Circulus vitiosus

Через неделю Джинни выпустили из лазарета. Еще вчера ее место за столом Гриффиндора алело пустотой, говоря о ее отсутствии, а сегодня рыжая макушка привычно торчала между Лавандой и Невиллом. Сердце Драко чуть дрогнуло, когда он встретился с девушкой взглядом, войдя в Большой Зал под руку с Асторией и Пэнси. — Любительница магглов вернулась, — прокомментировала Паркинсон, презрительно щурясь: ей, как и всему змеиному факультету, прибавилась причина ненавидеть Джинни — из-за нее команде поставили ноль за матч. — И ничего с ней не случилось, зря ты так переживал. — Девушка вопросительно посмотрела на блондина, но тот не удостоил ее ответом. — Интересно, что сегодня на завтрак? — попытался сгладить ситуацию Блейз, хватая Пэнси за руку и таща в сторону стола. — Я ужасно голодный! — Малфой! Друзья обернулись, недоуменно наблюдая за тем, как Рон вскочил со своего места и решительно двинулся к ним. В кулаке у него белел какой-то смятый лист бумаги. — Я так и знал, что это ты, ублюдок! — Что?.. С ужасом слизеринец увидел на куске пергамента размазавшиеся зеленые буквы. Письмо Нарциссы! — Это ты нападаешь на волшебников! Я знал, но не мог найти мотив! — закричал Уизли. Тут же все, кто был в Большом Зале обернулись на шум. — Нашел! После ареста твоего отца, вы с матерью оказались в полной заднице. — Драко выпутался из хватки Астории и Пэнси и сделал шаг вперед. — Что теперь? Делаешь это из мести? Или чтобы подмазаться к оставшейся кучке пожирателей? За его спиной Джинни с перекошенным лицом попыталась встань, но Поттер и Долгопупс повисли на ней с двух сторон, заставляя остаться на месте. — Рон, перестань! — завизжала девушка. — Уизли, не зарывайся, — тихо, но угрожающе потребовал Забини, предварительно окинув рыжую еще удивленным, но уже немного понимающим взглядом. Рон даже не обратил на него внимания. Его глаза были прикованы к посеревшему Малфою. — Что скажешь, хорек? Признаешься сразу или позовем учителей? — прищурился гриффиндорец, размахивая письмом. — Или сразу дементоров? Отправим тебя в Азкабан, будешь гнить там вместе с папочкой! Сердце блондина забилось сильно-сильно, как и всегда при напоминании о том, с каким грохотом рухнул пьедестал, возведенный в голове ребенка. Каждое слово об отце с некоторых пор причиняло боль и вызывало желание убивать. Зрачки расширились, затопив светлую радужку чернотой. — Заткнись, Уизли! — прошипел Драко и раньше, чем успел подумать о чем-либо, бросился на парня с кулаками, совершенно забыв о палочке. Рон не ожидал удара, поэтому полетел на пол; слизеринец рухнул сверху, вышибая дух и выхватывая пергамент. Кто-то из девочек завизжал. Рыжий пыхтел и возился, острые кости то и дело впивались то в бок, то под ребра, но это не мешало Малфою остервенело колотить веснушчатую физиономию, с удовлетворением замечая первые капли крови, выступившие на разбитых губах. — Гарри! — пронзительно взлетело вверх, и вслед за этим блондина отбросило на пол, на спину. В глазах на мгновение потемнело. Ненавистный Поттер стоял над ним, и от того, чтобы ввязаться в драку, его удерживал только Блейз. В прямом смысле. За воротник. Рон уже пытался подняться с помощью сестры. — Идиоты, — шипела она в этом время, сверкая злыми глазами. — Выяснили отношения? Драко презрительно скривился. — Тебе ли говорить об этом. Ты же дала братцу почитать. Эту нехитрую логическую цепочку он провел с легкостью: в последний раз письмо матери оставалось в руках гриффиндорки, как оно могло попасть к Рону? Конечно, она поделилась. Наверное, они вдвоем (может, и втроем) даже похихикали над бедственным положением Малфоев. Но к удивлению парня Джинни фыркнула: — Ничего я никому не давала! Все уставились на рыжего. Тот смешался. — Ну да… я забрал его у тебя из палаты, на столике лежало… — и тут же взвился: — А почему нет? Это же такая важная улика! Теперь Малфой не отвертится, это он напал на Гермиону! — А может это ты ее в пылу ссоры заколдовал? — визгливо поинтересовалась Пэнси, вступаясь за любимого. — Ну да, так рьяно нападаешь с обвинениями… С чего бы это? — поддержал ее Забини, подозрительно щурясь. Из всей слизеринской компании молчала только Астория, едва заметно усмехаясь. Гарри наконец-то вырвался из хватки Блейза и оттолкнул его в сторону. — Еще одно такое слово, и… Джинни тихо зарычала и, передав братца в объятья Поттера, выхватила палочку из кармана. И наставила ее на спорщиков: — Значит так, запомните. Рон ни на кого не нападал. Ясно? — кончик уперся Забини в грудь. — Но и Малфой — тоже! — она перевела палочку на Гарри. — И все на этом. Закончили с публичными обвинениями. — Девушка повернулась к собравшейся толпе и рявкнула: — А вы расходитесь, нашли себе цирк! Давайте-давайте, завтрак остынет. На этом инцидент был более-менее исчерпан. Рыжая, гордо подняв голову, вернулась на место. За ней поковылял брат, опираясь на дружеское плечо Гарри. Остальные ученики занялись своими делами, попутно обсуждая произошедшее. Драко со свитой все-таки достигли своего стола. Астория невозмутимо чмокнула сестру в щечку и надкусила спелый персик, а вот Дафна выпучила глаза и покачала головой: — Это что сейчас было? Драка прямо в Большом Зале? О чем ты думал, Драко?! Малфой пожал плечами и налил горячий шоколад в чашку, Пэнси услужливо намазала хлебец маслом и подала ему. — Лучше спроси, о чем думал Уизли, бросаясь необоснованными обвинениями, Даф, — возразил Блейз, подсаживаясь к своей девушке. — Драко не мог поступить иначе. — Драко мог поступить, как нормальный волшебник, и наслать проклятье, — зашипела блондинка. Мог. Действительно, мог. Но в тот момент, когда грязные губы любителя магглов посмели произнести имя его отца, посмели напомнить о том, как низко он рухнул после поражения Темного Лорда… Кажется, у блондина просто сорвало крышу, несмотря на хваленую выдержку. Впрочем, в последнее время она слишком часто давала сбой. — Зато Стори ни слова не сказала, чтобы его поддержать, — ядовито напомнила Пэнси, в упор глядя на соперницу. — А зачем? — младшая Гринграсс совершенно равнодушно пригладила косы, смотрясь в выпуклую сторону ложки. Блейз прыснул. — Ты иногда так скажешь, Стори… Как будто нападаешь — ты, и обвинение Драко только тебе на руку, — рассмеялся он, довольный собственным воображением. Астория очаровательно улыбнулась в ответ. Драко — уже настолько дерганный Драко, что был готов подозревать собственную тень, — взглянул на нее с сомнением. Могла ли Астория нападать на полукровок? Могла ли связаться с черной магией эта девочка-цветочек? Хотя ума и хитрости ей не занимать, нужно признать, но такое… И все же. Парень крепко сжал в кармане небольшую бутылочку с Сывороткой правды, стащенной во время наказания у Слизнорта. Глупость, конечно, но чем черт не шутит? Улучив момент, когда никто не смотрел в его сторону, Драко капнул немного в чашку девушки — точно такую же, как и у него: с дымящимся горячим шоколадом. Оставалось только ждать. — Драко? — вдруг негромко обронили над его головой. Он резко обернулся, чтобы увидеть за своим плечом Джинни. От ее былой уверенности не осталось и следа, она нервно теребила пальцами воротник мантии и старалась смотреть в сторону. — Драко, хочу извиниться за Рона. Он переживает из-за Гермионы, вот и бросается на всех вокруг. — Что-то не заметно, по-моему, он бросается только на Драко! — влезла Пэнси, надувая губы. Блейз ощутимо пнул ее под столом, чтобы закрыть рот. Уизли даже не обратила внимания. — Просто знай, что ваше с Нарциссой положение ничего не значит. — Здесь явственно слышалось пропущенное «для меня». — Как и арест твоего отца. Ты — только тот, кто ты есть. А не то, кем яляются твои родители. И, не дожидаясь ответа или комментария, она быстро скрылась за дверью, минуя своих друзей. Все вокруг замерли. — Она назвала тебя по имени? — опомнился Забини самым первым. — С каких пор вы такие друзья? Малфой пожал плечами. — Ни с каких. Наверное, ей стыдно за брата. Блейз только хмыкнул, показывая, что не очень-то верит в эту сказку. Но Дафна кивнула. — Я думаю, это было очень смело с ее стороны. Пренебречь факультетской войной, чтобы… Я почти ей восхищаюсь. — Восхищалась бы, если бы волосы красиво лежали? — пошутила Астория, после сделанного глотка шоколада, чем вызвала за столом смех. Драко едва ли слышал, что происходит вокруг. Но увидев, как последние капли шоколада блондинка слизывает с губ, схватил ее за руку и наклонился близко-близко, чтобы никто не слышал разговора. — Это ты заколдовываешь полукровок? Гринграсс-младшая отшатнулась и круглыми от удивления глазами посмотрела на парня. — Что? О чем ты, Драко? Конечно, нет! Так его теория канула в лету. Малфой нахмурился и допил свой шоколад залпом, после оттер рот и решительно встал. — Эй, друг, ты же еще ничего не съел! Куда? — окликнул его Блейз. Блондин хотел соврать что-то вроде «в библиотеку» или «тетрадь забыл», но вместо это с губ сорвалось: — Хочу поговорить с Джинни. *** Как и ожидал, он нашел ее под деревом — под ИХ деревом. Она привычно съежилась между корней, подтянув ноги к подбородку; рыжие волосы скрыли лицо. — Уи… — впервые в жизни голос подвел Малфоя. — Джинни? Девушка приподняла брови, когда он присел на корточки рядом. — Что? Я ведь уже объяснила, что не показывала Рону твое письмо, — начала она хмуро. — Я бы никогда никому его не показала, я не выдаю чужих тайн. Драко кивнул. — Я знаю. Рыжая заправила мешающуюся прядь за ухо и уставилась на него еще более удивленно. Из-под воротника школьной рубашки виднелся кусочек нежной светлой кожи; тепло пахло яблоками и ванилью. И сердце слизеринца забилось чаще, сбивая дыхания. — Тогда чего ты хотел? Знаешь, кто нападает на учеников? Парень попытался вернуть контроль над собой. — Пока нет, хотя есть некоторые догадки. Просто… — он замялся. — Я думал, ты согласишься с братом, когда узнаешь, в какой заднице я оказался. Мне ведь теперь нечего терять. Уизли легко улыбнулась. — Может быть, пару месяцев назад… Но сейчас я немного узнала тебя. Ты бы не стал. Драко рассмеялся, качая головой. Удивительно слышать от кого-то, что узнал его: он редко подпускал людей ближе, чем нужно для того, чтобы использовать их. Разве что Блейза… И да, Джинни. Ей он открылся намного больше, чем собирался изначально. — Что? Что смешного я сказала? Блондин наклонился к ней ближе и наконец-то дотронулся до огненных локонов, как давно хотел. Они были еще мягче и легче, чем о представлял. А потом он открыл рот, чтобы ответить что-нибудь насмешливое: слишком уж серьезный и мирный вышел у них диалог, надо бы разбавить чем-то привычным, но снова вырвалось что-то не то: — Кажется, я влюбился в тебя, Джиневра.