Circulus vitiosus

— И тогда я сказала «Редукто», и он взорвался! Просто разлетелся по всей аудитории! — набив рот шоколадом, рыжая увлеченно рассказывала о неудаче, произошедшей на последнем уроке Заклинаний. То есть, она была одной из лучших на своем курсе по этому предмету, но иногда случались нелепые казусы. — Что? А что еще я должна была делать? Эта штука раздулась до размеров квоффла и грозила… На самом деле, Джинни было вовсе не так весело, как казалось по ее тону. Джинни избегала Малфоя. Джинни избегала Гарри. Гермиону. Собственного брата. И даже несчастного Невилла, ставшего случайным свидетелем некрасивой ссоры. Пыталась избегать и Полумну. Но Лавгуд с достойным уважения упорством не замечала ничего; как и всегда, подсаживалась к подруге за парту на общих предметах и жизнерадостно махала рукой со своего места в столовой. Избегать ее было даже не трудно — невозможно. НЕ найти мечтательную когтевранку можно было только в кабинете у профессора Люпина. Зато там в любой момент мог появиться Гарри, но Уизли, все свободное время просиживающей среди маленьких чудовищ в клетках, казалось, что риск оправдан. Ведь оборотень славился самым ароматным и вкусным чаем в Хогвартсе, самыми невероятными рассказами и самым лучшим умением слушать. — Стой, Джинни, хватит! Я понял, — рассмеялся профессор, просовывая сквозь прутья клетки небольшие куски сырого мяса, чтобы покормить очередных зверьков для старшекурсников. — Но ты могла бы применить «Фините Инкантатем» или хотя бы «Редуцио», и… — О, я знаю, профессор. За ужином мне в голову пришло не меньше десятка других путей, но было поздно. Флитвик так смотрел! Кажется, он не ожидал подобного, — захихикала гриффиндорка, поглаживая устроившегося у нее на коленях Живоглота. Кот оказался никем иным, как полужмыром, и Люпин попросил одолжить его для занятия: показать первокурсникам, как милые полукотята обнаруживают недоброе. Римус еще некоторое время стоял спиной к девушке, склонившись. Потом медленно разогнулся и небрежно (настолько небрежно, что Джинни сразу насторожилась) заметил: — Он и так жаловался на тебя недавно. Сказал, ты интересовалась темными заклинаниями. Уизли прикусила губу. Да, она действительно спрашивала Флитвика, существуют ли чары, обладающие эффектом глаз Василиска, интересовалась соответствующей литературой, но делала это максимально невинно и деликатно. — Мне не дают покоя ваши слова о… — Не надо, Джинни, — резко оборвал ее Люпин, повернувшись лицом. Губы были сжаты в тонкую линию, в глазах — опасная строгость. — Не стоит лезть в это. Оставь взрослым. — Взрослым? А я кто тогда? — вспыхнула рыжая, вскакивая и роняя недовольно муркнувшего кота на пол (Живоглот злобно моргнул желтым глазом и скрылся под креслом, оставив снаружи вспушенный и ходящий из стороны в сторону хвост). — Ребенок? Не забывайте, Римус, я целый год провела рядом с Пожирателями Смерти! Меня пытали, Римус! Я сражалась вместе со всеми, я… — Джинни! Джинни, я знаю, успокойся, — профессор поднял руки вверх в капитулирующем жесте. Он было хотел обнять рыжую за плечи, но она сделала шаг назад. — Все ученики Хогвартса в прошлом году пережили настоящий ад, а ты и Невилл — больше всех. Именно поэтому я и хочу защитить тебя! Огородить тебя от новых опасностей! — Меня не нужно ни от чего защищать! — запальчиво крикнула гриффиндорка. — Я могу защитить себя сама! Все, чего я прошу, относиться ко мне, как к равной, и ничего не скрывать. Если Люпин и хотел возразить, что со своими скандалами девушка ну никак не может претендовать на звание взрослой и мудрой волшебницы, то, глядя на ее покрасневшее перекошенное лицо, не стал этого делать. Хотя и отметил про себя, что раньше (буквально месяц назад) она такой несдержанной не была. — Черная магия — это очень, очень опасно. Она много дает, но и много берет взамен. Заниматься черной магией может только тот, кому терять уже нечего, — попробовал объяснить мужчина. Джинни поджала губы. — Этот человек сметет любого, кто встанет у него на пути. Уизли скрестила руки на груди и задумчиво нахмурилась. Гнев сошел на нет, стоило получить хоть какую крупицу информации, а мозг молниеносно включился в работу, перебирая и выбирая. Кто в их школе был настолько отбитым? Ответ был прост. Малфой. Его отец гниет в тюрьме, ожидая поцелуя дементора (все уверены, это лишь вопрос времени). Его родовое поместье опечатано. Его репутация — разодрана в клочья. Все, что составляло прежнего Драко Малфоя (включая Люциуса и Малфой Мэнор), — разрушено. Все, что осталось у Драко Малфоя сейчас — спесь, внешность и деньги. Много денег, доставшихся ему в одночасье. Гриффиндорка была уверена, что только это держит его на плаву. Но, насколько она знала парня, он, привыкший сорить галлеонами, золотым монетам придавал куда меньше значения, чем всему остальному. — Зря я это сказал, да? — безнадежно выдохнул Люпин, наблюдая за тем, как в глазах ученицы мелькают эмоции, словно кадры в магловском телевизоре — раздумье, осознание, недоверие, разочарование. Щелчок. Будто лампочка зажглась над головой. — Джинни, если у тебя есть какие-то догадки, лучше скажи мне сейчас! Но ведь он не мог! Он был с ней каждый раз, когда случалось нападение! Сообщник? Мало вероятно. Кто пойдет на такое? И он… он так деятельно участвовал в выслеживании преступника, так помогал, так… На краю сознания девушки противный голос заметил: «Ты просто не хочешь, чтобы это был Малфой. Ты жалкая, влюбленная в него девчонка, ты не поверишь в его виновность, даже если получишь неоспоримые доказательства!». Джинни лишь отмахнулась от него. Дело не во влюбленности. Просто Малфой не мог. Не мог и все тут. — Джинни, ты что-то знаешь? Есть кто-то на примете? — продолжал допрашивать в пустоту профессор. — Джинни? Уизли внимательно посмотрела на него и набрала воздуха в легкие, чтобы как можно честнее ответить «нет», как дверь открылась. Скорее, распахнулась. И впечаталась в стену. Как будто кто-то пнул ногой. В кабинет залетел-ввалися растрепанный Гарри Поттер со сбившимся набок галстуком и перекошенной рубашкой. Невольно рыжая вспомнила собранного и безукоризненно аккуратно одетого Малфоя. — Римус, там… — задыхаясь, начал Мальчик-который-убил-Темного-Лорда. И осекся, увидев Джинни. После памятной ссоры он пытался поговорить с ней, объясниться и получить объяснения. Но Уизли упорно избегала его, допоздна шатаясь вдоль озера или прячась за книгами в библиотеке. Тогда Гарри хотел заслать Гермиону или Рона в качестве связных. Но и это обернулось провалом. И парень отступил. На время. Чтобы дать ей успокоиться. — Профессор, — прокашлявшись, закончил он. — Нашли новую жертву. И Люпин, и Джинни одинаково подались вперед. — Это Гермиона. *** Кажется, Джинни Уизли избегала его. Только этим Драко мог объяснить то, что за последние две недели всего лишь пару раз видел рыжие волосы, мелькнувшие в конце коридора. А однажды они нос к носу столкнулись в Большом Зале, и нужно было видеть, с какой скоростью гриффиндорка достигла своего стола. Но главная проблема заключалась в том, что он совершенно не понимал, что сделал не так. На этот раз действительно не понимал. Вроде бы они не ссорились. Или Уизли относится к породе гордячек, что не терпят заботы, выраженной в свой адрес? Потому что слизеринец тогда был — как не хотелось бы отрицать — обеспокоен ее состоянием настолько, что не смог этого скрыть. И не то чтобы его сильно огорчало отсутствие мелкой язвы в жизни… Впрочем, врать самому себе глупо. Огорчало. Без нее и ее колкостей было скучно и пресно. — Она меня избегает, — задумчиво выдал Блейз, волком глядя на зелье, избавляющее от гематом. «Именно!» — чуть было не воскликнул Драко, но вовремя осадил себя и усилием воли вынырнул из мыслей в реальность. В реальности он вместе с лучшим другом сидел в больничном крыле, дожидаясь, пока подействует целебный бальзам. Забини накануне словил несколько боевых заклинаний в стычке с когтевранцами. Конечно, он долго отпирался и надеялся, что все заживет само, но Малфой практически силком притащил его к мадам Помфри — «Скоро матч с Гриффиндором. Ты должен быть в форме!». — Дафна избегает меня из-за того, что ей показалось, что я как-то не так посмотрел на Миллисенту Булстроуд! — фыркнул Блейз. Блондин даже на минутку забыл о проклятой девчонке Уизли и от души расхохотался. — Вот именно! Ревновать к Миллисенте! Серьезно? Да в ней же не меньше двухсот фунтов! — Ну мало ли, вдруг ты любишь… попышнее, — выдавил Драко сквозь смех. — А если серьезно, Дафни просто… Дверь лазарета хлопнула. Зазвучали взволнованные голоса, возня. Слизеринцы переглянулись и одновременно, как по команде, осторожно выглянули из-за ширмы. МакГонагалл, Слизнорт и мадам Помфри склонились над одной из коек, еще десять минут назад (Драко мог поклясться) абсолютно пустой. А это могло значить лишь одно. Снова на кого-то напали. Друзья переглянулись еще и вытянули шеи сильнее, стремясь рассмотреть, кто лежит на кровати. Именно в этот момент в больничном крыле появился бледный Рон Уизли с красными веками. — Гермиона! — с хриплым воплем он оттолкнул учителей и рухнул на колени, схватив статую за холодную ладонь. На мгновение Малфой проникся знаменитой гриффиндорской любовью и пожалел, что не испытывал такой. А потом понял, что ни за что не хочет быть настолько уязвимым; не хочет любить кого-то так сильно, чтобы чувствовать такую боль. — Мистер Уизли… — прерывающимся голосом начала директор, но была прервана тихим, но твердым голосом Люпина: — Я предупреждал вас, Минерва. — За его спиной стояли Джинни и Поттер. Может, не вовремя, но Драко заметил почтительное расстояние между ними. — Ох, Рон, — горестно вздохнула рыжая и обняла брата со спины. В ее глазах стояли слезы. Мадам Помфри сурово нахмурилась, но не решилась оторвать учеников друг от друга и, ворча, заспешила в свой кабинет за настойками. МакГонагалл и Люпин горячо, но тихо заспорили о чем-то своем, отойдя в угол. — Это он! — Рон поднял голову, сверкнув яростью в глазах. — Это Малфой! Больше некому! Он всегда ее ненавидел! Драко едва не упал с кушетки от такого резкого заявления. Блейз иронично и непонимающе вскинул брови. — Подожди, может, это не… — начала Джинни, и Малфой снова еле удержался на сидении. Рыжая защищала его! Гримаса Забини стала еще более недоумевающей. Наконец, в разговор вмешался Гарри. — Он. Я давно заметил, этот хорек слишком внимательно на нас смотрит. Гриффиндорка немедленно заалела щеками. Глаза Блейза, казалось, были готовы вылезти из орбит. А блондин в очередной раз потерял равновесие и схватился за легкий столик, стремясь вернуться в вертикальное положение. Тот с жутковатым скрипом сдвинулся с места, оставив черные полосы на полу. Все взгляды обратились к Драко. А он смотрел только на Джинни и мысленно повторял: «Это не я, это не я, не верь им».