Never thought you'll fuck with my brain

Вентц — тварь. Безумно сексуальная, милая, привлекательная, обаятельная тварь. Он не давал мне покоя, не оставлял ни на минуту. Заходил за мной утром, провожал до школы, встречал после уроков, помогал с домашней работой… Такое ощущение, что он следил за мной. Причем постоянно. Я даже не знаю, когда он успевал ходить в университет и ходил ли туда вообще. Пит проводил со мной почти все время. Серьезно, я уже привык к отсутствию голосов и галлюцинаций и осознанию того, что мне всегда есть кого обнять и с кем обсудить какую-нибудь ерунду. И меня это пугало. Серьезно, я ни к кому раньше так не привязывался и всегда мог легко обойтись без кого угодно. А теперь… Поток моих мыслей был прерван негромким звуковым оповещением о входящем сообщении. «Патти. Ты спишь?» Двенадцать часов ночи. Нет, блять, я полы мою! И даже если я не сплю, это не повод ему отвечать. Но он же так просто не отстанет. Черт! «Да, сплю. Что тебе надо?» «Пожалуйста, приходи ко мне. Ты мне чертовски нужен» Да не ахуел ли он в край? Двенадцать гребаных часов ночи! Никуда я не собираюсь! «Пит, давай завтра. Я очень устал» «Патрик, пожалуйста…» А вот это меня пугает еще больше, чем моя привязанность к Вентцу. Он никогда не писал подобное, еще и таким образом. В душу начали закрадываться нехорошие предчувствия, которое я безуспешно пытался отогнать. Но еще больше меня пугала перспектива выйти на улицу и два квартала идти к дому Вентца. По темноте. Нет-нет-нет, я слишком дорожу своей жизнью. Недавно в газетах про маньяка педофила писали, я не хочу стать его жертвой. Слишком страшно. «Сейчас 12 часов ночи. Я не могу встать и прийти к тебе, я очень хочу спать. Завтра скажешь мне ту важнейшую вещь, ради которой ты меня разбудил. Спокойной ночи» Он не ответил. Ни через пять минут, ни через двадцать, ни через час. Спать уже не хотелось, зато меня снедала тревога. Не помогли даже две таблетки успокоительного. Я просто не мог выбросить из головы мысли о Пите. Что с ним случилось? Что он хотел мне сказать? Почему так внезапно пропал? Голос в голове не давал мне покоя. Он, словно издеваясь, говорил мне о самых мрачных вариантах произошедшего. Блять, ну, может, Вентц решил подготовить какой-нибудь сюрприз? Но вряд ли Пит стал бы так меня пугать… Бля-я-я-я. Я так и не смог заснуть. Проворочался до пяти утра, потом встал, оделся и решил сделать хотя бы часть заданных на сегодня уроков. Да, это не похоже на меня, я обычно списываю все домашнее задание у Джо, но мне надо было хоть чем-то себя занять. Формулы расплывались перед глазами, я тупо повторял написанный в учебнике текст, не вникая в смысл слов. Да что ж со мной такое, а?! Ай, нахер. Плюнув на все, я кинул в карман ключи от комнаты, нацарапал короткую записку для Энди и, схватив с тумбочки телефон, вышел из общежития. На улице было серо и тихо, как всегда бывает незадолго после рассвета. Прохожие попадались очень редко, в основном, вышедшие в утреннюю смену дворники или, наоборот, возвращающиеся домой работяги. А вот у дома Пита было сравнительно многолюдно. Сердце заколотилось в два раза быстрее. Бесцеремонно растолкав столпившихся людей локтями, я смог пробиться вперед и ахнул. Двое санитаров грузили какого-то человека, лежавшего на носилках и укрытого простыней, в машину скорой помощи. Неужели… — Простите, вы не знаете, что здесь произошло? — я тронул за плечо стоявшую рядом со мной пожилую женщину. — Ох, горе какое, — она повернулась ко мне лицом, и я увидел ее опухшие, покрасневшие от слез глаза. — Мальчик соседский таблеток наелся… — Как его звали? — произнес я каким-то деревянным голосом. — Пит, кажется. Еще фамилия такая сложная… а, вспомнила. Вентц. Мне показалось, что я разучился дышать. Мои ноги подкосились, и я осел на влажный от росы газон. Голос громко, издевательски засмеялся. Я смог стряхнуть с себя это оцепенение только где-то через полчаса. Я просто не мог поверить, что Пит, всегда улыбчивый, оптимистичный, веселый Пит Вентц мог покончить с собой. Это не укладывалось в моей голове. Но кроме непонимания и боли я ощущал еще и жгучее чувство вины. Ведь приди я тогда к нему, его бы сейчас не увезли на скорой. Он бы сейчас смеялся, шутил, трепал мои волосы и называл «Патти», а не лежал неподвижно под больничной простыней. Я просто не мог поверить, что человек, который только вчера меня обнимал, сейчас лежит в больнице или, еще хуже, в морге. Морг… Не хочу даже думать об этом. Черт, какой же я идиот и мудак. Мне хотелось разреветься, но я не мог. Глаза оставались абсолютно сухими. Пожалуйста, только живи. Я все тебе прощу: и пристрастие к моим волосам, и дурацкое прозвище, и вечную идиотскую безразличную улыбку, только, пожалуйста, будь не мертвым… — Молодой человек, — я поднял голову и с удивлением лицезрел ту самую пожилую женщину. Ну, как с удивлением. Я должен бы был удивиться, но я не чувствовал ничего. Абсолютно, — вы уже полчаса здесь сидите. Я могу вам как-то помочь? — Вряд ли, — я вымученно и фальшиво улыбнулся. — Если вы только не знаете, в какую больницу увезли того парня. — Почему же, знаю, — ее ответная улыбка хоть и была немного грустной, я отчетливо смог разглядеть промелькнувшее во взгляде женщины любопытство. — Пресвитерианская больница, это в двух кварталах отсюда. Тот мальчик ваш друг? — Да, я знаю эту больницу. Спасибо большое, — вопрос я демонстративно проигнорировал. Хуже всего то, что меня ни при каких условиях не пустят к Питу. Режим закрытых дверей, чтоб его. Ненавижу психиатрические больницы. Но я хотя бы смогу спросить у врачей о состоянии Вентца. Будь что будет. Я поднял с земли свою шляпу, привычно нахлобучил ее на голову и побрел в сторону больницы. Меня даже не пустили внутрь. Неприветливый охранник мрачно буркнул «Сегодня привезли. Выпишут минимум через три недели» и захлопнул перед моим носом дверь. И вот тут я не выдержал. Опустился на асфальт рядом со зданием и разрыдался. Ревел так, как не ревел никогда в жизни. От того, что самый замечательный и светлый человек в этом гребаном мире сейчас лежит в психбольнице, от того, что я не могу увидеть и обнять, от того, что я не пришел к нему тогда… Я рыдал и бил стену, не обращая внимания на боль в костяшках и недоуменные взгляды прохожих. Плевать на них. Отпустило только через несколько минут. На месте сердца была странная пустота. Словно от него оттяпали здоровенный кусок. Я сам не понимал, почему мне так дерьмово из-за этой ситуации, но факт остается фактом: мне было еще как дерьмово. Домой я шел в два раза медленнее, чем к Питу, пугая прохожих опухшим лицом и полубезумным взглядом. Даже голос в голове притих и не мешал мне раз за разом прокручивать в голове тот короткий ночной диалог и винить себя во всем. Вернувшись домой, я рухнул на кровать лицом вниз и, уткнувшись в подушку, снова тихо и обреченно заплакал. Мне предстоит еще минимум месяц жить без него… И в этом виноват я.