Взаимность, Искренность, Доверие

Книжка в очередной раз отправилась на тумбочку. Джон, глубоко вздохнув, посмотрел в окно. Ни в зданиях напротив, ни в сером лондонском небе за прошедшее время ровным счётом ничего не изменилось. Поморщившись, Джон отвернулся от обманчивого куска свободы. Встал с кровати и подошёл к двери. Закрыта. Собственно, она была закрыта уже пару часов и собиралась пробыть в таком состоянии ещё очень долго. Скучно. Ноутбук Джона, как и его телефон, остался в гостиной. Ему не дали возможности их взять. Единственное, что Уотсон нашёл в своей безликой комнате - старые книги про шахматы. В шахматах Джон понимал крайне мало - никто в детстве его и не думал знакомить с таким видом спорта. Так что читать эти старые книжонки, попутно пытаясь разобраться в различных замудрённых партиях, ему было крайне тяжело. Конечно, можно провести время за выламыванием двери, но так и имущество будет попорчено, и синяков останется не меряно. Джон ещё раз обречённо вздохнул и поплёлся к кровати. Взгляд со скуки упёрся в щель между кроватью и тумбочкой. Странно, но там что-то было. Доктор просунул туда руку и вынул продолговатый предмет. Это оказалась бутыль с льняным маслом. -Дьявол! "Чёртов Шерлок! Это что, провокация?! Какого хрена он творит?" Джон еле удержался от порыва швырнуть бутылку об стену. От воспоминаний почему-то начало мутить. Ублюдок! -И зачем ему понадобилось запирать меня?.. *** В этот раз Шерлока вызвали без заминок. Он был до неприличия счастлив и как никогда энергичен. В этот раз Джону позволяют зайти за оцепленное место преступления. Хотя Джону инстинктивно не хотелось туда идти. Но Шерлок настаивал. В этот раз человек настолько мёртв, насколько это вообще возможно. Джон не мог в такое поверить. В мирном Лондоне, в подвале недостроенного дома лежал труп, у которого осмотр левой руки до локтя и правой ступни производился в разных углах помещения, а внутренние органы прекрасно просматриваются и без вскрытия. Посередине комнаты лежала голова, а над ней - кровавая надпись. Когда детектив обратил внимание всех присутствующих, у Джона подкосились колени. Этот знак. Он ненавидел его всю жизнь... Печать семьи Холмс. *** Флешбек: Поле. Трава доходит ему до пояса. Тяжело бежать, но он старается. Вокруг темно, но Джон точно знает - впереди его ждёт спасительный лес. Ноги заплетаются в траве, а лёгкие буквально горят от кислорода. Сзади топот ног и грубая как армейские ботинки ругань. Он делает отчаянный рывок и вбегает в рощу, но первый же попавшийся корешок предаёт его. Встать Джон уже не успевает - его нагнали. Когда он очнулся, вокруг уже было темно. Он был крепко связан, брошен на сухую землю и благополучно позабыт. Он попытался замереть в тщетной надежде, что его пробуждение не заметят, но тут вывихнутая лодыжка стала неимоверно ныть. Слабый болезненный стон не укрылся от охотников, сидящих у костра. -Эй, слыхали? - послышался прокуренный голос. - Мальчишка очнулся! В компании появилось оживление: кто-то спешно доедал похлёбку, кто-то потягивался со сна, кто-то рылся в вещах. -Слушайте, может ему хоть обезболивающее дать? Что-то хилый он больно... -Молчи уже! Мы и так из-за тебя чуть добычу не упустили. Не хватало ещё нянчиться с ним, - Мужик с прокуренным голосом обернулся и сверкнул на Джона глазами. - Парень, значит стерпит. Грей, проверь печать! Уотсона рывком подняли на ноги и повели к костру. Из глубины огня достали раскалённый прут и понесли к Джону. -Нет... Нет!.. НЕЕТ!!! Парень вырывался как мог, кусался, пытался отдавить кому-нибудь ноги, но руки, привыкшие к тяжёлой работе, держали крепко. -Эй, поторопись! Этот змееныш скоро морским узлом завяжется. -Бля, да я прицелиться не могу, извивается как! Нас за испорченный товар по головке не погладят. -Вон, в плечо тыкай! Мгновение... другое... Нет. В этот момент собаки соседней деревушки начали вторить доносящемуся до них душераздирающему визгу. *** Вспоминая ту ночь, Джон позволил себе лишь поморщиться. Все слёзы уже давно были выплаканы. Только осадок остался. И клеймо. Мысли стали скользить по поверхности разума, не оставляя следов в памяти. Приятное чувство забывчивости. Джон даже не сразу понял, что внизу кто-то идёт. Это были странные шаги. Они отличались от тех, что обычно слышны на Бейкер-стрит. Шерлок, его родственник, его клиенты... даже миссис Хадсон ходила по-другому! Где-то в глубине зародилось сильное беспокойство. Что-то было не так. Хозяева так не ходят... ...так ходят рабы. А единственный раб, которому дозволенно заходить в этот дом, - Джон Уотсон. Дверь начали открывать, и Джон схватился за первое, что попало под руку... --------- Прим. Автора: ну что, тапочки в студию?)))))))))))