Circulus vitiosus

— Мистер Малфой, потрудитесь объяснить, что вы здесь делаете, — отчеканила профессор МакГонагалл, потирая длинными пальцами виски. Фраза об отнятии баллов едва не соскользнула с ее губ, но вовремя директор удержалась — с бесконечным усилием, это было видно. Драко не успел ответить. Рон сорвался с места, спотыкаясь и неуклюже взмахивая руками; но в глазах у него полыхала такая ярость, что смеяться не хотелось. Джинни и Люпин одновременно попытались схватить его за мантию, но промахнулись, а Поттер не пошевелил даже пальцем. — Это ты! Это ты ее заколдовал! — орал Уизли, и его щеки краснели все сильнее от злости. — Расколдуй! Или я убью тебя! Я убью тебя! Малфой едва успел отступить, чтобы не получить перелом носа. Блейз вскочил, отбросив противно пахнущую склянку, и схватил гриффиндорца за воротник. Они были одного роста, поэтому поднять парня над землей не получилось — только держать на расстоянии. — А она мне еще не верила, что это ты! А это ты! А она теперь… — Рон брызгал слюной, выкрикивая бессвязные эмоции, Гарри спешил на помощь, засучивая рукава, Люпин спешил разнимать, МакГонагалл судорожно искала палочку в складках мантии. А лишенная сознания Грейнджер холодной бледной статуей распласталась на больничной койке. И только Джинни смотрела Малфою в глаза — впервые с тех пор, как убежала из Хогсмида. И, видимо, увидела то, что хотела, потому что хмурые морщины на лбу разгладились. «Я невиновен. Ты веришь?» — мелькнуло в голове за секунду до того, как рыжая взмахнула рукой. Сверкнули искры. — Петрификус Тоталус! Целых четыре луча, и вот уже мальчишки вряд стоят перед грозной Уизли, неспособные пошевелить даже пальцем. — Ведете себя, словно идиоты, — равнодушным тоном заявила Джинни, пряча палочку в карман джинс. — Ты, — глаза остановились на Драко, — мог бы хоть раз перешагнуть через гордость. А вы, — кривая ухмылка в сторону брата и Поттера, — могли бы подумать головой. Но нет, зачем, лучше поубивать друг друга в лазарете. «Один Блейз умничка», — фыркнул блондин про себя. — Десять очков Гриффиндору, — рассеянно кивнула девушке старуха, наконец найдя, что искала. И с грозным лицом она повернулась к провинившимся: — А также — минус десять с каждого из вас. — Боже, устроили у меня кулачные бои! — закудахтала мадам Помфри, прижимая ладони ко рту. Малфой мысленно поморщился, провожая глазами гордо уходящую Джинни. Дверь за ней с грохотом захлопнулась еще до того, как их освободили от заклятия. Благо, больше никто ни на кого бросаться не собирался. — Мистер Забини, — ноздри директора так и раздувались: она была в невероятной ярости, — вы, кажется, пришли в больничное крыло лечиться. Попрошу вас закончить процедуру у себя в гостиной. Мистер Малфой, мистер Поттер, вы тоже должны покинуть помещение. Мистер Уизли… — она запнулась. — Вы можете остаться. О наказании поговорим потом. Она повернулась к ним спиной и снова склонилась над Гермионой, водя на безжизненным телом палочкой. Рон с обнимающим его за плечи Люпином снова рухнул у подножия кровати на колени — его эмоции потухли, оставив выжженную пустыню боли. Драко отвел глаза от чужого горя. — Идем, — Блейз потянул друга к выходу, будто случайно забыв лекарство. Поттер обменялся со слизеринцами злобным взглядом и выскочил в коридор. Было слышно, как под потолок взлетает его голос: «Джинни! Подожди!». — Ничего рассказать не хочешь? — спросил Забини, осторожно притворив дверь. Драко молчал, поэтому он добавил, неловко посмеиваясь: — Думаю, Пэнси и Астория не оценят, что у них появилась еще одна соперница. Да и какая! Не соперницы они ей. Ни одна, ни другая. Джинни умная, смелая. А эти только и знают, как обсуждать шмотки и парней. Тем более, Малфой вдруг понял, что его всегда тянуло к рыжим: есть у них внутри какой-то огонь. У Уизли вот, например, волосы переливаются на свету по-разному: вот так глянешь — поздняя осень, вот так — солнечный апельсин, а вот так — и правда пламя пляшет, дразнит алыми языками. Драко тряхнул головой, отгоняя наваждение. Это же Уизли — гриффиндорка, любительница магллов, бедная Золушка. Мать с ума сойдет, если он приведет такую в дом. Ему бы сейчас ухоженную утонченную аристократку, богатую, со связями. Как Астория, например. — Драко? Нет уж. Астории ему не надо. Аж лицо перекашивает, когда вспоминаешь о ее сладости и фальшивости. — Брось, Блейз, и Пэнси, и Астория знают, что я никогда на них не женюсь, — рассмеялся блондин, проводя рукой по волосам. — Я вообще никогда не женюсь, вот так. Блейз только хмыкнул. А Драко серьезно задумался. Пока отец имел над ним бесконечную власть, он даже не рассуждал о том, чего хочет, а чего — нет. Было только железное слово отца и ничего больше. А отец выложил на стол список с фамилиями и сказал: «Выбирай, одна из них будет твоей женой». И юный Малфой даже не задумался, а желает ли он жениться хоть на одной из них? А желает ли он жениться вообще? Потому что, на самом деле, единственные близкие ему женщины — мама и тетя Белла — вызывали только легкомысленное отношение к слабому полу с одной стороны и страх — с другой. — А я бы вот женился на Дафне, — мечтательно протянул Забини. — Уехал бы куда-нибудь в глушь — подальше от суеты, детишек бы завел… Что? Не смотри так! Не всем же быть великими общественными деятелями. Драко пришлось собрать в кулак всю имеющуюся силу воли, чтобы не расхохотаться: ведь всего два года назад этот же самый человек соловьем разливался о своих честолюбивых планах стать Министром Магии. Но даже отказавшись от эфемерного поста, Блейз остался Блейзом. И излишнее веселье друга заметил на раз: — Эй, ну хватит хихикать! — шутливо толкнул он его в плечо. — Ну да, вот такая мечта. В конце концов, все о чем-то мечтают. Вот ты, например, о чем? «О счастливой семье». — Вернуть свое былое могущество. *** Ох, как же Джинни была зла. Насколько глупыми могут быть мальчишки, чтобы устроить маггловскую разборку на кулаках прямо в лазарете? Совсем рядом с кроватями невинных жертв? Насколько они могут быть глупыми, чтобы в такие моменты стать невероятно похожими — гриффиндорцы, слизеринцы — и все с перекошенными яростью лицами. И насколько же может быть глуп конкретно ее брат, если считает, что все это — дело рук Малфоя, несмотря на ее логичные доводы и аргументы? Насколько может быть глуп Малфой, чтобы ввязываться в вульгарную драку ни за что? Джинни была уверена: не будь в помещении учителей, парни получили бы в лоб заклятие серьезнее, чем Петрификус Тоталус. Что-нибудь такое противное и мерзкое, что бы запомнилось надолго. — Джинни! Подожди! Уизли резко остановилась посередине коридора и обернулась, скрестив руки на груди. Гарри, лохматый и запыхавшийся, еще не отошедший от проклятия, остановился напротив нее, тяжело дыша, уперевшись ладонями в колени. Тусклые блики выглянувшего из-за туч бледного солнца отражались в его очках, скрывая зелень глаз. — Давай поговорим? — он поднял голову, лучи скользнули по стеклам. И рыжая увидела просительно щенячий взгляд. И это был Поттер, победивший Темного Лорда, спасший мир? И Это был ее Гарри, смелый и сильный, с которым ничего не страшно? Или он больше не был ее и в том и была проблема? — Извини, я не настроена на разговоры сейчас. Гриффиндорка попыталась уйти, но парень несильно, но чувствительно схватил ее за локоть. — А когда будешь настроена? Через год? Через десять? — Не нужно говорить со мной таким тоном. Нервы у Джинни и так были вымотаны до предела, и любое неосторожное слово в ее сторону вызвало только одно желание — убить. И даже если часть ее души понимала Гарри и его злость и принимала ее (потому что ему было, на что злиться), Уизли была готова влепить новый «Петрификус Тоталус» прямо в его шрам. — То есть, хочешь сказать, тебе можно говорить со мной, как угодно, а мне — нет? — взвился Поттер, оказываясь слишком близко. Рыжая отшатнулась, гневно нахмурившись. «Да!» — хотелось закричать ей, но даже сейчас она понимала, как нелепо это прозвучит. Детский сад. — Послушай, ты взрослый человек, ты совершеннолетняя, ты прошла оккупацию Хогвартса и войну! — Гриффиндорец становился все злее, краснел и краснел, ноздри раздувались, а голос крепчал и набирал громкость. Джинни смотрела ему в лицо и не узнавала. Джинни смотрела ему в лицо и не видела ничего родного; ничего, во что влюбилась в свои десять лет. Тогда Гарри был совсем маленьким мальчиком — хрупким и бледным, с сияющими зелеными глазами. Несмотря на болезненность, он излучал свет и тепло. Поэтому все к нему тянулись. А теперь он вырос. Стал жестким и закрытым, молчаливым, порой раздражительным. А в другой момент — снова нежным и милым, добрым, понимающим. А потом — снова. И так по кругу. «Я победил Темного Лорда, Джинни». «Мы прошли войну, Джинни». «Все изменилось, Джинни». Он говорил правду, но вставлял ее через каждое слово. Это утомляло и заставляло закатывать глаза. А еще Уизли не могла простить ему того, что, когда она, захлебываясь кровью и слезами, лежала на полу подземелья, борясь с волнами боли, он был далеко. Да, он выполнял свою миссию, так было нужно, но… Почему он оставил ее? Почему не взял с собой? Чтобы защитить? Но защищать ее нужно было от школы. — Вот именно, Гарри, — я! Я прошла, — наконец обида лопнула, как мыльный пузырь, брызгая вокруг солеными и жгущими каплями. — Я все прошла без тебя! На десятки лет я повзрослела без тебя! — эмоции захватили девушку, и она вцепилась в собственные волосы, шагая по кругу. — Ты теперь чужой мне, Гарри! Поттер замер, открыв рот и стремительно побелев. — Я… чужой? И вот он снова превратился в потерянного мальчика, которого злые опекуны запирают в чулане. Гриффиндорка разом утратила свой пыл. Ярость уступила место холоду и пустоте. И она покачала головой, прижимая ладони к лицу. — Да. Ты. Чужой. Парень смотрел на нее растерянно и молчал. — Прости, Гарри, но мне уже не одиннадцать. Я давно сняла с глаз розовые очки. Она хотела привычно потрепать его по волосам, но в последний момент отдернула руку. Было немного страшно от того, что на этом ее привычная жизнь закончится, а что будет дальше — неизвестно. Но с другой стороны стало намного легче: словно девушка скинула какой-то тяжелый груз с плеч. — Хочешь сказать, что на этом… все? — Да. «Все» — подходящее слово. *** Драко нашел ее на привычном месте. Она сидела между толстых корней «их» дерева и задумчиво смотрела на озеро, покусывая кончик большого пальца. Рыжие волосы были заправлены под воротник мантии, чтобы не мешаться у лица. — Эй, Уизли! Джинни вздрогнула и обернулась, торопливо оттирая глаза. Малфой нахмурился и присел на траву, опершись спиной на ствол. Как и всегда, их разделял кривой корень и вражда факультетов. — Надеюсь, ты сейчас не думаешь о том, какой я ужасный подонок? — голос прозвучал насмешливо и спокойно, но на самом деле слизеринца действительно волновал этот вопрос. — Или твой братец все же убедил тебя в своих странных теориях? — Не льсти себе, Малфой, я всегда знала, насколько ты мерзкий, — фыркнула рыжая, скрещивая руки на груди. Драко усмехнулся. Собственно, на этом их темы для разговора исчерпали себя. Блондин потянулся и устроился на своем месте поудобнее, собираясь остаться надолго (это желание еще больше укрепилось, когда Уизли кинула на него сердитый взгляд сваливай-отсюда-хорек). Джинни снова отвернулась. Малфой прищурился, переводя глаза с девушки на водную гладь. Мутная, серая, покрытая рябью от ветра, она представляла собой образец мировой скорби и уныния. Ненадолго выглянувшее солнце снова спряталось за тучи, и погода словно так и шептала: «Все плохо». Мда, интересный денечек. — А ты… а ты когда-нибудь использовал черную магию? — тихо спросила гриффиндорка, уставившись ему в лицо цепким взглядом. — Что? С чего такой вопрос? — Просто скажи — да или нет? — Нет, — твердо отчеканил Драко и покачал головой: — Черной магией занимались только Темный Лорд и самые отбитые Пожиратели, типа моей тети Беллатрисы. Потому что это очень страшные обряды. Мой отец даже говорил, что чем больше используешь эти заклинания, тем меньше остаешься человеком. Так что никто не использует черную магию. Джинни странно хмыкнула. — Кто-то все-таки использует. — Чего?! — слизеринец разом утратил свое спесивое достоинство и гордость человека-который-знает-то-чего-не-знаешь-ты и широко-широко распахнул глаза. — Ты же не… — Я — да! Один человек сказал мне, что заклинание… то заклинание, которым поражают… кхм… учеников — из области черной магии, — сощурилась Уизли. — И что тому, кто его использует, терять уже нечего. Малфой тряхнул волосами. Шестеренки в его голове усиленно завращались, пытаясь переварить новую информацию. Черная магия. Нечего терять. Кто у них в школе настолько отчаянный? Вряд ли это ученики Пуффендуя или Гриффиндора — слишком паиньки для такого. Когтевранцы в своей неуемной жажде исследовать? Да нет, они же — как самые умные — должны понимать тяжесть последствий. Остается, как всегда, Слизерин. Ну да, бывшие Пожиратели Смерти, потерянные ребята — озлобленные и недовольные сломанной жизнью, где нужно приспосабливаться к победителю. Не на это ли намекала рыжая своим выразительным взглядом? — О, ну конечно, это наверняка кто-то из моих друзей. Блейз, наверное, который детишек собрался нянчить. Джинни поморщилась. — Не начинай, Малфой. Лучше пораскинь мозгами: вы все так отчаянно цеплялись за свое положение, а теперь — потеряли его. Неужели не хочется отомстить? Показать, что еще ничего не кончено? Это было довольно логично, но Драко все еще коробило от понимания того, что эта умная девушка до сих пор считала принадлежность к факультету решающей чертой. Между прочим, Пожиратели Смерти и среди семей Когтеврана нашлись. — Свихнувшийся фанатик? Серьезно? — фыркнул блондин. — Поверь, Уизли, сейчас большинство наших заняты восстановлением собственных жизней. Вот тетушка Забини, например, ищет, где ей спокойно дожить старость, потому что родовое имение отобрали. Гринграссы пытаются найти хоть какую-то работу, потому что деньги утекают сквозь пальцы. Ни у кого нет времени на месть. Джинни снова серьезным взглядом уставилась на него, кусая губы — словно боялась что-то спросить. Помогать ей начать Драко не собирался. Тем более, он буквально чувствовал, что вопрос будет не из приятных. — Малфой… Драко, — тихо и осторожно выдавила гриффиндорка, не выдержав его взгляда и переведя глаза на губы, — а… а что делает твоя мать? Отличный вопрос выбрала, малышка. Слова достигли своего адресата, выбивая воздух из легких и на мгновение погружая в череду темных картинок-воспоминаний. Визит к отцу в тюрьму, изъятия Малфой-Мэнора, мрачный дом Снейпа в Паучьем переулке, надежно запертые остатки денег, мама с… Нет, нельзя. Об этом нельзя. — Моя мать ждет меня на каникулы, — выдавил Драко, безуспешно натягивая на лицо обаятельно-самодовольную улыбочку. Губы дрожали, не желая слушаться. — В общем, я понял тебя, Уизли. Поищу самых отчаянных.