Good Thing At a Bad Time

На тарелке у Зейна слишком много еды, и он просто не может съесть ее всю, еще не привыкнув к тому, чтобы питаться чаще, чем раз в день. Он отодвигает тарелку от себя и снова откидывается назад, замечая, как Гарри и Найл поднимаются. – Ты еще не был на вышке? – неожиданно подает голос Лиам. – Вышке? – неуверенно вглядывается в него Зейн, не понимая, о чем он вообще говорит. – Я покажу тебе, пойдем, – Лиам встает на ноги и протягивает ему руку. – А можно я тоже с вами? – спрашивает Гарри, вернувшись с Найлом и еще одной тарелкой, наполненной доверху едой. – Нет, – категорично отказывает Лиам. – Ну, и зануда, – бормочет в ответ Гарри. – Мне нужно заменить Карсона на дежурстве, – пускается в объяснения Лиам. – Мы идем туда не для того, чтобы развлекаться. – Окей, тогда мы с Лу сменим тебя потом, – предлагает Гарри, имея почему-то огромное желание вдруг оказаться на вышке. – Только убедитесь, что вы точно проснетесь к тому моменту, – непринужденно напоминает Лиам. – Это было всего один раз, – громко заявляет Луи, глядя снизу вверх. – Один раз, Лиам. Пора бы уже забыть. – Я провел там двенадцать часов, – резко говорит Лиам серьезно глядя на него. – Я не могу забыть об этом. Луи показывает ему средний палец, на что Лиам закатывает глаза и отворачивается, направляясь к костру. Зейн бросает короткий взгляд на Найла и следует за ним. Лиам легко подхватывает для них два напитка и похлопывает Джен по плечу, когда они проходят мимо. Под вышками Лиам, очевидно, подразумевал несколько сторожевых башен, расположенных по всему периметру тюрьмы, но они идут именно к той, что находится посреди поля. Лиам открывает дверь, и они поднимаются наверх, Карсон встает, как только видит их. – Я подежурю, – улыбается ему Лиам. – Иди, поужинай. Карсон кивает и одаривает Зейна не совсем добрым взглядом, проходя мимо. Смотровая башня – это всего лишь небольшая комната с дверью на балкон, с которого открывается отличный вид на всю тюрьму. Зейн делает осторожный шаг в сторону перил и смотрит по сторонам, до этого он и не задумывался над тем, какое огромное это место. Тот тюремный блок, в котором они живут, не занимает и половины всей территории. Есть еще один двор чуть дальше, закрытый со всех сторон стенами, а еще виднеется разрушенная задняя стена, которая ведет прямо в лес. – Я могу быть честен с тобой? – неожиданно заговаривает Лиам, испугав погруженного в свои мысли Зейна. – Я не знаю, а можешь ли? – Зейн оборачивается, пожимая плечами. – Ты звучишь, как один из существовавших когда-то учителей, ты в курсе? – фыркает Лиам, закатывая глаза. – Короче, я притащил тебя сюда, потому что, вроде как, ненавижу дежурства. – Тогда почему ты не позволил Гарри заменить тебя? – непонимающе хмурится Зейн. Лиам жмет плечами и садится на пол, оставляя дверь, соединяющую балкон с комнатой, нараспашку, тянется за своей бутылкой и, открыв крышку, делает большой глоток, прежде чем что-то ответить. – Им нужно отдохнуть. Повеселиться. Он может взять ночную смену, когда все остальные уже будут спать. – А тебе разве не нужен отдых? – садится рядом с ним Зейн и свешивает ноги с края. Замечая это, Лиам кажется обеспокоенным, ведь сам он так близко к краю никогда не пододвигается. – Не так сильно, как остальным, – коротко смеется Лиам, закручивая крышку на бутылке. – О чем ты говоришь? – Я о том, что, если я могу облегчить их существование хотя бы таким способом, то почему бы и нет, – снова пожимает плечами Лиам. – В конце концов, все равно кто-то должен выполнять работу, которой больше никто не хочет заниматься. И не особо важно, если вдруг один человек будет несчастлив. Так что я просто думаю... зачем расстраивать еще кого-то, когда я могу сделать все сам, понимаешь? – То есть ты говоришь, – начинает Зейн, глядя вниз на яркий костер недалеко от них, дым от которого поднимается высоко вверх, – что готов быть несчастным ради того, чтобы остальные были счастливы. – Я никогда не говорил, что несчастен, – замечает Лиам. – Я просто знаю, что Гарри и Луи гораздо веселее там, чем если бы они были здесь. Так зачем портить им это? – А зачем мучить себя? – Потому что я не возражаю, – искренне признается Лиам, вздыхая. – Знаешь ли ты, как сложно было до того, как мы попали сюда? На что это похоже? Ты был сам по себе, и я знаю, что это не намного легче, когда ты один, но тебе хотя бы не надо беспокоиться о кучке других людей. А мне надо. Каждый день я задавался вопросом, кого потеряю следующим? Будет это Найл или Гарри? Или Уайет, или Джен? А здесь... здесь все по-другому. У нас есть шанс на счастье здесь, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы это осуществить. – А это не должно распространяться и на тебя? – хмыкает Зейн, указывая Лиаму на тот очевидный факт, что у него имеется комплекс героя. – Должно, – соглашается Лиам, смещаясь чуть вперед, чтобы опереться не перила. – Поэтому я и привел тебя сюда. Зейн задумывается о том, перестанут ли когда-нибудь люди говорить ему то, на что он не знает как ответить. Он наклоняется вперед, упираясь подбородком в перила, пока Лиам бросает на него недовольные взгляды. – Я, может быть, боюсь высоты, – внезапно признается Лиам, что не становится особым открытием для что-то уже начавшего подозревать Зейна. – Только реальной высоты. – Неужели? – цокает Зейн, оборачиваясь к нему. – Еще с детства, – кивает Лиам, гулко сглатывая. – И, возможно, я сейчас слегка в ужасе, поэтому не мог бы ты не свешиваться на половину с вышки? Как думаешь? – Счастлив? – отодвигается немного назад Зейн. – Очень, – чуть тянет слово Лиам. Они замолкают на долгое время: Лиам настороженным взглядом сканирует пространство за забором. Зейн понятия не имеет, что сказать или сделать. И должен ли он это делать вообще. Если бы он был один, то наслаждался бы этим. Он любит высоту. Она заставляет его чувствовать себя в безопасности, словно ничего не сможет добраться до него. Хотя и Лиам иногда вынуждает его ощущать себя в безопасности, в чем Зейн не особо хочет признаваться себе, ведь он едва ли знает его. Может, все это лишь картинка. Может быть, на самом деле, он не этот милый и добрый человек. Он точно проявлял и другие качества: был холодным и безжалостным. Кто знает, какой Лиам настоящий. Зейн знает его слишком мало, чтобы быть в чем-то уверенным. – Где ты останавливался, когда был один? – без предупреждения спрашивает его Лиам. – Во многих местах, – удивленно сводит брови Зейн от внезапности такого вопроса. – В основном в лесу. Не хотел появляться в городах. Много мертвых. Много живых. – Мертвые – не единственное, о чем стоит волноваться, – кивает Лиам. – Нет, – соглашается Зейн. – Не только они опасны. – Можно я задам более личный вопрос? – Лиам звучит нерешительно и настороженно, словно он волнуется, что может расстроить Зейна. – Можно, но не обещаю, что отвечу. Лиам кивает, принимая это. – Ты был один с октября, но все началось раньше. Так что... когда-то ты был с группой? – Спроси меня в следующий раз, окей? – прикрывает глаза Зейн. – Я расскажу потом. Только... не сегодня. – Хорошо. Просто... если ты терял людей... – Все кого-то теряли, – указывает Зейн, горько усмехаясь. – Я знаю, но я имею в виду... что нам пришлось. Много людей, Зейн. Я могу рассказать. Когда все началось, я не был ни с кем из этих людей. Я встретил Гарри и Луи в сентябре, Найла в конце октября. Остальных в течение ноября и декабря, – Лиам набирает воздух в легкие, чтобы найти в себе силы продолжить. – Когда все только начиналось, я был с мамой и сестрами. Мой отец... он был одним из первых в городе, кто заразился. Он занимался сборкой урожая, когда наш сосед накинулся на него. Мама видела все это из окна. Видела, как... – Лиам, – тихо привлекает его внимание Зейн. – Прости, – говорит Лиам, качая головой. – Прости. Не знаю, зачем я поднял эту тему. Такая отличная ночь, а тут я, говорящий о... ладно, не бери в голову. – Ты можешь поговорить об этом, – Зейн осторожен. – Если ты хочешь сделать это, то, пожалуйста. – Я не хочу, – снова мотает головой Лиам. – Правда, не хочу. Понятия не имею, зачем вообще заговорил об этом. Зейн кидает на него внимательный взгляд, из-за которого Лиам обреченно стонет и падает спиной на металлический пол балкона. Он остается в таком положении довольно долго, разглядывая небо, что дает время Зейну вдоволь налюбоваться его шеей и руками, явно грозящими стать навязчивой идеей. – Блин, здесь же есть одеяла, – вдруг спохватывается Лиам, поворачивая голову, чтобы посмотреть на Зейна. – Я могу принести их, если ты хочешь прилечь и вздремнуть. Или... ты можешь вернуться в свою камеру, если хочешь. Наверное, мне сначала нужно было спросить твоего мнения о том, чтобы подняться сюда со мной. Прости. – Ты извиняешься слишком часто, заметил? – спрашивает Зейн, вставая. – Где эти одеяла? – Внутри, на полке, – объясняет Лиам, не двигаясь с места. Зейн заходит в помещение и направляется к вытянувшимся вдоль стены шкафам. Он открывает один из них и берет в руки шерстяное одеяло, но тут же замирает, широко распахивая глаза, когда замечает рядом пачку презервативов и флакон со смазкой. – Ты уверен, что они чистые? – кривится Зейн. – Более чем. А что? – говорит, замешкавшись Лиам. – Просто интересно, потому что тут еще, как бы, презервативы и смазка, – беспечно выдает Зейн. – Там... что? – Лиам внезапно оказывается около Зейна, склонившись над ним, сгребая с полки распечатанную упаковку резинок. Он вытряхивает все что осталось, обнаруживая всего два из двенадцати. – Да. Хм... Думаю, все же не стоит пользоваться этим одеялом. Зейн весело фыркает, запихивая одеяло обратно на полку, и захлопывает дверцу. Когда они возвращаются на балкон, он не свешивает ноги с края, а усаживается около стены, опираясь на нее спиной. Лиам садится очень близко и через несколько минут, сползя вниз, укладывает голову ему на колени, так же, как чуть раньше это сделал Луи. Только сейчас все иначе. И на это есть множество причин. Например, с Луи, Зейн знает, что с легкостью может отпихнуть его от себя, никоим образом не задев его чувства. Но в реакции Лиама он не уверен. А еще факт в том, что Зейн, вроде бы, одновременно и хочет, чтобы Лиам положил голову на него и не хочет этого. Он не хочет этого, просто потому, что не привык к прикосновениям. Но в тоже время и хочет этого: если кто и должен прикасаться к нему, то он очень рад, что это Лиам. Но есть и еще одна довольно значительная проблема: голова Лиама слишком близко к члену Зейна, что, ну, никак не облегчает его положение. – Разве дежурство включает в себя сон? – усмехаясь уточняет Зейн. Лиам подскакивает и садится, выглядя до ужаса робким. – Нет, – признается он, потирая шею. – Вероятно, нет. Хотя я уверен, что лучше закрыть глаза на пару минут, чем использовать то, что спрятано в том шкафу. Щеки Зейна вспыхивают алым румянцем, хотя и так понятно, что Лиам имел в виду не то, о чем он подумал. Лиам не замечает произведенного его словами эффекта на Зейна, потому что двигается чуть ближе к перилам, чтобы глянуть вниз. Зейн же, наоборот, откидывает голову назад, закрывает глаза и пытается уснуть. Он, должно быть, и правда проваливается в сон, потому что следующее, что он видит, открывая глаза, – это несущий его через ворота Лиам, направляющийся в сторону основного здания. Зейн заторможено моргает, извивается и грубо пихает Лиама в плечо. Удивленный Лиам, естественно, роняет его. Зейн тяжело падает на землю, отбивая себе копчик, на котором, блять, обязательно теперь будет синяк. – Не твоя вина, – опережает Зейн возможные извинения Лиама. – Я психанул. Прости. – Ты, что, правда, извиняешься? – округляет глаза Лиам, глядя на него сверху вниз. – Должно быть, это ты так на меня влияешь, – медленно садится Зейн, упирается на руки и встает. Он не сдерживает стон, спина теперь просто разламывается от боли. – Нужно было просто разбудить меня. Ты не должен таскать меня. – Ты выглядел таким спокойным, – пожимает плечами Лиам. Зейн пытается вспомнить то, что ему приснилось, но никак не может зацепиться за ускользающую мысль, особенно когда Лиам кладет ладонь ему на поясницу, бережно подталкивая к двери. К тому времени, как они возвращаются в свой блок, Зейн готов просто свалиться от усталости. Видимо, общение утомляет гораздо сильнее, чем бег по лесам. – Спокойной ночи, – желает Лиам, проскальзывая в свою камеру. В этот раз Зейн не собирается даже притворяться: взяв подушку и одеяло, делает себе постель на нижнем ярусе койки Лиама, который в этот момент зажигает свечу. Зейн снова засыпает, умиротворенный тем, что Лиам здесь, прямо над ним.