Circulus vitiosus

— Просто мне кажется, что Гарри уже не любит меня так, как раньше, — вздохнула Джинни и спрятала нос в чашке с чаем. Сидеть у камина было уютно: тикали часы, отсчитывая время до завтрака, плед грел замерзшие босые ноги и даже книга на коленях у Гермионы не казалась такой тяжелой и сложной. В гостиной девушки были совершенно одни: больше ни одной ранней пташки на факультете не нашлось. — Ты уверена? — осторожно спросила Грейнджер, хмурясь. — Мы все много всего пережили и теперь привычные раньше вещи выглядят совсем другими. Понимаешь, о чем я? Рыжая поняла. Вот она была маленькой наивной девочкой, пищала от восторга, что знаменитый Гарри Поттер обратил на нее внимание. Они гуляли, держась за ручку, целовались, вместе играли в квиддич. А потом целый год эта девочка была вдали от кумира и обнаружила, что может жить без него. Дальше больше — ей лучше жить без него. Но это значит… — Значит, я больше его не люблю, — вздохнула Уизли. — А что, — продолжает она, пока Гермиона не перебила (у нее в глазах изумление и почти ужас), — сама подумай, у нас из общих тем для разговора — только квиддич. Мы читаем разные книги, любим разную музыку… — Это нормально! Мы с твоим братом тоже очень разные, но это не мешает нам! «Вы — это совсем другое!» — хотела запальчиво крикнуть Джинни, но не стала. Почему другое? Вроде бы то же самое. — Не знаю, Гермиона, я запуталась, — наконец призналась девушка и положила голову на колени подруге. — Вот в одну секунду я обнимаю Гарри и мне хорошо, а в другую — не хочу его видеть. Отличница погладила ее по волосам и мысленно выдохнула. Им давно надо было поговорить. — А… как ты думаешь, — с опаской — как бы не спугнуть — начала она, — это может быть связано с тем… ммм… что тебе нравится кто-то другой? Острые скулы, светлая челка, ледяные глаза и губы теплые — их тепло чувствовалось даже на расстоянии нескольких сантиметров. А ведь они правда были так близко, так близко. На одно мгновение даже показалось, что эти тонкие и бледные, сухие даже на вид сейчас легко прикоснутся к губам ее, мягким и пахнущим малиновым бальзамом. Уизли дернулась и резко выпрямилась. «Нет, нет, нет». В глазах у нее заплясали злые искры. Потому что Малфой ей НЕ нравился, наоборот, бесил бесконечно. — Ты на что-то намекаешь? — сухо отчеканила рыжая. — На кого-то… конкретного? Гермиона отрицательно покачала головой, но подруга уже поднялась с кресла и направилась к выходу, на ходу подбирая сумку и скручивая огненные пряди в хвост. Так хорошо начавшийся разговор по душам обернулся форменной катастрофой, заставив одну из них выстроить непреодолимую каменную стену, а другую — терзаться мучительными вопросами. — Увидимся за завтраком. *** Но увиделись они уже на пути в Хогсмид: еще в Большом Зале Джинни спряталась за Невилла и не отпускала его не на секунду, а теперь подхватила под локоть еще и Полумну. Лавгуд как раз рассказывала о последнем номере «Придиры», когда Золотое трио догнало их. — Быстро ты бегаешь, — усмехнулся Гарри, сдувая челку с глаз. Уизли только крепче вцепилась в друзей, косо поглядывая на Гермиону. Та торопливо отвела глаза, нервно поправляя каштановые кудряшки. Поттер недоуменно похлопал ресницами: — Все в порядке? Невилл сделал неловкую попытку сбежать, ощущая близкую бурю, но пальцы рыжей держали железно — так она обхватывала рукоять метлы в особо ветреные дни. К собственному парню она старалась даже не поворачиваться. — Джинни? — в голосе напряженно звучащий металл: может быть, Гарри и не понимал, что происходит, но знал, что такого отношения к себе он не заслужил. И он был прав, но как же Уизли не любила, когда с ней разговаривали в таком тоне! Как ответит ему сейчас! Остальные ребята смутились, но Полумна, кажется, даже не заметила разыгрывающейся сцены: — Гарри, осторожно, у тебя мозгошмыг над ухом, — безмятежно заметила она, скользя взглядом по его злому лицу. — Мозгошмыг у него в голове! — громко фыркнула Джинни, оставив придуманные резкие слова при себе. Она ловко отцепилась от своих друзей и быстрым шагом двинулась вперед, в самую толпу, где могла бы затеряться так, чтобы ее не нашли. Гермиона ойкнула, вспоминая все сказанное утром. Она ведь даже представить не могла, что все так серьезно! Одним махом перечеркнуть все, убежать от всех. Это было слишком даже для импульсивной подруги. Особенно, если учесть, как яро она отнекивалась от того, что ей может нравится другой. «А еще она куда-то исчезла с игры и вернулась так поздно!» И эти ее странные взгляды на слизеринский стол… В душе Грейнджер зародилось очень нехорошее предчувствие. — Я ничего не понимаю! — рыкнул Гарри, сжимая кулаки. — Что с ней происходит? — Все девчонки ненормальные, друг, — пожал плечами Рон, пока Невилл тер руками пунцовые уши, а Лавгуд считала мозгошмыгов вместо ворон. Рыжий положил руку Поттеру на плечо и предложил: — Пойдем лучше сливочного пива выпьем! Мальчик-который-победил-Темного-Лорда покачал головой: — Нет, я, пожалуй, останусь сегодня в замке. Выходной был испорчен. *** Волнистая и влажная рыжая прядь выбилась из хвоста и упала на лицо. В теплой мантии было очень жарко, но день был туманно-мерзким, и снимать ее Джинни не решилась. Она и так пропустила несколько тренировок по квиддичу, и проваляться в госпитале теперь не улыбалось. У слизеринцев большое преимущество, давать им еще больше — нельзя. Да и просто Уизли не любила болеть. Она была раздражена. Она злилась. Видеть никого из друзей не хотела. Гарри — особенно. Но больше всего ее бесило то, что она сама даже не понимала, почему ее гнев так силен. Просто Поттер все делал неправильно. Каждый его жест, каждое слово и взгляд — все не так, как надо. А как надо? «Как Малфой?» — и сама ужаснулась своей мысли. Малфой — хорек, который все еще заслуживает ужасных вулканических прыщей на лице. Хорек, который доставал ее постоянно и пожелал сдохнуть. Хорек, который встречался с двумя девушками одновременно, а это ужасно противно. — Малфой! — с ненавистью выдохнула девушка. Он испортил всю ее жизнь, начиная с самого первого курса в Хогвартсе, когда по милости его отца она едва не сошла с ума. Последующие несколько лет дразнил до выступающих на глазах слез, а теперь вот… вот… достал до печенок так, что мысли о нем не уходят ни на минуту. — Малфой, — уже без гнева, ровно, безнадежно. — Что-то случилось, Уизли? — презрительно и холодно окликнули из-за спины. Джинни и сама не заметила, как остановилась у бара, где чаще всего собирались слизеринцы. — Ты звала меня? Оборачиваться было немножко страшно, но девушка переборола себя. Драко смотрел с легким интересом, засунув руки в карманы черного маггловского пальто. За его спиной, чуть дальше, сбились в кучу товарищи по команде. Астория и Пэнси стояли немного в стороне; глаза подружек-соперниц, казалось, могли прожечь в груди гриффиндорки дымящуюся дыру. — Уизли? Ты в норме? «Н-нет». — Просто мысли вслух, — растерянно отозвалась Джинни. Не ожидала она увидеть его сегодня. А увидела. И он стоял в нескольких шагах от нее. Разговаривал, несмотря на негласный закон вражды факультетов и их двоих лично. И пахло от него, как всегда, ненавязчивым одеколоном и табаком. «А ведь его дыхание пахнет табаком и мятой», — неожиданно вспомнила она. Когда он выдохнул «да» в ее губы, она отчетливо почувствовала это. — О, так ты думаешь обо мне? — насмешливо прищурился Малфой, не замечая опасного течения ее мыслей. Друзья ждали его, чтобы выпить по несколько бокалов огневиски и отдохнуть в выходной, а он все не мог оставить девчонку Уизли с ее красными то ли от холода, то ли еще от чего щеками и огненными волосами, растрепанными, взлохмаченными ветром. Разгоряченная, злая и растерянная одновременно — она привлекала. Джинни глянула на него загнанным зверьком и поняла одну страшную вещь. Едва ли не самую страшную в ее жизни. И, когда он сделал шаг к ней, действительно волнуясь (потому что выглядела она смертельно напуганной и сбитой с толку), она резко толкнула его руками в грудь. — Отвали от меня, хорек, и не приближайся никогда больше! Она не сошла с ума. Не стала истеричкой и вечно недовольной всем обывательницей. Она просто влюбилась в Малфоя. В своего лютого, бесконечного врага.