Good Thing At a Bad Time

Он стоит в промежутке между двумя заборами. Именно в том месте, где он был, когда ждал, пока Лиам срубит дерево. Он цепляется пальцами за сетку, а Лиам на другой стороне. Снаружи. Он накрывает пальцами руки Зейна и прислоняется головой к забору. Зейн повторяет за ним, и вот они уже прижимаются друг к другу, разделенные прочной сеткой. Невероятно громкие стоны мертвецов наполняют воздух. Их не меньше сотни, раз издаваемые ими звуки так слышны, и от понимания этого кровь стынет в жилах Зейна. Он пытается отстраниться от забора, чтобы затащить Лиама внутрь, туда, где безопасно, но тот не отпускает, удерживает его на месте. Зейн прилагает огромные усилия, чтобы освободиться, но просто не может. Ключи от ворот тяжелой ношей давят на его карман, обжигают его, но он никак не может дотянуться до них, удерживаемый Лиамом. Зейну уже видно мертвецов, выходящих из леса. Их много, очень много. А Лиам все продолжает улыбаться, словно ничего особенного не происходит. Даже когда первый вцепляется в него и впивается прогнившими зубами в горло, разрывая плоть до костей. Даже когда Зейн кричит, Лиам не двигается, не отбивается, не шевелится. Кровь заливает лицо Лиама, Зейн надсадно орет, но тот всего лишь улыбается, будто не обращает внимания на еще одного ходячего, расцарапавшего ему щеку, оставив на ней глубокий рубец. Зейн подскакивает на кровати, просыпаясь и тяжело дыша. Лиам тоже открывает глаза, садится и хмуро разглядывает словно загнанного Зейна, сводя густые брови вместе. В камере темно, лишь немного света проникает сквозь щели в занавеске, едва освещая помещение. – С тобой все хорошо, – обещает ему Лиам хриплым ото сна голосом. Зейн устало качает головой и протягивает к нему руки: проводит ладонями по лицу, шее, груди, ребрам, по всему, до чего может дотянуться, потому что он в порядке. С ним все нормально. Он жив. Он дышит. Вот он, рядом. Зейн повторяет снова и снова, пытаясь заверить самого себя. – Ты в порядке, – наконец произносит Зейн, глядя на Лиама широко раскрытыми глазами. Лиам склоняется к нему, опираясь на руки по обе стороны от его головы. – Со мной все отлично, – уверяет он. Зейн облегченно вздыхает и снова прикрывает глаза. Он так устал, но больше не горит желанием проваливаться в сон. Только не после этого кошмара. Но Лиам просто падает на него сверху, такой тяжелый и теплый, что Зейн больше не может сопротивляться. *** Все берут перерыв на целый день. Никто не убирается и не занимается стиркой. Нет ничего, что было бы необходимо сделать именно сегодня. Только дежурство, но им заняты Лена и Уилсон, пока остальные собираются вокруг стола, который, как выяснил недавно Зейн, принадлежит Гарри, Лиаму, Луи и Найлу. Они играют в покер. Правда, Зейн отказывается участвовать в этом, потому что ему в принципе насрать на эту игру, ну, и еще потому что он действительно не знает правил. Хотя он все равно не уходит, продолжая следить за событиями, устроив ладонь на теплом бедре Лиама и прижавшись к его боку. Он слегка отвлекается и упускает какой-то важный момент, не понимая, что вдруг происходит. Луи кладет свои карты лицом вниз, затем то же самое делают Сэм и Найл. Мгновение спустя Лиам и Гарри раскрывают свои карты. И если Лиам ухмыляется во все лицо, то Гарри разочарованно разводит руками. – Ни хрена подобного! – возмущается Гарри. – Ты жульничал! – Жалкий неудачник, – пожимая плечами, отвечает ему улыбающийся Лиам. – Жулик, – повторяет, настаивая, Гарри. – Зови меня, как хочешь, но вся грязная посуда на тебе ближайшие две недели, – небрежно замечает Лиам. Они начинают новую игру, Сэм раздающий. Он перемешивает колоду и смотрит на Зейна, когда раскидывает карты остальным. – Хочешь сыграть? – сухо, но вежливо интересуется он. – Я, правда, не знаю как, – качает головой Зейн. – Могу научить, если хочешь, – чуть нервно проводит рукой по волосам Сэм, предлагая свою помощь. – Нет, но спасибо, – спустя мгновение отказывается Зейн, внимательно рассматривая его. Лиам с улыбкой смотрит на них обоих, и они все же отыгрывают еще одну игру. В этот раз побеждает Гарри, что означает, что Лиаму придется сменить Лену и Уилсона на дежурстве. Им особо нечего поставить, поэтому ставками являются дела, которые каждый из них не особо любит. Через какое-то время появляется Джен, сообщая о том, что уже обед, и Луи встает, чтобы помочь ей. После того, как с едой покончено, Лиам и Зейн направляются к башне, чтобы отдежурить свою смену. – Сэм был приветлив с тобой сегодня, – констатирует Лиам, опускаясь на бетон рядом с Зейном. – Ты так думаешь? – спрашивает сомневающийся в этом Зейн. – Ага, – кивает Лиам. – Думаю, то, что ты сделал вчера, доказало им, что ты не просто кто-то бесполезный, а тот, кому можно доверять. – Они просто счастливы, что я доставил тебя домой, – фыркает Зейн. – Здесь все развалится без тебя. Лиам не стремится подтвердить это или опровергнуть. Он, как и в прошлый раз, не приближается к краю балкона. Зейн усмехается, замечая то, как тревожно он выглядит. Он сам чувствует себя гораздо лучше сегодня. Даже после того ночного кошмара. Если бы он только мог забыть все, что произошло вчера, он был бы счастлив. Настолько, насколько вообще можно быть счастливым в этом мире. Наблюдая за тем, как солнце освещает бронзовую кожу Лиама, Зейн думает, что в его жизни есть еще место счастью. – Собираемся зачистить сегодня корпус «Е», – после нескольких минут молчания, сообщает Лиам. – Я думал, что все сегодня взяли выходной, – говорит Зейн, вглядываясь в какое-то движение вдалеке. Просто один из ходячих подобрался слишком близко к забору. Пока нет причин для беспокойства. – Взяли, – соглашается Лиам, – но сегодня еще один ходячий оказался в блоке «В», и ему больше неоткуда взяться, кроме как из блока «Е». Мы должны сдержать их, оттеснить обратно. Посмотреть, что еще можно заблокировать, чтобы удостовериться, что такое больше не повторится. – Я иду с тобой, – у Зейна сжимается сердце от мысли, что Лиама снова ждет опасность. – Я так и думал, что ты соберешься, – признается Лиам, чуть приподнимая уголки губ. – Но ты уверен, что действительно хочешь этого? – осторожно переспрашивает он, выглядя обеспокоенно. – Кажется, ты вчера был сильно потрясен из-за произошедшего. – Я был, – соглашается Зейн, радуясь тому, что может притвориться увлеченным наблюдением за периметром вместо того, чтобы смотреть в глаза Лиама. – Я не испытывал подобного страха очень долго. Это... это, блять, было ужасающе. Я всего лишь просматривал книги, а когда выглянул на задний двор, увидел их. Их было так много, а я никак не мог добраться до тебя, потому что они преграждали мой путь. – Я знаю, – голос Лиама мягок. Он берет Зейна за руку, переплетая пальцы. Их ладони словно идеально подходят друг другу, различаясь лишь по цвету кожи. – Поверь мне, я знаю. Зейн вздыхает и поворачивает голову. Он знает, что должен отстраниться от Лиама, потому что, кажется, он подает ему слишком много ложных сигналов, которые тот может принять за желание остаться. Но это не так. Событий вчерашнего дня вполне достаточно для того, чтобы он продолжал жаждать свободы, чтобы перестать бояться за кого-то, кроме себя. Перестать бояться за Лиама. Он не хочет постоянно быть в стрессе из-за боязни потерять его, просто не может. Потому что если вдруг он останется, то в один прекрасный день может потерять Лиама. В один день он может вдруг не добраться до него достаточно быстро. И это то, с чем Зейн не готов справиться. Это было не просто пустой болтовней, когда он рассказывал Лиаму о том, что быть одному проще. Не нужно постоянно оглядываться через плечо, чтобы проверить, не пожирают ли уже твоего друга. Так легче. Нет никаких переживаний о том, увидитесь ли вы снова. Нет ничего отвлекающего. Ничего. Но Зейн эгоист, поэтому он лишь сильнее цепляется за Лиама. Поэтому он отправится сегодня к нему в камеру, свернется около него и постарается заснуть. Он собирается использовать проведенное здесь время по максимуму, даже если от этого станет труднее расставаться. – Зейн, – шепчет Лиам. Зейн поворачивается к нему, замечая на губах Лиама ленивую улыбку. – Ты подзавис. Задумался о чем-то важном? – Не особо, – отнекивается Зейн, не желая вдаваться в подробности. Большую часть времени они так и проводят – прижавшись друг к другу. Лиам, вообще-то, не особо хорош в дежурстве и наблюдении за территорией. Ему быстро становится скучно, и два раза он практически отрубается, проваливаясь в сон. И за ним так весело наблюдать, ведь все остальное время Лиам весь такой серьезный и сосредоточенный, но только не во сне. Зейн задается вопросом, каким Лиам был раньше. Он, наверное, занимался спортом и встречался с самыми красивыми девушками (возможно, и парнями) в школе. Вероятно, он был тем самым отличным, популярным парнем, о котором все знают и которого все любят. Скорее всего, даже когда он засыпал в классе, учителя не злились на него, потому что, ну, правда, как можно, когда у него такие глаза и улыбка? – Так очаровательно! Зейн и Лиам от неожиданности отпрыгивают на небольшое расстояние друг от друга, но рук не расцепляют. Лиам усмехается, глядя на Джен, а Зейн, возможно, но только возможно, слегка краснеет. – Пришла сменить нас? – меняет быстро тему Лиам. – Да, только если вы, два голубка, не хотите провести чуть больше времени в любовном гнездышке, – нахально улыбается Джен, подмигивая парням. – На самом деле, у нас есть чем заняться, – поднимается Лиам и протягивает руку Зейну, которую тот легко принимает. – Точно. Зачистка еще одного блока, – с отчетливо слышным беспокойством вспоминает Джен. – Будьте осторожны, хорошо? – Конечно, – даже не задумываясь, обещает Лиам. Джен дружески похлопывает Зейна по плечу, когда они проходят мимо, и он машет ей рукой на прощание. Кто-то, видимо, успел вытащить его катану из машины и почистить, потому что, когда они добираются до оружейной, меч висит на стене в таком же идеальном состоянии, как было до прошлого дня. Зейн хватает катану и оборачивает пальцы вокруг рукояти, зажмуриваясь и прикидывая, сможет ли он сделать это. Он думает, что вчерашний случай мог разрушить его, ведь до этого он был хорош в убийствах ходячих. Раньше он легко мог делать это и засыпать без кошмаров. Но как бы то ни было, он все равно намеревается пойти с Найлом, Лиамом и Гарри, не желая отпускать Пейна от себя. И он вряд ли будет чувствовать себя нормально рядом с Луи, которому не позволили идти вместе с ними. Он сам и представить не может, что ощущал бы в такой момент. – В этой части тюрьмы темно, – упоминает Найл, пока они двигаются по коридору, в котором Зейн никогда еще не был, зажимая в одной руке фонарик, в другой револьвер. Гарри с серьезным выражением лица удерживает в руках арбалет, внимательно оглядываясь по сторонам. Зейну странно видеть его таким, ведь он привык к нему веселому и счастливому. И если бы он лично не видел его сейчас, то ни за что не поверил бы, что тот способен на такую серьезность. В руках Лиама его пистолет и нож, а катана Зейна висит в ножнах за его плечами, но пока он не достает ее. Через минуту они доходят до конца коридора, поворачивают налево и оказываются в точной копии их собственной общей комнаты для собраний. Через одну из запертых дверей, ведущую в другой корпус, Зейн может слышать их. И чем ближе они подходят, тем громче становятся звуки, издаваемые мертвецами, но когда Зейн заглядывает за решетку, там пусто. – С другой стороны, – объясняет Лиам. Зейн сосредоточенно кивает, и они направляются внутрь открытого Лиамом блока, который тут же закрывают за собой, просто на всякий случай. Они дают Зейну свободу, и он расправляется с протягивающими к ним руки мертвецами с помощью катаны, которой он легко может дотянуться до них, даже через запертую решетчатую дверь. Здесь только четыре мертвяка, но это явно не все из них, жаждущих крови. Все знают, что за дверью коридор, в котором их гораздо больше. Как Зейн и догадывался, они раскрывают эту дверь и идут вглубь коридора. Лиам и Найл впереди, Зейн и Гарри прикрывают их со спины. Найл включает фонарик, что оказывается как раз вовремя, чтобы осветить разложившееся лицо. Секунду спустя арбалетный болт оказывается ровно между запавших глаз и ссохшихся глазниц. Зейн впечатлен и напуган, что точно не очень нравится ему. Он не хочет бояться. Он хочет выглядеть таким же спокойным и расслабленным, как и Лиам. – Вы двое налево, мы направо, – командует Лиам, когда они проходят коридор до конца, который разделяется в два направления. – Что-то случается, вы кричите. Зейн все еще не фанат разделения, но сейчас они хотя бы в группах по двое. Плюс трое из них постоянно делают подобные зачистки. Значит, у них есть правильный способ для выживания, и Зейн готов довериться им в этом. Тюрьма представляет собой нескончаемый лабиринт коридоров, и Зейн обязательно заблудился бы, если бы не Лиам, который, кажется, прекрасно знает, где и когда нужно поворачивать. Они медленно двигаются в направлении звуков, из-за которых сердце Зейна стучит в сто раз быстрее, и когда огибают один из углов, то сталкиваются с группой из шести или семи ходячих. Похоже на то, что они пытаются пройти сквозь дверь, которая, по-видимому, ведет наружу. Все мертвяки словно по команде оборачиваются, стоит только Лиаму и Зейну появиться на горизонте перед ними. Лиам поднимает пистолет, но Зейн, качая головой, взглядом велит ему не тратить патроны, ведь с таким количеством ходячих они вполне могут справиться и другим своим оружием. Зейн снимает головы двоим ближайшим к ним мертвякам четко выверенным взмахом катаны. Один из гниющих тупых мертвецов отрывается от своей группки и бросается на них, но Лиам прицеливается и кидает в него нож, который пронзает его череп. Еще двое, усердно шевеля конечностями, надвигаются на них, и Зейн берет на себя левого, а Лиам правого. Все проходит отлично. С ними обоими все хорошо. До какого-то времени... пока они не слышат за своими спинами еще стоны. Зейн резко поворачивается, подняв катану, стараясь все же быть осторожным, ведь рядом с ним Лиам, а в таком узком коридоре слишком легко задеть и его в запале. Зейн приглядывается, и никак не может сосчитать спешащих к ним ходячих. Может быть, их дюжина, а может, и того больше. Они борются между собой, чтобы пройти вперед, тем самым преграждая себе путь и создавая барьер. – Блять, – выдыхает Лиам. Но Зейн не может ему ответить, только не сейчас, когда паника новой волной разливается по телу. Хотя Лиам вот выглядит вполне спокойным, даже несмотря на надвигающуюся на них толпу мертвецов. Зейн изо всех сил пытается разобраться с приближающимися омерзительными телами, пока Лиам расправляется с последним из предыдущей группы и возится с ключами, чтобы открыть дверь. Зейн промахивается и вместо головы сносит одному мертвецу руку, упуская момент, когда другой ходячий хватает его и тянет вперед. Зейн застывает. Он просто, блять, застывает. Он, кажется, не может не только двигаться, но и думать или даже позвать на помощь. Пуля прошивает лоб мертвеца до того, как Зейн оказывается им укушен, и он гулко сглатывает. Зейн всхлипывает и пятится назад, Лиам грубо хватает его за рубашку и вытаскивает на улицу. Зейн узнает это место, он видел его с часовой вышки. Они в том дворе, который окружен со всех сторон стенами. А мертвые прорываются через открытую теперь дверь гораздо быстрее, чем Лиам успевает убивать их. Зейн понятия не имеет, откуда они все берутся, но они просто повсюду. – Спина к спине, – вдруг указывает ему Лиам, и Зейн кивает. Это явно выглядит лучшим вариантом, учитывая, что мертвяки наступают на них со всех сторон. Зейн чувствует теплоту и твердость тела Лиама, прижатого к его спине, и это позволяет ему слегка успокоиться и начать, наконец, думать. Он слегка пружинит на месте, размахивая клинком. Что вроде даже выглядит красиво в каком-то, блять, издевательском смысле: то, как лезвие рассекает воздух и легко проходит через все, с чем вступает в контакт. Каждый раз, когда клинок задевает кость, он вибрирует в руках, и Зейн сцепляет зубы до скрежета, но все равно не сдвигается с места. – Они все еще идут, – произносит Лиам за его спиной. – Мне нужно перезарядить пистолет. – Я прикрою, – обещает Зейн, поворачиваясь.