — Пожалуй, да.       Несмотря на то что в родных краях снег был нередким явлением, а холода наступали довольно рано, Санса была теплолюбива и плохо переносила зиму. Когда отец сказал, что они отправятся ко двору, девушка радовалась: ведь в столице всегда так красиво и тепло!       Библиотека отца была просто огромных размеров, полки уходили высоко, к самому потолку, тысячи книг, расставленных по порядку, мирно покоились на них в ожидании своего часа. За ней следил не один десяток слуг, тщательно каждую неделю вытирая пыль, стряхивая ее с дряхлых и новых обложек, поддерживая идеальную чистоту и порядок в любимом помещении отца.       В библиотеке Черного Герцога же творилось запустение и царство хаоса: всюду были разбросаны как попало листы пергамента, испещренные его крупным почерком, на полу валялись обглоданные куриные кости, на паркете виднелись грязные винные пятна, тонны пыли и паутины покрывали сломанные полки.       — Какой ужас! — выдохнула Санса. Как можно так запустить это место? Куда смотрели слуги? Неужели сюда не входили уже долгое время?       — Прошу прощения, миледи... — Служанка густо покраснела. — Его светлость не разрешает нам входить сюда. Он грозился выпороть любого, кто переступит порог библиотеки, разве что ради того, дабы развести огонь в очаге. Я бы и вам не советовала заходить сюда.       На минуту Санса вспомнила демонический взгляд Клигана, и ей стало страшно. Но если все время бояться и постоянно оставаться в своих покоях, сильнее ей не стать.       — Доложите мне, когда вернется его светлость. — Санса захлопнула высокие двери перед носом служанки и прислонилась к деревянной панели спиной. Что же, обратной дороги нет. Но лучше внять предупреждению и ничего здесь не трогать. Она лишь убрала остатки еды и костей, прежде чем приступить к изучению всех тех книг, которые грудами лежали на столе и на паркете. Что такое читает Сандор? Похоже, он неплохо разбирается в людях, в их тайных интригах. Как он вообще пришел к выводу о Ланнистерах? Пальчики прошлись по кожаному переплету. Книга была не очень большая, даже без заголовка. Санса открыла первую страницу, где крупными буквами было выведено: «Медичи — королева дьявола». Девушка очень удивилась названию. Она мало что знала о королях и правителях, но имя Екатерины Медичи было знакомо ей еще с детства: как никак, именно она начала надевать черные одеяния в знак траура, и вскоре это подхватила вся Франция. Как можно было не восхищаться женщиной, которая сотворила новое веяние моды. Санса уютно устроилась в широком кресле, погрузившись в чтение, понимая с каждой перевернутой страницей, как же герцог был все же прав, считая ее наивной дурой.       Все, что она знала, чем интересовалась когда-либо, было столь поверхностно, что девушка почувствовала некую горесть, читая о годах правления королевы. Ее считали дьявольской невестой, а кто-то спасительницей. Она правила людскими судьбами, весьма ловко выбираясь из паутин интриг, что плели ее придворные, добиваясь власти тяжким трудом, обеспечивая будущее своим детям. Видимо, она поистине была сильной женщиной. Может, именно такой хочет видеть свою жену Черный Герцог?       — Ты бледна. Тебе нездоровится? — Сандор вернулся ровно к ужину — запыленный, грязный. В черных волосах запутались колючки, а рукав атласной рубашки был сильно изорван, словно его несколько раз проткнули шпагой. Но спрашивать, что произошло, Санса не осмелилась, как и ответить, что ей действительно не очень хорошо. Видимо, от долгого чтения кружилась голова, а от голода немного мутило.       — Все в порядке, — поспешила уверить она Сандора, аккуратно разрезая баранину. Мужчина окинул ее пристальным взглядом, от которого захотелось спрятаться. Неужели он сейчас будет ругать ее за то, что она побывала в библиотеке? Но Клиган лишь кивнул.       — Завтра я поеду в город. И намерен взять тебя с собой. Будь готова, мы отправимся утром. Если к этому времени ты не будешь готова, я уеду без тебя.       — Благодарю, милорд, я буду рада сопроводить вас. — Несмотря на сдержанные слова, Санса пришла в восторг. Наконец-то она посмотрит, какая из себя эта Тулуза.       — Ты умеешь ездить верхом? — Его скрипучий голос больно резанул слух. — Или только и способна, что лежать в карете на пуховых подушках.       Даже катаясь по городу окрест родового имения, Санса всегда отдавала предпочтение закрытому транспорту, в отличие от Арьи, которая, напялив на себя старый костюм Джона для верховой езды, всегда гарцевала верхом, перед каретой. Отец восхищался ей. Может, если она согласится на верховую прогулку, Сандор увидит, что она стала чуточку сильнее?       — Прошу меня извинить, но все мои наряды были арестованы вместе с поместьем отца в Париже. Оставшиеся платья едва ли походят для седла. — Ей кажется или герцог действительно сконфузился?       — Не подумал об этом. Еще одна причина, чтобы съездить в город. Не жди, впрочем, что я растрачу половину годового дохода, чтобы ты выглядела, как куклы на витрине, я не твой отец. И все же пару вещей мы тебе возьмем.       Санса счастливо улыбнулась. Искренне, от всей души. Впервые за время после того, как ей пришлось покинуть столицу.       Утром, облачившись в серое, даже немного скромное, по ее меркам, платье, Санса спустилась в холл. Сандор уже дожидался ее, нетерпеливо расхаживая взад-вперед, тяжело ступая ботфортами по паркетному полу.       — Ты еще бледнее, чем вчера, — хмуро заметил он. — Плохо спалось или ты не завтракала?       Санса густо покраснела. И то и другое на самом деле. Сначала она не могла заснуть из-за колик в животе. Но тревожить Сандора не стала, решила, что пройдет само. А позже, когда Клиган, от которого разило вином, в одной рубахе залез к ней под одеяло, так и вовсе глаз не смогла сомкнуть. Так и пролежала до самого рассвета, глядя в синий резной потолок, размышляя о том, как ей стать женщиной, достойной восхищения герцога. Может, из-за этого и завтрак не полез в горло. Чтобы не оконфузиться громким урчанием в животе, она с трудом заставила себя съесть вареное яйцо, запив его жасминовым чаем.       — Все в порядке. По правде сказать, когда мы только приехали в Париж, я тоже неважно себя чувствовала, на мне всегда сказываются перемены климата и погодных условий. Это скоро пройдет.       — Надеюсь, что так, — хмыкнул Сандор. — Ваша карета уже готова, миледи.       — Моя карета? — растерянно отозвалась Санса. — Разве вы не поедете со мной?       — Я не столь немощен, как ты. — Да он же просто смеется над ней!       Санса гордо вскинула голову. Хватит уже с нее этих необоснованных оскорблений.       — Может, тогда вам одолжить одно из моих платьев? Посмотрим, долго ли вы сможете удержаться в седле в таком наряде.       Черный Герцог опешил. Девушка тут же опустила голову. Она была крайне невежлива. Но ведь и он был несправедлив. На ее удивление, Сандор не только не разозлился, а, запрокинув голову, разразился хриплым смехом, больше похожим на лай.       — А ты еще, оказывается, в силах удивить меня. Садись в карету, Старк. И впредь, раз уж показала когти, не забывай, что они у тебя есть…

***

      — Ты совсем заездила парня. Игритт, может, дашь ему передышку? — Пират по имени Тормунд качнул стеклянной бутылкой. — Ну-ка, парень, глотни, а то скоро ноги протянешь. Эта рыжая, хоть и баба, да может замордовать хуже любого мужика. Ох, не завидую я тебе.       Джону не хотелось якшаться с пиратами, но он уже битый час скреб пол палубы на солнцепеке. Горло горело, организм требовал немного жидкости, но дерзкая Игритт лишь посмеивалась над ним.       — Тебе полезно поработать, белоручка. Небось сейчас вспоминаешь, как раскатывал по зеленой лужайке на красивой лошадке, и уже готов слезу пустить?       Джон, сжав зубы, продолжал заниматься работой. Она хочет, чтобы он молил ее о глотке воды, но он не такой. Тормунд — другое дело, он сам предложил. Юноша жадно глотнул грога и смахнул пот с лица.       — Продолжай свою работу! — рявкнула было Игритт, но Тормунд махнул на нее рукой. — Полно тебе строить из себя его госпожу. Идем со мной, парень, я угощу тебя обедом. Эта чертова баба пусть сама берет щетку, а то разбаловал ты ее. — Рыжая флибустьерка сверкнула глазами, но возразить мужчине не осмелилась.       — Присаживайся парень, угощайся и не бойся, травить тебя не собираюсь. Я ведь не какой-то там дерьмовый граф. Харрр! — Тормунд сплюнул на пол. — Ты не думай, что Игритт какая-нибудь неотесанная деревенщина, она достаточно умная, иначе бы не выжила так долго среди пиратов.       Джон даже позволил себе улыбнуться. Несмотря на установку слепо ненавидеть корсаров, этот Тормунд показался ему неплохим человеком.       — Тогда почему она так жестока ко мне?       — Ты ее пленник, но при этом ведешь себя как капризная принцесса. Посмотри на своего капитана, даже он поубавил спесь. Тебе бы стоило взять с него пример. И не пытайся бежать, ты мне нравишься, парень, но попытаешься совершить побег — я первый, кто будет за то, чтобы вздернуть тебя на рее или протащить под килем.       — Вы можете хотя бы ответить мне, куда нас везут. Что будет с нашей командой, капитаном, со мной? Игритт не отвечает на мои вопросы.       — А ты пробовал задать ей этот вопрос с другой интонацией? Заруби себе на носу: тут главная она. Ты лишь ее мелкий раб, без права голоса. А что будет с вами — решать только нашему капитану. Думаю, он сейчас обдумывает это. Плыть нам осталось не так уж и долго, бьюсь об заклад, мальчишка, ты еще никогда не видел невольничий рынок.       — Рынок рабов? Нас продадут? — вытаращил глаза Джон. — Не выгодней ли вам получить за нас выкуп?       — Вас, золотых мальчиков, и впрямь никто продавать не собирается, — хрипло рассмеялся мужчина. — Не знаю, какие мысли у капитана, но я бы не прочь прикупить себе красавицу в мой гарем. — Тормунд покинул Джона, по-отцовски похлопав его по плечу: — Мужайся, парень. И помни о моих словах. ***       — Доброе утро, моя королева! — Ломми поставил перед Арьей чашку с чаем, которую по своему обыкновению приносил каждое утро. Запах пижмы и болотной мяты уже порядком поднадоел, но из вежливости она никогда не отказывалась.       — Почему меня разбудили так поздно? Разве сегодня не будет представления?       — Не будет. Якен приказал вам оставаться здесь. Люк-Любезник опять решил попортить кровь нашему королю. Эти цыгане весьма неспокойный народ. Сегодня на улицах прольется кровь, не ходите никуда из башни.       Арья нервно сглотнула. Сегодня она рассчитывала встретиться с Эйгоном. Она знала, что он будет искать ее, она знала, что он опять придет на ярмарку. Уже третий день Арья издалека наблюдала, как юноша растерянно пытается высмотреть ее в толпе. Каждый день все сильнее хотелось его увидеть, но Ломми беспрестанно следовал за ней по пятам, словно вторая тень.       — Значит, будет резня? — Сердце пропустило пару ударов. Неужели Эйгон рискует быть вовлеченным в их дрязги? А что если с ним что-то случится? Это будет целиком и полностью на ее совести.       — Не волнуйтесь, моя королева. Якену не впервой отвоевывать свою территорию и место. Он не проиграл ни разу. Вам не о чем беспокоиться. Отдохните сегодня, вы это заслужили. Если скука начнет вас одолевать, позовите меня, я развлеку вас.       — Ступай на кухню, приготовь нам что-нибудь. Я голодна. Этот чай вызывает во мне жажду. А потом возвращайся — раз мой король приказал мне сидеть в башне, пусть будет так.       — Будет исполнено! — Ломми опрометью бросился выполнять поручения своей королевы.       Арья не спеша оделась в простенькое платье, разлила вино по чашам дрожащими руками. Надо успокоиться, иначе мальчишка заподозрит неладное. Почему же внутри все горит огнем, а на глаза наворачиваются слезы? Нельзя допустить, чтобы Эйгон пострадал из-за нее. Надо увести его с площади. Надо предупредить, чтобы не смел больше искать встреч с ней, жил отныне своей жизнью. Иначе поплатится однажды своей.       Ломми вернулся довольно быстро.       — Я ничего не нашел, кроме хлеба и сыра. Закрома почти пусты, но если вы прикажете, я могу пойти, попробовать украсть что-нибудь у булочника.       — Не нужно. — Арья ласково взъерошила мальчишке волосы. — Этого вполне хватит. Присядь со мной, раздели еду и хлеб.       — Но, миледи... — Мальчишка вытаращил на нее глаза. — Негоже мне, простому слуге, пить вино хозяина.       — Пей. Я приказываю. — Ломми послушно сел за стол, не решившись больше перечить своей королеве. Арья аккуратно отломила кусочек черного жесткого хлеба, элегантно положив его в рот. — Ты очень худой. Ешь, не стесняйся.       Мальчишка ухватил ломоть двумя руками, с жадностью вцепившись в него зубами. Странно, почему она никогда не задумывалась — едят ли досыта обитатели Двора Чудес? Стол Якена всегда был полон хоть и скромной, но довольно неплохой пищей. Стоило бы это обдумать на досуге, но в первую очередь надо убедиться, что с Эйгоном все в порядке. Арья услужливо плеснула еще немного вина в чашу Ломми.       — Я совсем о тебе ничего не знаю. Расскажи мне все по порядку.       Щеки мальчишки покрылись румянцем.       — Мне нечего рассказывать, моя королева. До того времени, как я попал в Двор Чудес, жил с отцом, пока тот не помер. Наверное, выпил слишком много, он часто пил. И меня колотил, когда у него было плохое настроение. Дом, где мы жили, в блошином переулке, забрали за долги. Я бы так и умер от голода, на улице, но в один прекрасный день я повстречал самого короля отверженных. Правда, я не знал тогда, кто это. Он отвел меня во Двор Чудес, позаботился обо мне, как о родном сыне. Только я не прошел проверку — не такой я уж ловкий в воровстве, попался сразу же. И тут произошло еще одно чудо: появились вы. — Ломми икнул и сделал большой глоток. Арья уже по глазам видела, что он изрядно захмелел, да и много ли ему было надо? — Я, словно это было вчера, помню ваше красивое зеленое платье и ваш голос, когда вы приказали гвардейцам отпустить меня. Я до самой смерти этого не забуду. Моя королева, я уже тогда…       Договорить малец не успел, рухнув ничком на пол. Арья выплеснула остатки вина в окно — Якен не должен понять, что в нем было сонное зелье. Оставалось надеяться, что она успеет вернуться до прихода своего короля.       — Простите меня! — Ломми в слезах бросился в ноги своему королю, хватаясь за пол его плаща. — Простите меня, умоляю!       — Что случилось? — Якену не хотелось сейчас выслушивать мальчишечьи проблемы, но положение обязывало.       — Арья, она обманула меня. Обманула и ушла. Сбежала к тому юноше...       Мужчина ухватил мальчишку за грудки. В глазах вспыхнула неумолимая ярость, сжигающая все на своем пути.       — К какому юноше?       — Я виноват, я не рассказал сразу. Мы встретили его три дня назад, на ярмарке. Наверное, он там сейчас, с ней. Я видел его после этого, он искал ее.       — Вы, двое... — Якен взмахнул рукой. Рорж и Кусака, напуганные до ужаса, преклонили перед ним колени. — Арью найти, привести ко мне. Любого мужчину, что будет рядом с ней, убить без разговоров.       — Только прошу вас... — Ломми умоляюще протянул руки. — Не причиняйте вреда королеве!