Circulus vitiosus

За завтраком Гарри отчаянно зевал и клевал носом: вот уже неделю он едва ли мог поспать спокойно — снились полузабытые отголоски событий многолетний давности. Темный сырой коридор, бледный и высокий Том Реддл. И девочка, маленькая рыжая девочка, лежащая на полу, бессильно раскинув руки. «Джинни!» — каждый раз кричал худенький мальчик и бежал, поскальзываясь на мокром камне, к ней, бросаясь наперерез огромной змее… — Гарри! — воскликнула настоящая, живая и совсем взрослая Джинни, присаживаясь на скамью рядом. Поттер тряхнул головой и почувствовал сладких запах, идущий от волос девушки. Кошмар медленно отпускал, уступая свету дня. — С тобой все в порядке? — нахмурилась Уизли, намазывая абрикосовый джем на тост. В стакан она налила немножко молока. — Ты выглядишь очень усталым. — И кричишь во сне, — прочавкал кто-то, сидящий напротив, но скрытый листами газеты. Рыжая привстала, чтобы заглянуть за край, и увидела собственного брата, увлеченно набивавшего рот яичницей с ветчиной. Гарри поперхнулся яблоком. — Давно ты здесь? — он озадаченно почесал затылок свободной рукой. — С самого начала, — крошки вылетали изо рта Уизли, и его сестра немедленно отодвинулась на самый край стола. — Гарри, что такого случилось, что ты не замечаешь лучших друзей? — веско спросила Гермиона, резким жестом складывая газету. Она прищурилась и строго посмотрела на друга, а потом заправила непослушные волосы за ухо и полила вафли сгущенкой. Все трое дружно посмотрели на мальчика-который-победил, а Гарри в свою очередь только пожал плечами. Ну не рассказывать же им в самом деле… Это же так глупо, нет? — Гарри, — Джинни пронзительно посмотрела ему в глаза. — Что случилось? Девушка подперла щеку кулаком и прикусила губу. Гермиона выразительно постучала пальцами по столу, а Рон даже отложил ложку. Ну, на секунду: чтобы переглянуться с девчонками. После с удвоенным аппетитом принялся за свой завтрак. Поттер набрал побольше воздуха в легкие и на выдохе начал рассказ. — Мне снятся кошмары. — Когда Гарри снятся кошмары, хорошим это не заканчивается, — фыркнул Рон. — Перестань! — зашикали гриффиндорки. «Но это так», — говорило лицо обжоры. Гарри почесал затылок. Он уже понял, что от серьезного разговора ему никак не уйти, но начинать не хотелось. Даже в его собственной голове все это казалось бредовым, а уж будучи произнесенным вслух… — Я не хочу показаться паникером, но такое чувство, будто все повторяется. Мы уже говорили об этом: василиска больше нет, нет и другого похожего монстра, нет и Волан-де-морта, — но… Мне постоянно снится, как я сражаюсь с василиском и… проигрываю. — Гарри серьезно взглянул на свою девушку и крепко сжал ее ладонь. — Там ты умираешь, Джинни. Рон закашлялся, но девочка-Уизли даже бровью не повела. — Ерунда. Я больше не запуганная одиннадцатилетняя девочка. Теперь я могу постоять за себя, — отрезала она, сверкнув глазами. — Да, но мы даже не знаем, с чем столкнулись, — покачала головой Гермиона. — Мы? Столкнулись? Мы что, снова будем геройствовать? — ужаснулся Рон. — А я-то думал, спасли мир, теперь можно и отдохнуть, расслабиться… поучиться? — он кинул взгляд на Грейнджер, ища поддержки. Но волшебница только поджала губы — совсем как МакГонагалл (и Гарри, и Джинни тут же пришла в голову мысль, что когда-нибудь она обязательно станет если не директором Хогвартса, то какой-нибудь важной шишкой в Министерстве). — Не слышала ничего более безответственного, — фыркнула отличница и поднялась со своего места, поправляя юбку. — Хочу успеть взять несколько книг в библиотеке до пары. Увидимся. И упорхнула — стремительно, прижав к груди тетради, прикусив губу и глядя куда-то в пустоту. — Она действительно пересмотрела свои приоритеты, — присвистнул Рон вслед. Поттер снова повернулся к Джинни. — А ты что думаешь? Гриффиндорка, прикусив рыжую прядь, молчала добрые полминуты, а потом быстро оглянулась через плечо и пробормотала: — Это не то, чем хочу сейчас заниматься. И, даже не попрощавшись, ничего не объяснив, выскочила из-за стола и почти бегом бросилась к двери. Друзья переглянулись. — Все девчонки — сумасшедшие, — тоном, полным уверенности, заявил Рон. А Гарри с тревогой посмотрел в сторону, куда бросила взгляд его девушка несколько секунд назад. Посмотрел, чтобы встретиться глазами со сверкающими холодной ненавистью глазами Малфоя. *** Джинни, дробно стуча каблучками потрепанных полусапожек, пересекла Большой Холл и решительно спустилась во двор. В лицо сразу подул теплый пыльный ветер, заставляя прикрыть глаза и задержать дыхание. Волшебница чихнула, с сомнением посмотрела на прохладный коридор за спиной и, ослабив узел галстука у горла, двинулась к старому огромному дубу, что раскинул ветви над озером. В хорошую погоду там, между его поистине гигантскими корнями, ученики делали домашнее задание, устраивали пикники или же просто общались. Поздно вечером, когда школьный двор пустовал, девочки выбегали сюда оплакать свои любовные неудачи. Плакать гриффиндорка не собиралась, а вот подумать — с удовольствием. Маленькая мисс Уизли собиралась расположиться поближе к озеру: так, чтобы спиной прислонившись к шершавому стволу и сбросив ботиночки и чулки, можно было опустить ноги в еще прохладную после ночи воду. Обычно каждый стремился занять это место первым, но сейчас-то все с аппетитом завтракали, поэтому берег был в полном распоряжении рыжей. Или нет. Прислонившись к заветному корню, дремал немолодой мужчина в мантии с заплатками. — Римус? — удивленно вскинула брови Джинни. И тут же, вспомнив, что она не дома, а в школе, поправила саму себя: — Профессор Люпин? Оборотень вздрогнул и невидяще посмотрел на девушку, сонно хлопая ресницами. Потом он словно очнулся: устало, но тепло улыбнулся и похлопал по траве рядом с собой. — А ты ранняя пташка, да, Джинни? — тихо рассмеялся учитель, проводя ладонью по седоватым волосам. — Профессор, почему вы спите… здесь? Люпин неопределенно повел плечо и дотронулся указательным пальцем до своего носа. Он скользнул глазами по водной глади, еще не нарушаемой играми гигантского кальмара, и замер, глядя на горизонт, где занимался рассвет. Уизли тоже взглянула на поднимающееся солнца, но, как ни странно, ожидаемого ответа не нашла. — Профессор, что-то случилось с Тонкс?.. С малышом? — уже с тревогой в голосе спросила она. Тогда мужчина очнулся и поспешил успокоить свою ученицу: — Нет, что ты! У них все хорошо. Сейчас они гостят в Норе, потому что родители Тонкс уехали в отпуск, но в целом… — Джинни прищурилась, и он рассмеялся. — Джиневра, не стоит обращать внимания на выходки старого безумца. Мне всего лишь не спалось с утра, и я спустился встретить рассвет. Но… кажется, чуть не проспал его. Почему-то гриффиндорке все равно казалось, что он врал. По крайней мере, недоговаривал. Слишком бледным было лицо преподавателя, а под глазами залегли серые тени. Словно каждую ночь его мучили кошмары. «Неудивительно, — вздохнула Джинни про себя, — он чуть не потерял всю семью разом», — накрыла руку Римуса своей ладошкой, сочувственно сопя. Они немножко помолчали. О чем думал Люпин, Джинни не знала, но у нее самой в голове упорно вертелась навязчивая мысль — она соврала Гарри! И самое главное — почему! Потому что они с Малфоем начали расследование раньше. Они. С Малфоем. А смешнее всего то, что ей показалось, что будет предательством искать ответы вместе с «золотым трио». Предательство. По отношению к Малфою. К белобрысому хорьку. Девушка громко фыркнула, поражаясь абсурдности ситуации. Профессор с удивлением посмотрел на нее. — У тебя все в порядке? Джинни подумала пару секунд и кивнула. Не очень уверено. — Хорошо. А… с Гарри у вас все нормально? — волшебница изумленно вскинула голову: Люпин никогда — говоря «никогда», надо иметь в виду абсолютно ни-ког-да — не лез в чужую личную жизнь. В отличие от своей жены. — Я не хочу сказать ничего плохого, — пошел на попятную Римус, увидев выражение лица собеседницы, — но мне показалось, что вы… ведете себя иначе, чем летом. А Гарри — все-таки сын моего лучшего друга, я волнуюсь за него. Уизли неопределенно склонила голову к плечу. Что что-то изменилось в их отношениях, она чувствовала и сама, но понять, что именно — не могла. Просто… исчезла потребность постоянно находиться рядом с Гарри, смотреть ему в глаза, держать за руку. И исчезла она не в начале нынешнего учебного года, а, наверное, в середине предыдущего, когда гриффиндорке и ее Отряду Дамблдора стало не до любовных переживаний и гонок за хорошими оценками. Сейчас она могла с уверенность сказать, что любит Поттера. И не добавлять, что, когда представляет его лицо, через несколько секунд на него наплывает другое — с острыми скулами и светлыми прядями, упавшими на лоб. Брр. — Просто сейчас не то время, — видя, что Люпин ждет ответа, Джинни выпалила первое, что пришло в голову. — Мне страшно, профессор. Это… это чудовище, превращающее людей (и кошек) в неподвижные статуи, напоминает мне мой первый курс, — здесь девушка была искренна. — Василиск… Мужчина покачал головой. — Единственный в своем роде василиск мертв. Ты ведь сама видела его труп, разве нет? — Да, но… — Джинни, — учитель был очень серьезен, — поверь мне, это не чудовище. По крайней мере, не в том смысле, что ты думаешь. Рыжая испуганно округлила глаза и невольно схватила профессора за манжеты рубашки, снова забыв о том, что дала матери слово соблюдать субординацию. — Римус, о чем вы? — Джинни, василиск — единственное существо, способное убивать взглядом. Больше таких нет. Да и то — все жертвы, — он говорил так, будто пострадавших было много, и от этого съеденный завтрак поднимался к горлу, — живы, просто обездвижены. Значит, они должны были видеть отражение, а… — …Пол в коридоре, где нашли кошку, был сухой. А в подземелье, где был Дин, нет ничего, что может отражать. И он точно не носит с собой карманное зеркальце! — взволновано закончила гриффиндорка. Ей казалось, что разгадка близка — протяни руку и ухватишь за хвост! — но чем больше она размышляла над только что сказанным, тем туманнее становились мысли. Одно ясно: даже если до этих пор можно было представить, что василиск каким-то чудом выжил и снова взялся за дело, теперь эту версию следовало отправить в небытие. Но… кто, если не страшный змей? Девушка вопросительно посмотрела на преподавателя, лицо которого отражало внутреннюю борьбу — наверное, он решал стоит ли говорить то, что он собирается сказать, своей ученице. — А в таком случае, — наконец медленно произнес он, решив, что стоит, — я могу предположить лишь одно. Кто-то заколдовал Дина и Миссис Норрис. Заколдовал, используя очень и очень черную магию. В первое мгновение Джинни хотела спросить, насколько черная магия может быть черной, но, вглядевшись в лицо Римуса, поняла без слов. — Но я не представляю, кто из учеников мог бы сделать это. Мозги Уизли работали со страшной скоростью. И Дин, и противная кошка были найдены в подземельях. Причем, так, куда обычно никто не суется. Никто… кроме слизеринцев, конечно! «Вы слишком добрый, поэтому и не представляете», — вертелось на языке, но Джинни промолчала. Нельзя говорить взрослым о своей догадке: вряд ли ей поверят без доказательств. Значит, надо их найти. — Джинни, по твоим глазам вижу: ты что-то задумала. Остановись, пока не поздно, — предостерег оборотень. — А если что-то знаешь… — Профессор Люпин! Скользя краем мантии по мокрой от росы траве, к ним спешила профессор МакГонагалл. Крылья носа директора раздувались от гнева, и без того тонкие губы — сжаты в нить. А когда женщина увидела пальцы Джинни, все еще комкающие рукава мужчины… Рыжая мгновенно отдернула руки и на всякий случай спрятала их за спину. — Я ищу вас все утро! Нам надо срочно поговорить с вами. Сейчас же. — Римус извиняющееся улыбнулся девушке и, поднявшись, направился к замку. МакГонагалл прежде чем уйти кивнула рыжей: — Мисс Уизли, советую вам быть осторожнее и не создавать гнусные слухи. Сначала обжимаетесь в коридоре со слизеринцем, потом держитесь за руки с профессором… Джиневра, что скажет ваша матушка? Что? *** Драко неторопливо спустился во двор вслед за ручейком слизеринцев. Пенси немедленно повисла на левой руке, вцепившись пальчиками с изящным маникюром в локоть и положив голову на плечо. Правое уже оттягивала школьная сумка, поэтому Астория, грамотно оценив положение и отрепетированным движением откинув светлые волосы на спину, поплыла к скамейкам. Малфой отстраненно проследил за тем, как мелькают стройные ноги, затянутые в ажурные чулки, полюбовался тем, как лучи раннего солнца скользят по идеально прямым прядям. «Надо замутить с ней серьезно», — осознал вдруг блондин и уже почти сбросил руки Пенси со своей, как легкое дуновение ветра донесло до его носа аромат новых духов девушки. Что-то сладкое, ванильное… Черный локон мазнул по щеке, Паркинсон ослепительно улыбнулась в ответ на задумчивый взгляд и легко побежала к подружке-сопернице. Астория была загадочной, умной и красивой, как фарфоровая кукла. Пенси — живой, шаловливой и обаятельной. И Драко просто не видел потребности выбирать кого-то одного (иногда на него находило, как только что, но отпускало так же быстро). Но ни никого из девушек он не видел в роли своей жены. Будь отец в порядке, он бы уже надавал сыну затрещин. «Астория — лучшая партия для тебя! А Пенси — милая девочка, можешь встречаться с ней по выходным». Но Люциус гнил в тюрьме, а Драко считал, что думать о свадьбе ему еще рановато. Мать не вмешивалась. Блондин почувствовал, как становится жарко — как всегда от воспоминаний об отце. Он и сам не понимал, почему так злился. На него, на себя, на тех, кто не осторожно упоминал имя Малфоя-старшего. Наверное, дело в том, что он потерял ориентир в жизни, когда идол-Люциус упал со своего пьедестала. — Драко! Иди к нам! — окликнула его Пенси, а Астория кокетливо закинула одну ножку на другую. Тогда-то парень и понял, что все это время стоял, не двигаясь и едва дыша. Небрежным взглядом он мазнул по берегу. Несколько миленьких когтевранок, прыщавый пуффендуец… Взгляд споткнулся, наткнувшись на рыжую макушку, склоненную над какой-то книгой. Джинни грызла кончик пера во рту и, Драко мог бы поклясться, едва ли видела, что написал на старых страницах давно умерший автор. Он махнул подружкам рукой и совсем не аристократично плюхнулся по другую сторону большого корня, на который опиралась Уизли. Если она и заметила его появление, то виду не подала. — Никто из моих не делал этого, — без предисловий заявил Малфой, усиленно делая вид, что обращается к облакам на небе. Но краем глаза он наблюдал за девушкой. Рыжая вздрогнула. Испуганно подняла голову, но, увидев своего врага, тут же отвернулась. Едва размыкая губы, процедила: — Откуда ты знаешь? — У меня свои методы. Драко хмыкнул. Вряд ли хорошистке-гриффиндорке понравится то, что он подмешал целый флакон сыворотки правды в бочонок с огневиски на последней вечеринке в гостиной факультета. — И я должна тебе просто так поверить? — насмешливо спросила невозможная Уизли, постукивая кончиком пера по корешку своей книги. — А вдруг ты кого-то покрываешь? Может, одну из своих де-евушек? Блондину совсем не понравился ее тон. — Не девушки они мне, — буркнул он. Опомнился. Оправдывается! И перед кем? — Короче, дело твое, верить или нет. Я сделал, что обещал. Да, он помнил, что они с Уизли поссорились сильнее, чем обычно, но разве это повод не выполнять свое обещание? Драко все-таки был воспитан в семье настоящих аристократов, а они, как известно, дорожат своей честью. Да и, говоря откровенно, ему просто было интересно. Обычно он был антагонистом и теперь хотел попробовать себя в роли того, кто ловит злодеев. Фыркнув, он потянулся и кошачьим движением взвился на ноги. Но холодные пальцы сомкнулись на запястье и с силой потянули вниз. Малфой удивленно взглянул на волшебницу, но поддался. Джинни вещала с непроницаемым видом: — Кое-кто сказал мне, что здесь замешана черная магия. А кто может пользоваться ей? Трудяги пуффендуйцы? Или когтевранцы в целях повышения знаний? — Намекаешь, что только мы склонны к темным искусствам? — возмутился Драко. — А как насчет Питера Петтигрю? Уизли пропустила это мимо ушей. — К тому же, все жертвы, — она передернулась да с таким лицом, словно ей одновременно стало холодно и противно. — Всех пострадавших, — исправилась, — нашли в… — Подземелье, — убито закончил блондин. Для всех в школе это железный аргумент. Подземные коридоры — Слизерин. Самая известная логическая цепочка Хогвартса. Гриффиндорка повернулась и, наконец, посмотрела ему прямо в глаза. Первый раз Драко видел ее лицо так близко. Молочная кожа с россыпью веснушек, вздернутый нос, шрамик над бровью. — Не смотри так, — тихо и без привычного вызова попросила девушка. Малфой выдохнул и понял, что жизненно необходимым для него стало доказать это взбалмошной девчонке, что его факультет и в частности он сам не виноваты в нападениях. Пусть она знает, что слизеринцы — не конченные ублюдки, а нормальные, обычные волшебники, с которыми можно иметь дело. А он, Драко Малфой, не ноль без палочки, не папенькин сыночек, а ничего себе так парень. Не хуже всяких Гарри Поттеров!