Circulus vitiosus

— Знаешь, Уизли, по запаху это зелье напоминает мне твой дом. — Малфой неслышно подкрался со спины и ткнул девушке точно в нос открытую колбочку. Жутко пахнуло помойкой. Джинни оттолкнула его руку и отвернулась, кашляя, прикрывая рот рукавом. «Как будто ты был у меня дома, хорек». — Ну, тогда это зелье, — она щелкнула пальцами по тошнотно-розовой склянке, — по цвету точно ужасные вулканические прыщи, которые я наколдую на твоем лбу. — Это уже похоже на идею фикс. — Или мне лучше плеснуть в тебя какой-нибудь кислотой? Только, боюсь, это разгонит всех твоих подружек. Драко погано усмехнулся. — Кис-са, — аж зубы свело, — я тебя расстрою, но девчонки ведутся не только на мое лицо. И даже под слоем кислоты я буду симпатичнее, чем ты. Как. Же. Ее. Страшно. Бесили. Его. Намеки. На. Ее. Уродливость. Серьезно, как будто Пенси красивее обезьяны. Черные волосы не так густы, какими должны бы быть. Глаза совсем маленькие и с короткими ресницами. Зато у нее соблазнительные пухлые губы, изящная фигура и наверняка нежная гладкая кожа. А у Джинни так и остались рубцы от прошлогодних наказаний. Шрамы будто огнем обожгло. Стало ужасно больно и обидно за себя и других ребят-гриффиндорцев. А Драко, между прочим, в то же время отсыпался в мягкой теплой постельке у себя дома. — Проверим? — почти натурально зарычала рыжая, хватая какое-то зелье с полки. Малфой приподнял бровь; презрение в его глазах читалась с легкостью. — Что, серьезно? Ты же гриффиндорка. Соблюдаешь правила, помогаешь ближним… чем вы там еще занимаетесь на досуге, зануды? А, точно, остаетесь после уроков взаперти с плохими мальчиками, так? — Ага, — обманчиво кротко согласилась Джинни. — В прошлом году у меня был большой опыт по части наказаний. Твои дружки об этом позаботились. Малфой изменился в лице и посерел на глазах. На скулах заходили желваки. — Они-не-мои-дружки! — на одном выдохе рявкнул он. Он ненавидел Пожирателей так же сильно, как и остальные, но не мог этого доказать в силу своего происхождения. Это было невыносимо. — Знаешь, корова, ты мне надоела. — Поэтому вместо защиты — нападение. — Лучше возвращайся в ту дыру, откуда ты вылупилась, и засунь одно из изобретений твоего папочки-магглолюба в… — Как же я тебя ненавижу! Девушка коротко размахнулась и швырнула пузырек. — Протего! Звон разбившегося стекла. Шум волшебного импульса, похожий на треск проводов. Черные следы сажи на полу. — Да ты бешенная, Уизли! — завопил слизеринец, представляя, что было бы, если бы зелье попало на его кожу. — Да тебя изолировать от людей надо! — Я тебя сейчас изолирую, ублюдок. Джинни вытащила палочку из кармана, Малфой молниеносно выхватил свою. — Ты же понимаешь, что сейчас не войдет старуха и не спасет твою з… — В отличие от тебя и твоего папаши я ни от кого не бегаю. — Отставь в покое моего отца! Растрепанные и злые, они стояли друг напротив друга. Поднятые палочки. Искривленные лица. Как два отражения. Рыжая прядь, упавшая на лицо, щекотала Джинни нос. Белые волосы точно так же мешали Драко. Одинаковым жестом они пытались смахнуть волосы, одинаково у них не получалось. — Сектусемпра! — Эскпеллиармус! Волшебные импульсы, как и в лазарете, столкнулись, отрикошетили. Прошлись по полкам, со звоном разбивая склянки. Зелья капали на пол, шипели, распространяли удушающий запах. Но волшебники не обращали внимания. — Что ты еще можешь, хорек? — прошипела Джинни, поднимая палочку снова. — Ты удивишься, киса. Круцио! — Протего! — Уизли едва успела поставить щит. Охнула: — Это же… непростительное заклинание! Малфой противно расхохотался. Так смеется человек, который хочется казаться опасным и крутым, но таким не является. — Ты что, забыла, с кем имеешь дело? — он закатал рукав рубашки, открывая Метку. Бледную, едва заметную, но все еще существующую. Навсегда заклеймившую Драко. — Пожиратель! — как будто выплюнул. — Смерти! — И-империо! — неуверенно взмахнула рукой Джинни, но вместо яркого луча света из палочки вырвалось несколько жалких искр. Блондин криво усмехнулся и сделал «страшные» глаза. — Что скажут старуха и Поттер? Джиневра, да тебе даже знать такие заклинания не положено, — он откровенно издевался. — Черт, это даже смешно! Неужели ты думала, что получится? Нужно больше злости. Нужно хотеть причинить боль! — Ты даже не представляешь, как я хочу, чтобы тебе было больно! — Но физическая боль — слишком неоригинально и неинтересно. Да и в магической дуэли Малфоя победить не так просто: грустно признавать, но по знаниям и способностям противники были примерно равны. Эх, если бы Джинни могла задеть его морально… Но слизеринец такой холодный и безразличный, что даже не понятно, как к нему подступиться. — С другой стороны, твоя мать уже причинила тебе боль, сделав своим сыном, — пожала плечами она, раздумывая, чтобы такого сказать: шуточки про отца уже не актуальны. А потом мир покачнулся. И девушка ощутила холодный камень стены спиной уже во второй раз за неделю. А кончик носа Драко снова коснулся ее кожи. Но это было совсем не романтично. — Хватит. Трогать. Моих. Родителей. Сучка. Даже не смей произносить их имена своим грязным языком! У Джинни воздух застрял где-то в диафрагме. Потому что глаза, пылающие гневом, были такими… красивыми. Серо-седыми. А по краям радужки — голубые льдинки. Черные ресницы касаются белой кожи. Потому что дыхание вроде бы ненавистного слизеринца мятой и табаком щекотало щеку. И это было первым сигналом, который Уизли пропустила. — Ты поняла меня?! — заорал Малфой, встряхивая девушку за плечи. Только тогда она пришла в себя и рванулась из его рук. Занесла ладонь для пощечины, но Драко перехватил ее за запястье и больно сжал. «Черт, совсем как в том глупом маггловском фильме, который показывала Гермиона…» — что-то подобное пронеслось у рыжей в голове, прежде чем она рявкнула: — Отпусти, хорек! — и пнула Драко в коленку. Парень скривился и разжал пальцы. Джинни мгновенно отскочила от стены и обошла его по кругу, держа палочку перед собой. Пятясь, отошла к двери, нащупала ручку за спиной. — Ты ненормальный, — прошептала она. — Я с тобой ни секунды здесь не останусь! — Уизли резко распахнула дверь и вылетела в коридор, медленно и четко застучала каблучками по полу, превращая свое тактическое отступление в красивый уход победителя. И плевать, что проиграли они оба. — Куда ты, сучка? Я не буду разгребать это дерьмо один! Вернись, блять! — Блондин, наверное, впервые не задумывался о красоте своих действий; он снова бежал за гриффиндоркой. Такое положение вещей начинало его доставать. — Уизли! Ты в конец охренела? Коридор пролетал за коридором. По расчетам Джинни уже должна была появиться лестница, но, увы, на нее даже намека не было. Малфой что-то орал насчет ее тупости, и самостоятельно она наверняка не смогла бы даже вернуться обратно в кабинет, не то что выбраться наверх. Все это угнетало. — Уизли! Она остановилась и уже собиралась сказать все, что думает о его мнении, и даже начала разворачиваться, но так и застыла с открытым ртом. Потому что из слабо освещенного закутка справа выглядывала, насмехаясь, кроваво-красная надпись. «ТАЙНАЯ КОМНАТА ОТКРЫТА!» Драко замолчал. Постоял рядом с ней, задумчиво вздыхая, и подошел поближе. Нагнулся к темному углу, чтобы рассмотреть что-то на полу. Гриффиндорка невольно прижала руку ко рту, затаила дыхание. Почему он так долго не выпрямляется? — Уизли… Девушка сделала несколько опасливых шажков и едва сдержала вскрик: у двери, ведущей неизвестно куда, лежал ее хороший приятель Дин Томас. С помертвевшим лицом, застывший в нелепой позе — как будто пытался открыть дверь и убежать от неведомой опасности. — Дин? — позвала Джинни. — Дин?! — Уизли… — Драко, поколебавшись, положил руку ей на плечо, но рыжая мгновенно сбросила ее. — Ты понимаешь, все повторяется! — у нее были совершенно сумасшедшие глаза. — Дин — полукровка. И то, что… кто? — теперь живет в Тайной Комнате, решило очистить мир от него. О, Мерлин! Он что, мертв? Малфой неопределенно пожал плечами и недрогнувшими пальцами обхватил запястье «статуи». Несколько секунд он напряженно смотрел в стену невидящим взглядом, Джинни нервно покусывала губы. — Он жив, — вынес вердикт блондин в итоге. — Идем, — он дернул Уизли. — Надо позвать старуху!.. Или… не знаю, кого-нибудь еще. «Кого-нибудь взрослого и сильного, кто справится с этим», — говорил голос в его голове, но парень надеялся, что Джинни не слышит отголоски этих слов в его интонации. — Я не знаю, как выйти, — отчаянно прошептала гриффиндорка. Драко мотнул головой и распахнул ту самую дверь, притаившуюся среди камней стены. За ней оказалась лестница — выщербленная и скрипучая, совсем не такая, по которой ученики (не слизеринцы) обычно спускались в подземелья. По этой было страшно идти, но Малфой — брезгливо, едва ли не двумя пальцами — поддержал ее за локоть. — Кто это делает? — будто бы в пространство спросил он. Джинни покачала головой. — Пока не знаю. Но я найду его. — Наверное, не стоило говорить такое при том, кого ее родной брат подозревал во всех злодеяниях. — Это кто-то не младше моего курса. Или тот, кто любит копаться в старых книжках… — Ясно. Значит, шерстим старшекурсников и ищем заучек среди малышни. — Извини? — девушка вопросительно приподняла брови. Она не ослышалась? — Шерстим? Ищем? Мы? — Драко Малфой вместе с осквернительницей рода? Джинни даже украдкой выглянула в окно: не пошел ли на улице дождь из галеонов. Слизериниц не ответил. Перескочил через несколько ступенек и спросил: — Как ты думаешь, кто это может быть? — Мои друзья подозревают тебя. — А ты? — А я мыслю логически. Ты же был со мной в обоих случаях. Разве что… у тебя есть сообщник? — Драко усмехнулся. — Но мотива у тебя все еще нет. Творить такие дела сейчас не в твоих интересах. Неприятно, но разумно. *** Ход мыслей рыжей Уизли нравился Малфою. Оказалось, она умеет думать головой, а не идти на поводу у чувств, как всегда казалось ему. Быстро и легко отказалась от эмоций — «Я найду его» вместо рыданий над Дином — и разложила все по полочкам — «Это кто-то не младше моего курса», «У тебя нет мотива». Пэнси на ее месте завизжала бы и повисла на его шее, царапая кожу длинными ногтями. А Астория пожала бы плечами и заявила бы, что так с грязнокровками и надо поступать — поэтому она ужасно нравилась отцу в свое время. Еще больше Драко нравился испуг в глазах Джинни во время его вспышек. Появлялось ощущение, будто у него есть власть над ней. Потом она начинала злиться. Это было весело. Перепалки с Уизли вообще забавляли блондина, но… с тех пор, как кто-то сказал что-то похабное о ее волосах, они не выходили из его головы. Какие они на ощупь? Как легко они скользят между пальцами? Чем пахнут? Это было иррационально. Но это было, как бы Драко не хотел отрицать. В конце концов, он ведь согласился с ней. И это было первым сигналом, который Малфой поймал.