Circulus vitiosus

— Издеваешься? — Джинни вспыхнула и ото лба до шеи стала пунцово-красной, но привычно язвительно выгнула бровь. — Какая-то новая коварная интрига, Малфой? Драко поморщился и едва ли не заскрипел зубами от злости. До него наконец-то дошло, что не так. Бокалы! Чертовка Астория поменяла бокалы! Но стоит ли говорить об этом? Может, лучше свести все к шутке? А получится ли? Вдруг, только он откроет рот, полезут еще неожиданные признания? Но если он расскажет правду, то станет понятно, насколько глубоко по уши он влюбился в Уизли. И у рыжей появится несколько новых поводов для подколок. — Если бы, — фыркнул парень. Он почесал светлую макушку совсем неаристократическим жестом и вздохнул. — Ладно, я скажу, только… обещай, что воспримешь это нормально. Джинни неопределенно пожала плечами, и это не очень обнадеживало. Но выбора особо не было. — Я хотел дать Сыворотку Правды… одному человеку, чтобы расспросить про нападения. Подлил в шоколад, но… Стаканы поменяли. Я выпил ее, — медленно, с трудом признался слизеринец, ожидая, как вслед за этим посыплется шквал шуточек. Но Джинни даже не воскликнула что-то вроде: «Так я серьезно нравлюсь тебе, Малфой!». Вместо этого она схватила его за руку и притянула к себе. Зрачки ее расширились, почти полностью затопив радужку. — Но это значит, что мы нашли преступника! — выдохнула она. — Зачем иначе было менять бокалы? Малфой нахмурился. Астория, в отличие от тихой и милой сестры, всегда была той еще сукой, но взяться за очищение Хогвартса от грязной крови… Это как-то не вяжется с ее образом ангельски красивой куклы-блондинки — сразу хочется сказать: «Остановись, ноготь сломаешь». — Никто не любит, когда роются у него в голове, — качнул головой блондин, но гриффиндорка на всех парах неслась дальше, сжимая его запястье все крепче. Но осаживать ее не хотелось, тем более кожа пальцев была такой теплой, несмотря на ноябрьскую погоду. — Тогда бы тебе закатили скандал. А так… по-тихому, чтобы никто не видел… Кому? Кому ты хотел дать зелье? Драко плотно сомкнул губы. Гринграсс-младшая — представительница его факультета, а он своих не сдает. Но Сыворотка решила иначе. — Астории Гринграсс. Вот черт. — Ей?! — рыжая широко-широко распахнула глаза, не веря своим ушам. Несмотря на то, сколько раз он называл блондинку глупой или поверхностной, парень оскорбился. — Она не такая, какой кажется. — По крайней мере, так говорит Блейз, а он неплохо разбирается в людях. Уизли наконец-то выпустила его руки, вскочила и заходила туда-сюда вокруг дерева, задумчиво кусая губы. Драко прищурился, наблюдая, как на хорошеньком личике отражается процесс глубокой мысли — причем глубокой настолько, что она захватила девушку полностью, абстрагировав ее от сенсационной новости. Между прочим, еще никто и никогда не реагировал так на признание Малфоя в любви. Это даже обижало. — Надо как-то подловить ее на преступлении! — Джинни азартно ударила кулаком по раскрытой ладони и снова присела на колени у корня напротив слизеринца. — Послезавтра. Мы будем праздновать день Гая Фокса, все будут заняты и это… это отличное время для нового нападения! Нам нужно последить за ней. Блондин хотел закатить глаза, сказать, что все это глупо и Астория едва ли виновна. Но внутри зрели сомнения в этом, а кривить душой он все еще не мог. — Хорошо, значит, идем на праздник, — кивнул он. И добавил: — Вместе. — А? Рыжая снова удивленно захлопала ресницами. Драко тяжело вздохнул. Он редко шел ва-банк, если не был уверен в результате на сто процентов, но в этом случае выверять шанс было поздно: признание прозвучало. И пусть Уизли не думает об этом сейчас, обязательно вспомнит потом, перебирая события дня перед сном. Он же сам вообще не сможет спать, если сейчас не расставит все по местам — только эти слова, невольно произнесенные несколько минут назад, и крутятся в голове. — Уизли, напряги мозги. Я не могу врать под Сывороткой. — Девушка испуганно замерла. На секунду даже показалось, что она не хочет знать продолжения. — Это значит, что я действительно влюблен в тебя. Джинни судорожно глотнула воздух. И промолчала. Но глаз не отвела. — Очень сильно. Парень облизнул пересохшие губы. Сердце билось где-то под горлом, мешая дышать — билось все сильнее и сильнее, угрожая треснуть и осыпаться осколками. — Скажешь что-нибудь? Драко никогда еще не чувствовал себя так неуверенно перед девушками. Обычно они сами бросались ему на шею или что-то в этом роде и ничего не приходилось делать. Но Уизли — это совсем другое. Она сидела очень близко. Можно было различить каждую потухающую к зиме веснушку на щеках, каждую крапинку на радужке. Волосы ярким пятном выделялись среди пожухлой листвы и голой, уже промерзшей земли. — Я не знаю, что сказать, — голос девушки дрогнул, а лицо снова бросило в краску. Малфой усмехнулся. — Ну да, вражда факультетов. Да и я — ну такой себе парень. Хорек, кажется? — он поднялся и запахнул плащ плотнее, чтобы ветер не добрался до тела. Хотя было не холодно, было больно. — Еще и обедневший, бывший Пожиратель Смерти… — Перестань! Джинни резко встала, все равно оказываясь ниже на несколько дюймов, и потянула Драко за рукав. — Перестань, — еще раз, только тише. — Я уже говорила, что все это неважно. Твое прошлое не определяет тебя. А твои деньги мне не нужны. Через секунду она приподнялась на носочки и плотно прильнула губами к его. Ее отдавали вишневым блеском и тыквенным соком. Его — чем-то горьким. Светлые, как снег, пряди мешались со спутанными рыжими. Кажется, это было неправильно. Так было нельзя в их школе, где цвет галстука определяет твою судьбу. Но в общем-то им было все равно. *** Вечером девушка сидела над книгами в гостиной Гриффиндора, выписывая свойства различных корней, когда в дверь буквально ввалился Рон. — Джинни, — он плюхнулся в соседнее кресло, сумкой сбивая тетради, — с кем ты идешь на праздник? Без Гермионы он был одинок и, наверное, хотел позвать младшую сестру для компании. Но та не стала его обнадеживать. Она сгребла со стола свои талмуды и лукаво улыбнулась через плечо, направляясь к спальне: — С Драко Малфоем.