Circulus vitiosus

— Где вы нашли Дина? — отрывисто спросила МакГонагалл, сжав палочку тонкими пальцами до белизны костяшек. Все то время, пока Джинни рассказывала о произошедшем сухими фактами, профессор молчала; только раздувались тонкие ноздри. А теперь, когда вместо занудного и бесполезного почему-вы-покинули-место-наказания или панического что-же-будет-с-Хогвартсом, задала вполне осмысленный и по-деловому четкий вопрос, Малфой даже зауважал ее. Гриффиндорцы поразительно удивляли его в последнее время. — Ну… это было где-то в подземельях… — растерянно пробормотала Уизли, беспомощно оглядываясь на Драко. Тот фыркнул: уже понял, что рыжая обладает топографическим кретинизмом, обостряющимся в нижних коридорах. — Там висела картина в деревянной раме. Монах-аскет с очень длинными волосами, нагой. У него на груди был… Директор кивнула, прерывая его. — Финеас, — негромко позвала она, и мужчина на крайнем левом портрете у окна встрепенулся, недовольно нахохлился, делая вид, что его оторвали от очень интересного сна. Конечно, он притворялся. Ни для кого ни было секретом, что все портреты ужасно любили быть в курсе чужих секретов. Поэтому ни Джинни, ни Драко не сомневались, что сопение, доносящееся с картин бывших директоров школы, — всего лишь фальшивка. Только Дамблдор мудро и спокойно смотрел на них, сверкая стеклами своих очков-половиной. — Вы что-то хотели, госпожа директор? — ирония в голосе Блэка подсказывала, что, как представитель настоящей чистокровной семьи, он не любит не только магглов и магглорожденых, но и женщин, занимающих высокие посты. МакГонагалл не обратила на шпильку внимания. — Финеас, будьте добры, навестите сэра Бендито. Там должен быть мальчик… — Этот сэр храпел на весь коридор, так что вряд ли он чем-то поможет, — выразительно хмыкнул Малфой. Утрирует, конечно, но ведь правда — портрет спал (по-настоящему, а не как обычно, это было видно), хотя рядом разворачивались нешуточные страсти. Старый директор только отбросил мантию назад и гордо зашагал вглубь картины, бросив напоследок: — И не таких будили, юноша. Блондин передернул плечами. Мужчина ужасно напоминал ему кого-то из родни, что было неудивительно: Нарцисса родилась в семье Блэков, тогда еще не обесчещенной некоторыми ее членами, и, очевидно, Финеас являлся парню каким-нибудь троюродным много-раз-прадедушкой. Профессор МакГонагалл проводила нарисованного коллегу взглядом, а потом вновь повернулась к детям. И отрезала: — С вас на сегодня достаточно. Вернитесь в свои гостиные, — тоном, не допускающим возражений. Хотя Уизли и пыталась что-то пискнуть в ответ, мол, она уже взрослая, пережила столько всего и имеет право знать, что случилось с ее другом. Драко на Дина было плевать. Но осознание того, что он снова может стать пешкой в игре взрослых, сводило с ума. — Профессор, мы хотим… — Черта с два я куда-то пойду! Мой о… Вежливая Джинни, наглый Драко — директор прервала обоих, хлопнув ладонью по столешнице. — Минус пятьдесят очков и Гриффиндору, и Слизерину. И я вычту еще сотню, если вы немедленно не покинете кабинет. А потом напишу вашим родителям. Она выжидающе посмотрела на учеников. И Малфой уже хотел было заявить, что очки волнуют его меньше всего, но в последний момент махнул рукой. Тем более, что гриффиндорка, поджав губы совсем как ее декан, нехотя встала и поплелась к выходу: она хорошо знала свою учительницу и поэтому не собиралась тратить время на бесполезный и заранее проигранный спор. — Мисс Уизли, мистер Малфой… кхм, я считаю, что ваше наказание можно считать завершенным. — А потом, когда слизеринец закрывал за собой дверь: — Профессор Дамблдор, позовите Филиуса и Помону. Боюсь, история повторяется. Но, что ответил великий волшебник, Драко уже не слышал. Уизли тем временем успела спуститься на несколько пролетов. Она медленно ковыляла по лестнице, и из окна на нее лился послеполуденный солнечный свет, заставляя волосы гореть, подобно магическому негасимому пламени. И Малфой на миг замер, задержав дыхание. Девушка тоже остановилась, почувствовав его взгляд, и, обернувшись, прислонилась к подоконнику. Скрестила руки на груди. — Хочешь прожечь дырку в моей мантии? — Что ты. Я же не хочу ставить тебя в неловкое положение и заставлять ходить в лохмотьях весь год. — Блондин ухмыльнулся. — Ой, прости, ты же уже ходишь. Джинни покраснела сразу и лицом, и шеей. Обидно было вдвойне. И если к шуточкам по поводу ее финансового положения она почти привыкла, то слизеринец, который поддержал ее в трудный момент и вообще оказался не таким уж плохим парнем, буквально нанесший удар в спину — подкосил. Конечно, ей следовало этого ожидать, но она не ожидала. Поэтому разозлилась. — Сколько можно, Малфой? Всю жизнь будешь кичиться богатством, которое принадлежит не тебе? — Как пощечина. — А ведь мне показалось, что ты немного лучше, чем я думала… А… А прав был Рон! А… А знаешь, почему ты постоянно прикрываешься отцом и своей чистой кровью? Потому что ты сам, Драко Малфой, не представляешь из себя ничего! Ты просто маленький… Парень рыкнул сквозь зубы. Ему хотелось схватить эту замарашку из хлева, позволившую себе презирать и осуждать его, за горло и как следует приложить об стену. Тогда в ее светлых глазах снова появится тот дикий ужас, а дыхание станет рваным, сбитым. А он будет ловить его и… Стоп. «Это клиника, парень». Совершив невероятное усилие, холодный и расчетливый Малфой снова возобладал над импульсивным Драко. И он только саркастично посмеялся над тем, что Уизли, наученная горьким опытом, уперла кончик своей палочки ему под кадык. — Успокойся, трусиха, больно надо об тебя руки марать. — Небрежным движением руки он отвел угрозу от своей шеи. — Видимо, надо, — фыркнула Джинни, не опуская руки. — Хотя, если честно, я вообще плохо понимаю, что тебе надо. И зачем ты таскаешься за мной хвостиком? — Что?! Сначала у слизеринца возникла мысль — а не подвел ли его слух? Может, ему пора пользоваться специальными заклинаниями или просто почаще чистить уши? Но лицо рыжей говорило об обратном: он услышал именно то, что она пыталась до него донести. — Разве я не права? Куда не пойду, ты тут же оказываешься там! Чего ты хочешь, Малфой? Это было чересчур для него. И девушка с длинными огненными волосами и четким умом, способным влюбить в себя, которая открылась ему недавно, померкла. Осталась осквернительница крови, гриффиндорская шлюшка. Драко сделал широкий шаг, сокращая расстояние между ними, и буквально выплюнул девушке в лицо: — Хочу, чтобы ты сдохла следующей, Уизли. *** Джинни спустилась вниз медленно. Губы у нее дрожали от сдерживаемой злобы и обиды. Как же она жалела о том, что впала в ступор сначала: Малфой успел скрыться в коридорах школы прежде, чем она ударила его в нос. А увидь она слизеринца сейчас — не задумываясь, размазала бы по стенке каким-нибудь запрещенным заклинанием. «Вот же ублюдок. Больной козел. Ненавижу». Этажи сменяли друг друга, лестница казалась бесконечной, но в итоге девушка все-таки оказалась в холле и, с трудом отворив тяжелую дверь, вышла на улицу, замечая, что октябрь уже начал брать свое в природе. Например, солнце успело позолотить верхушки деревьев, хотя трава под ногами еще была зеленой, а в огороде у Хагрида дозревали тыквы к Хэллоуину. Уизли поежилась от прохладного ветра и побрела к полю для квиддича. Она хотела поговорить с Гарри обо всем, что произошло с ней. Последнее время они не очень часто общались из-за уроков и наказаний, только иногда перебрасывались как-дела-хорошо-люблю. Но никакого отчуждения между ними не было, и девушка знала, что сможет выплакаться. А это ей было ой как нужно. — Эй, Джинни! — еще издалека замахал ей Гарри. Слизеринская команда только что закончила тренировку, и теперь ребята в красной форме приступали к обсуждению стратегии; Гермиона с книгой привычно устроилась на трибунах. — Неужели ты вырвалась из подземелья? Как тебе удалось? Победила дракона? — засмеялся Симус, помахивая битой. Джинни улыбнулась через силу, обняла Поттера, несмотря на звуки крайнего недовольства, которые издавал Рон, и подмигнула Финнигану: — Я же не могла пропустить тренировку. — А, когда все немного отвлеклись на Денниса, предположившего, что в хранилище Снейпа может скрываться и дракон, рыжая шепнула парню: — Гарри, надо поговорить. Это очень важно. Мальчик-который-выжил сразу посерьезнел и кивнул. — Все, хватит болтать, берите мячи и в воздух! — скомандовал он, подкрепляя слова нехитрым заклинанием, открывающим ящик. Ромильда с лихим воплем подхватила квоффл, Симус примерился битой к бланджеру. Гарри проводил тоскливым взглядом взмывший в синь снитч, дождался, пока команда взлетит повыше, и кивнул Джинни: — Что случилось? — Гарри, — гриффиндорка пронзительно и отчаянно посмотрела ему в глаза и выпалила: — Дин парализован. Мы нашли его в подземелье, а на стене была надпись… — Враги наследника трепещите? — Что-то вроде того. И я тут подумала… Ты больше не слышал никаких странных голосов? Поттер тяжело вздохнул и почесал переносицу. Потому что как раз утром, когда он только открыл глаза, ему почудилось, будто кто-то прошептал что-то в ухо, невыносимо растягивая шипящие. Когда парень надел очки, увидел, что рядом никого нет. И решил, что это было всего лишь остатком сна. Как видно, зря. — Слышал, да? — Джинни прищурилась. — Гарри, это нехорошо. Мне постоянно кажется, будто я снова вернулась на первый курс. — Эй, Джинни, все хорошо. Сейчас все по-другому: я не позволю никому причинить тебе вред, — Гарри привлек ее к себе, и девушка уткнулась носом ему в плечо. Теперь ей были видны трибуны, где Гермиона с тревогой периодически поднимала голову, чтобы посмотреть на них, и она просто закрыла глаза. — Я люблю тебя, Гарри, — прошептала Джинни, не уверенная до конца, что парень слышит ее. В его объятиях она совсем забыла, что хотела пожаловаться и на противного Драко Малфоя. Она вообще забыла о злобном хорьке. *** В гостиной факультета было пусто, поэтому Драко совсем не аристократически развалился в любимом кресле Забини, положив ноги на стол. Носком ботинка он сбил чей-то кубок, но даже не обратил на этой внимания. Его же собственные слова пульсирующей болью отдавались в висках, и это все, что волновало парня. Хочу… хочу… хочу… Сдохла… сдохла… сдохла… Уизли… Уизли… Уизли… Там, на лестнице, прежде чем повернулся на каблуках и спустился вниз, он успел увидеть, как в глазах гриффиндорки растерянность стремительно сменяет злость. Разглаживается складка на лбу, плотно сомкнутые губы приоткрываются. Даже пальцы, до этого сжатые в кулаки, невольно дрожат, будто пытаются ухватить воздух. Это должно было бы быть забавным, но Малфой тошнило от одного воспоминания. Потому что, когда улеглась ярость, он понял, какую ляпнул глупость. — Она сама виновата, — в пространство кинул блондин. — Она не смеет ни в чем меня обвинять. И уж тем более говорить, что я бегаю за ней. Он. Бегает. За. Уизли. О Боже. Какая глупость. Драко откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. Да, он признает, что рыжая может быть симпатичной, если ее нормально одеть и расчесать. Но, хотя она далеко не глупа, твердит о равенстве и справедливости так же часто, как Пенси и Астория обсуждают дизайнерские шмотки. Всегда, то есть. А еще она осквернительница крови. И Уизли. Парень просто упал бы в собственных глазах, если бы влюбился в такую. Поэтому предположение гриффиндорки было унизительным. Крайне унизительным. И Драко все еще ненавидел ее за это, не хотел видеть, придумывал всякие кары, но… То, что он сказал, было лишним. Особенно, если учесть, что он вовсе не хотел, чтобы она умирала. Перепалки с этой жалкой замарашкой вдруг стали нужны, как воздух, хотя Малфой и предпочитал не думать, почему. Драко вздрогнул, когда дверь за его спиной кто-то распахнул пинком. Комната сразу наполнилась шумом и суетой: команда вернулась с тренировки (неужели прошло уже так много времени?). Блейз кого-то хрипло и сердито отчитывал, щебетали девушки, ходившие поглазеть на игроков, самые ярые болельщики бились об заклад, что в этот год кубок точно достанется Слизерину. — Эй, а вот и капитан! Прохлаждаешься? — Нотт плюхнулся на диван напротив, вскрывая бутылку сливочного пива. — А как же твое наказание с этой крошкой Уизли? Блондин фыркнул. — Закончилось. — И дернул друга за тренировочную мантию, провонявшую потом и сыростью: — Блейз, вы настолько убоги, что Тео пытается напиться детским лимонадом? Нотт проворчал что-то о том, что крепкий алкоголь в середине дня пьют только последние пьяницы, а Забини рассмеялся и, присев на край стола и свистнув проходящей мимо Дафне в короткой юбке, заверил: — В этом году у нас классная команда, если бы еще капитан почаще появлялся на тренировках… — Первый матч — с Пуффендуем — уже через месяц, — покачал головой Драко, пропустив укол. Пэнси присела на ручку его кресла, делая вид, что полностью сосредоточена на подпиливании ногтей. Астория с недовольным лицом скинула ноги Малфоя со стола (она ненавидела, когда он так делал), а потом устроилась у парня на коленях (он ненавидел, когда она так делала). — Самое главное — победить Гриффиндор, — нахмурился Блейз. — А у них в этом году Финниган с битой и Уизли-охотница. Смекаешь? — И кто только взял эту уродину в команду? — сладким голосом протянула Гринграсс-младшая, гладя капитана по бедру. — Скоро у них Грейнджер летать будет, а эта грязнокровка едва на метле держится. — Вот смеху-то было бы, — поддержала ее Пэнси. — Ну, а Финниган, — лениво добавил Драко, — умеет только взрывать все вокруг. Забини не разделял веселья друзей. Когда Дафна вернулась с выпивкой, он залпом опрокинул поданный кубок и покачал головой: — Вы все видели, что вытворяла Уизли в прошлом году. А ведь она не ловец по натуре! Как охотница, она намного опаснее. А Финниган… у него есть много причин ненавидеть всех нас. Когда бита будет у него в руках, он не упустит шанса ей воспользоваться. Друг говорил разумные вещи, Малфой понимал это, но думать о стратегии игры или чем-то таком не хотелось, когда Астория в сексуальном платье ерзала у него на коленях, а Пэнси томно дышала прямо в ухо. Обе девушки метили на место невесты блондина, а он, пока ему нравились игры девушек, позволял думать, что у них есть шансы. — А у меня есть для вас свежая сплетня, — заговорщически подмигнула Дафна, когда Блейз лег на диван, положив голову ей на колени. Остальные слизеринцы разошлись по своим делам, за столом осталась только кучка друзей, поэтому разговоры начинали быть интересными. — Кто-то лишил кого-то девственности? — хохотнул Нотт. — Фи, — старшая из сестер Гринграсс поморщилась. — Тебе бы только… Нет, сегодня одного парня-полукровку нашли парализованным. Такой хорошенький мальчик из Гриффиндора, не помню его имени… Драко помнил, но не стал подсказывать, а глотнул огневиски прямо из горла. — Похоже, кто-то опять взялся за очищение крови, — закончила Дафна, перебирая волосы своего парня. — Надеюсь, следующей будет грязнокровка Грейнджер, — злобно фыркнула Пэнси, отбрасывая пилку. Астория неопределенно пожала плечами. — Интересно, кто такой смелый? — прищурился Малфой. Он злился на Джинни, но об их уговоре помнил. Найти того, кто стоит за этим. — Министерские ищейки везде ищут Пожирателей, а он так непрозрачно копирует Темного Лорда… — Может, это она? Что за мужской шовинизм? — вскинулась Астория, откинув на спину светлые волосы. Пахнущие цветами пряди защекотали кожу блондина. — Перестань, детка, ты сама всегда говорила, что девушки — хрупкие и нежные существа, — улыбнулся он; парни дружно засмеялись. — Как будто кто-то из вас способен свернуть шею петуху, чтобы писать его кровью. — Драко в свое время узнал у отца все подробности; в отличие от многих он даже знал, что Реддлу и василиску помогала, пусть и не по своей воле, маленькая Уизли, хотя Дамблдор усиленно скрывал это. Гринграсс-младшая вспыхнула, спорхнула с его колен и, круто виляя бедрами, удалилась в сторону спален. Ее сестра, словно извиняясь, пожала плечами, Нотт и Блейз снова загоготали, а Малфой, закатив глаза и чмокнув Пэнси, направился за девушкой. Астория ждала его в сумраке лестницы. Несколько локонов вылезли из прически, упав на лоб, глаза горели, пальцы были сжаты. Обычно такая изящная и манерная, сейчас она остро напомнила парню одну замарашку. Гнев снова затопил его с головой, ворвался в сознание, вытесняя разум. Драко рывком притянул красавицу к себе и поцеловал — страстно и жестоко. Его руки скользнули вниз, задирая подол платья. Астория ойкнула, ее бровки выгнулись домиком. А слизеринец неожиданно подумал, что было бы забавно, если бы сейчас перед ним стояла Уизли и подобное выражение появилось бы на ее лице.