Бесы в Тае, или Kак окольцевать Дракона

Инструкция к применению:

Вылезаем из-под стола. Продираем зенки. Варим кофе, одновременно спасая свой залитый по самое нимагу алкоголем организм тем, у кого что осталось. Выкидываем в помойку всё, что завалялось с прошлого года, и даём себе обещание начать новую жизнь: диета, раздельное питание, спортзал, пробежка по утрам, бросаем пить, курить, сорить в общественных местах и материться… После всего вышеописанного наливаем себе фужерчик не кофе… падаем в кресло (на диван, кровать, ковёр, линолеум), закидываем ноги куда придётся и посылаем всё на… в будущее… Улыбаемся, увидев бесовские звёзды в глазах… Ну… С НОВЫМ ГОДОМ!!! ПОГНАЛИ!

*** ))) *** ))) *** ))) *** ))) *** ))) *** ))) *** ))) *** ))) *** ))) *** — Маньяки! Wake up, мы идём на посадку, — это меня тормошит стюардесса. Что, уже? Как будто только что уснул.       «Наш самолёт произвёл посадку в международном аэропорту острова Пхукет. Температура в городе 32 градуса. Просьба оставаться на местах до полной остановки двигателя. Наш полёт окончен. Желаем вам всего доброго», — несётся из динамиков аэробуса. — Алекс, давай не пойдём, там жарко, — дёргает меня за руку вредное создание. Вздыхаю. Ну, началось в колхозе утро… — Get up and go! — выдёргиваю тебя из кресла. Марш-бросок до стойки паспортного контроля, транспортной ленты, благополучно минуем таможенный досмотр и, наконец, в жаркие объятия приветливого Тая. Влажный горячий воздух пахнул в лицо вместе с экзотическим запахом тропической страны, аэропорта и плавящегося асфальта. — Лёх, это какой-то Ад! И воняет, как у нас в 2010-м, — тормозит Тёмный и тянет меня в охлаждаемые кондиционерами залы аэропорта. — Накажу, — строго, и уже набираю телефон товарища: — Да, Костян. Да, прилетели. Ага, с горем пополам, — поглядываю на любимого моего. — Это я, что ли, горе? — Мелкий дёргает за рукав, чуть не выбив сотку из рук, и возмущённо таращится на меня. Отмахиваюсь рукой от мозгоёба. — Нет! — прикрыв трубку ладонью и, уже убрав руку, другану: — Ты не сможешь. Ну, честно, я и не рассчитывал. Да, — одним ухом слушаю приятеля, другим — ворчанье мелкого, что у него от жары сейчас яйца вкрутую сварятся. — Да, — одним глазом осматриваю парковку, другим — мелкого, который изображает из себя плавящееся эскимо на палочке. — Да. Спасибо. Значит, встретят. Как зовут? Сомбун? Ал, запомни… — решаю всё же сфокусировать взгляд на Дракошке, а то как бы косоглазие не заработать. — Я тебе что, компьютерА? — бурчит всёнасветезабывало. — У меня на имена вообще память плохая, я через три секунды уже не помню, как зовут моего собеседника, — ну да, кто бы сомневался, память у тебя слишком избирательна. — Сомнамбул, говоришь? Лан, вроде запомнил, — Тёмный стоит и одними губами произносит имя, видимо, чтобы до парковки такси донести. — Ну, всё, на созвоне, — заканчиваю разговор с другом. Оглядываюсь, выискивая из потока красно-жёлтых такси и бесконечных разномастных маршруток с направлением в неизвестные ебеня непонятно кого. — Лёшка, это, по ходу, он нас ищет, — Дракошка дёргает за джинсы, указывая на маленького тайца с картонкой в руке. — Только он твою фамилию изнасиловал. Хочешь, я его грохну? — Ал, если бы ты грохал всех, кто надругался над твоим именем, — рассматриваю среди толпы встречающих чудо метр с кепкой, который в школе не проходил, что такое мягкий знак, — то поголовье Гомо Сапиенс значительно уменьшилось бы. В том числе, тебе пришлось бы грохнуть и меня. — Честно! У меня была такая мысль. Причём первая же! — оживляешься ты. — Но вторая сообщила, что это моё действие встретит твоё яростное противодействие, — мечтательно закатываешь глаза к тайским небесам, похлопывая ладонью по сжатому кулаку. — Третья прикинула, сколько нерадостных событий для меня повлечёт это событие, — демагог включил фонтан на полную. — Эффект бабочки в глобальных масштабах. А четвёртая была самая умная. Она вспомнила, что мне лень! — Отличная мысль, — отдаю должное мудрости Дракошки, направляясь к аборигену. — Ну а теперь, любимый, вспоминаем школьную программу. — Хау дую вдую! — на чистейшем английском уже вспомнил Тёмный и машет встречающему. Нам кланяются чуть ли не в пояс, расплываются в улыбке «Голливуд курит нервно в сторонке». Вот что значит — улыбаться даже печёнкой. — You Sambuca? — выдаёт мой Дракон, а я понимаю, что что-то не то. — Са ват ди,* — и новый поток физических упражнений по наклону вперёд. — No, no, no… — Любимый, он дует, но слабо. Придётся изъясняться жестами, — изображая руками действия явно интимного характера.       Дальше пошла непереводимая игра слов на смеси ломаного английского, чистейшего русского и кудахтанья тайского, которая поддерживалась различными жестами с указанием направления и степени одобрения. — Go, ѣ, home! — потеряв терпение, рычит Дракон и, направляясь к машине, дёргает правую дверь авто. Увидев рулевое колесо, на секунду зависает, разворачивается и лезет на заднее сиденье. — ѣ, тут всё не как у людей! — летит коммент из салона старенькой машины нашего извозчика, и мы катимся по узким улочкам острова. — Не, ей Готу, на Марсе лучше! — восторженное восклицание из вертящейся на 360 градусов драконьей головы, осматривающей местные красоты. — Это же просто дурдом! — палец тычет в проносящихся мимо по только им ведомым правилам моторикшей. — У них вообще права есть? Или они в мотошоу водить учились? — Всё у них есть, — уверяю тебя, что прокатиться тебе с твоей категорией не светит. — Даже полиция. — Да ты что?! — искренне изумляется Мелкий. — Мы уже десять минут не по той стороне едем. Меня так и подмывает на родную правую сторону зарулить. И ни одного козла в кустах? Вапще-е-е… — Ал, расслабься. Я поэтому и не стал машину напрокат брать. Чтобы ты через пять минут не срулил направо или ещё куда-нибудь в противоположную сторону. — Подъебнул, да?! — беззлобно отмахиваешься, тут же найдя для себя новую жертву для мозгоёбства, выбрав из двух зол мелкое и местное. — Самбука, — хлопаешь по плечу местную ½ Николая. — Рoliceman… — хлопаешь себя по плечу, изображая погоны. — Bad? — складываешь пальцы в «козу», общаясь с водилой посредством гениального изобретения — зеркала заднего вида. — Чай-чай…* — охотно соглашается прокладка между рулём и сиденьем, часто мотая головой, как тайский болванчик. — Видишь, Алекс… — многозначительно тычешь палец в низкую крышу авто, на минуту вернув мне всё своё внимание. — Всё-таки есть в мире стабильность. — Конечно, любимый. Ничто в этом мире не изменит отношения населения к полиции и моего отношения к тебе, — мурлычу любимому, подбираясь поближе. — Афиге-е-еть… — чуть не прослезившись от нахлынувшей волны нежности, смотришь куда-то помимо меня. — Зырь, кошки, как у нас!!! — ор в ухо, палец в окно на чёрно-белого «Ваську» на обочине и лыба в пол-лица на меня. — Алекс, это пиздец, колхоз!       Оскорбившись в самых своих светлых чувствах, откидываюсь на спинку сиденья, решив ещё раз всё уточнить и перепроверить. Твоего внимания мне, похоже, сегодня не достанется. — Костик, я надеюсь, ты договорился с тем парнем? — вновь терзаю товарища, который, на свою беду, взялся мне помогать неделю назад, и соглашаюсь с тобой кивком головы. — Алекс, смотри — сосны! — очередной вопль и пролетающий мимо носа указательный палец Дракошки. — Да у нас такие во дворе растут. — Это — казуарины, а те что повыше — сосны Меркуза, — бросаю Дракошке и продолжаю выносить товарищу мозг: — Бронь же за мной? — выслушиваю все инструкции и уверения, что всё будет в лучшем виде. — Алекс, смотри, это же берёзы! — переваливаешься через меня, как будто из твоего окна вид другой. — А я хотел пальмы перекрасить, чтоб меня ностальгия не замучила. — Это саловое дерево, — знакомлю залётного Дракошку с местной флорой и одновременно пытаюсь договорить с  друганом: — Да, я хочу в воскресенье туда поехать. Пока тут погуляем. На шоу сходим. Как силы нахожу? — смеюсь, поглядывая на любимого, прилипшего к окну. — У меня есть такой энерджайзер, ты себе не представляешь. — Ну нихрена себе проводов понавешали! — твой взгляд скользит по связкам электрокабелей, тянущихся вдоль дороги. — Коротнёт же! — Да, бывают здесь перебои, — просвещаю туриста-перворазника. — Эта страна всегда оставалась свободной от колонизаторов. Поэтому волна цивилизации сюда поздно докатилась. Вместе с любящими экзотику туристами. — Это, пипец, колхоз! — тут же прилетает вывод. — Конец свету — это конец света! Армагеддец полный! Как тут вапще можно жить?! Ты глянь, у них даже дорожные знаки жёлтые…       За час езды до южной оконечности острова у меня завяли уши. Хоть от меня Дракончик и отвалил, зато нашёл собеседника в лице аборигена за рулём. Молча переводя взгляд с одного трепача на другого, слушаю практически одновременную трескотню Дракона и Самбуки за рулём. Картина до боли знакома, только где я её видел? С одной стороны мой слово-генератор комментит всех проходящих мимо: Таек, тайцев, тайчат, Деревья, дороги, котят, Природу, погоду, постройки И ароматы помойки. Тук-туки, мопеды, такси, Макаки, собаки, слоны. Туристов, торговые лавки, На дядьке беременном плавки.       С другой стороны сидящий за рулём таец трещит о чём-то, ведомом только ему. Что-то пытается рассказать, сам же смеётся над своими, видимо, шутками. А может, чувствуя свою безнаказанность, косточки нам перемывает. Петросян, короче, местный.       Хандра моему Дракону вроде не грозит. Он весело общается с водилой, мотает патлатой головой, типа понимает, интересуется ценами на пластические операции: «Тхао рай?»* — обрисовывая на своей плоской груди серьёзного размера окружности. Таец опять ржёт и, озвучивая на своём прейскурант, подытоживает: «Тху-y-y-г».* И показывает большой палец, заверяя, что всё сделают в лучшем виде.       Так и катимся по азиатской жаре. Улыбаюсь, видя, как отрывается на водиле Дракошка. Точь-в-точь как недавно на Колюне. А впереди сюрприз, который, я уверен, он запомнит на всю жизнь. Сам погружаюсь в разглядывание местной природы. Никогда не перестану восхищаться. Всё же тропики есть тропики. Буйство зелени поражает.       Машина выруливает на узкую дорогу, проезжает ещё метров 300 и паркуется. Дружно вылазим. С раскрытыми варежками и восхищением в глазах осматриваем всё вокруг, застывая на месте. Когда шустрый таец выхватывает наши чемоданы из багажника и тащит к небольшому бунгало, мы за ним еле поспеваем, продолжая вертеть головами. Мы словно попали в маленькую деревушку. Пять небольших одноэтажных домиков теряются из виду, утопая в зелени. Таец вручает ключи от дверей, расшаркивается и суёт карточку с номером телефона. — Sunday, at 9 am will arrive taxi that would take you to the beach Ao Por, where you will wait for the boat, * — чирикает на ломаном английском и, поклонившись, сдувается попутным ветром. — Чиво он там про лодку гнал? — задумчиво спрашивает Мелкий, провожая глазами удаляющееся такси. — Ты чего умыслил, Герасим? Учти, я тебе не Муму и плаваю, в отличие от некоторых кирпичей, как пенопласт. — Не волнуйся, любимый, — пытаюсь отвлечь подозрительную личность от всяких подозрений насчёт чистоты моих намерений. — Ал, а знаешь, почему я выбрал эту страну? — подбираюсь к потерявшему бдительность Дракону. — КАнечно знаю. Тут тараканы гигантские! — Не угадал, — притягиваю тебя за талию к себе. — Здесь никто не посмотрит косо, если я сделаю вот это… — наклоняюсь и целую твою улыбку.       Заглянув в такие близкие сейчас любимые глаза, наблюдаю, как воспитанный в лучших домах Лондона и Парижа Тёмный ПрЫнц медленно выпадает в осадок. Да, любимый! Выпадай! Согласно моим планам тебе предстоит ещё не раз это сделать. Так что начинай тренировать нервную систему. И ты начинаешь. Пребольно щипаешь меня за бочину и, как истинный джентльмен, орёшь на всю Тайскую: — Ахуел?! Мне показалось, что твои щёки как-то подозрительно быстро обгорели. Надо валить с этого всё сжигающего солнца. — Давно, мой сладкий, — довольный, как тайский слон, тащу Дракошку в наше временное пристанище. Пипец как люблю смущать этого мелкого Беса.       Дверь приветливо открывается, запуская нас в небольшой коридор, который плавно перетекает в просторную комнату, охлаждаемую кондиционером. По-хозяйски обхожу бунгало, всё же видел только на фото. Небольшая кухня. Лоджия. Вполне сносный туалет с душевой. И спальня с большой кроватью под тонкой вуалью балдахина, застеленной белоснежным бельём, при виде которой у меня расползается плотоядная улыбка. За спиной несдержанный вздох. Поворачиваюсь. Ты с непередаваемым восторгом смотришь на наше ложе. — Душ. Сон. И ночная прогулка, — предлагаю тебе свой план действий. — Душ. Сон. И ночная прогулка, — послушно соглашается Мелкий, немало удивив меня этим. Радуюсь, что наши мысли сходятся, всё же сложный перелёт и почти БЕСсонная ночь дают о себе знать.

***

      Спустя несколько часов просыпаюсь, чувствуя на себе пристальный взгляд рептилии. По обнажённой спине пробегает холодок. Открываю глаза — так и есть. На меня уставились, не мигая, драконьи зрачки, подозрительно прищурив веки. — Что? — пытаюсь выяснить, с какой целью ты решил меня загипнотизировать. — Люби-и-и-мый… — тянешь ты и как-то подозрительно тепло улыбаешься. — А сегодня точно пятница? — Вроде с утра пятница была, — недоумеваю, услышав твой вопрос. — Если ты что-то после дождичка в четверг запланировал, то поздняк метаться. Я уже всё распланировал, — обламываю на корню все предполагаемые драконьи заморочки. — Ну-ну… — отмахиваешься, почему-то тяжело вздыхая, и выныриваешь из кровати. — Жрать хочу! — Щас перекусим и в город мотнём, — поднимаюсь вслед за тобой, полный сил и с шилом в одном месте. До того свербит начать воплощать в жизнь мой коварный план. Заваривая растворимый кофе, с улыбкой выслушиваю все претензии Тёмного на местный сервис. — Да за такие бабосы мне должны были жопу вылизывать, а не этой химозой травить. Понимаю, что такому ценителю этого древнего напитка, как ты, вкус его молодого растворимого брата кажется каким-то сублимированным. Молча киваю, соглашаясь. — Ал, ты на чём завис? — оцениваю новый вкус бразильского напитка на нерусской земле, бросая на тебя озадаченные взгляды. Уж больно фейс у Дракошки озабоченный. И не похоже, что озабочен он сексуально. — Ни на чём, — ты отхлёбываешь, даже не морщась. Видимо, и вправду что-то тебя озадачило, и не на шутку. Только вот что? Надо выпытывать, а то ХЗ, какая вожжа моему Бесёнку под мантию попадёт. — Ну я же вижу. Давай колись, — любопытство не на шутку разыгрывается, так и подмывая заняться выуживанием информации нетрадиционными способами. — Мне кошмар приснился, да ещё и в пятницу! — подозрительно быстро «колешься». Но я тебя понимаю. И ты же знаешь, что если я присяду, то уже не слезу, пока своё не получу. — И что? — продолжаю клещами вытягивать из тебя слова. — Как — что?! — Дракошка отставляет чашку с кофе, скривив недовольную рожу. — В пятницу сны вещие снятся.       Чуть не прыскаю в кулак над заморочками некоторых. Мне бы твои заботы! Я тут свои сны наяву посмотреть собираюсь, а этот чудик над своими кошмарами виснет. Но поддерживаю любимого. — Рассказывай, я умею сны толковать, — снова дёргаю за язык Мелкого, дабы узнать, что ему на этот раз подсознание подкинуло. Вспоминаю окольцованного дракона, про которого ты в аэропорту вещал, и прикидываю, что бы напиздеть на случай вдруг открывшегося у тебя дара предвидения. — Не скажу! — обламывает мои благие намерения «ловец снов». — Я стесняюсь. Улыбаюсь. В штанах становится как-то тесно при виде смущающегося нахала. — Ой, да ладно… — не выдержав этого спектакля, заливаюсь смехом. Видеть алеющие кончики ушей моего Дракошки — это что-то с чем-то. Готов взвыть в восторге. — Рассказывай, я тебе всё по полочкам разложу. — Ладно, но только попробуй заржать! Я тебя за жопу покусаю! — угрозы с клацаньем зубов, и я делаю суперозабоченное лицо, превратившись в одно большое ухо, в душе угорая над суеверным Готом. — Короче, снится мне мультик, — вздыхаю, чуть сразу же не разразившись хохотом. Ну конечно, а что тебе ещё может сниться, когда ты их с утра до ночи смотришь?! — Видел, наверное, «Труп невесты»? — вскидываешь на меня подозрительный взгляд, проверяя, не начал ли я улыбаться. Как могу, держу покерфейс. — Так вот, стоит эта синюшная дева у алтаря. Глазами хлопает, в руках букет чёрных роз, перевязанных чёрной скрученной в серпантин лентой. Ты замолкаешь, решив залить свои сновидения горячим кофе. Повторяю твои жесты, думая, как бы не описаться, чуть не давясь от сдерживаемого смеха. — И-и-и-и… — не выдерживаю затянувшуюся мхатовскую паузу, подталкиваю продолжить рассказ. — Ну и вот… А невеста, — любимый запинается и выдаёт на одном выдохе, — это как будто бы Я! — на меня вытаращиваются зелёные глаза. Я фыркаю в чашку с кофе. Больше сил сдерживать себя у меня не было. Гомерический хохот пронёсся по бунгало, вспугнув шумных чаек на берегу. БУ-ГА-ГА. — Фигли ржёшь?! — рявкает Дракошка. — Человек с тобой о серьёзных вещах говорит. Можно сказать, сокровенным делится, как на исповеди. А ты… — Да-да, сын мой, — еле успокаиваюсь, приняв вид Папы Римского. — Рассказывай. — Ну и вот… — снова пауза, будто сил набираешься перед марш-броском. — Прикинь, у меня из-под подола драконий чешуйчатый хвост выглядывает и по полу пыль подметает, — в меня снова вперились драконьи глаза, а я, тихо угорая, сползаю под стол, схватившись за живот. — И ничего смешного! — орёт раскрасневшийся Тёмный. — Чтоб я, да в церковь зашёл! Это нонсенс!!! — Не, ну ты чего? Сон как сон, — пытаюсь охладить пыл Гота, а заодно и своё волнение скрыть. Уж больно твой сон с моими планами схож. — И что дальше? — Ну и вот… — вылетает ставшая традиционной фраза-паразит, и продолжается рассказ: — И тут в углу этого костёла оживают рыцарские доспехи и, скрипя железом, идут ко мне! — степень покраснения драконьей кожи достигает отметки «алый». — И-и-и… — как кучер, подгоняю тормознутого сновиденца. — Ну и вот… — уже привычное «нуивотканье». — Идёт этот рыцарь ко мне, латами гремит, я скромно опускаю глаза. Смотрю вниз. А у меня в декольте… — пауза затянулась, кажется, на несколько веков. — СИСЬКИ!!! — орёт Дракошка, а я падаю на стол в приступе истерического хохота. Остановиться не могу. Меня трясёт и сгибает пополам. Щёки начинают болеть от бесконечных смехуёчков. — А-а-а… — хватаю судорожно воздух, чтобы не задохнуться. — А-а-а-л-л… — хватаюсь руками за край стола, чтоб не свалиться со стула. — Ой, мама родная, нимагу… — у меня уже колики начались, хватаюсь руками за живот, дабы не лопнуть со смеха. — Ну всё! — срывается с места мелкий Бес. — Ты нарвался! — запрыгивает на меня, как крупный чёрт, и мы летим на пол, опрокинув стул, на котором я погибаю во цвете лет от судорожных всхлипываний. — Всё-всё… — хватаю Мелкого за запястья. — Брейк, — перекатываюсь, подмяв под себя неадекватного Гота. — Слушай внимательно! — привлекаю внимание, пытаясь остановить твои дёрганья. — Я всё понял.       Ты затихаешь и превращаешься из брыкающегося Беса во внимающего Гота. Смотрю на тебя, а у самого скулы сводит от улыбок. Раскрасневшийся и возмущённый Тёмный вызывает во мне бурю эмоций. Хочется ещё больше поддеть, вывести тебя на новый уровень смущения, а после — затискать, за…любить. — Значит так, любимый! Видеть во сне свадебное платье — к существенным изменениям в личной жизни, — начинаю навешивать макароны. — Ты на что намекаешь? — орёт мелкий Бес, пытаясь лягнуть меня в бедро. — Я не намекаю, как есть говорю. Но это не суть важно, а главное то, что в этом сне раскрылось твоё подсознание, — зелень наших глаз пересекается. Ты замираешь, прекратив попытки высвободиться из моих оков. Только бы не заржать раньше времени. — И-и-и… — как совсем недавно я, погоняет меня Бесёнок. — На самом деле… — выдаю самую безумную версию, покрепче зажав твои запястья. — Tы всегда мечтал быть женщиной! Вовремя успел. В опасной близости от сокровенного успеваю остановить и прижать взлетевшие ноги своими. Тело подо мной выгибается дугой и с удвоенной силой начинает трепыхаться. — ЧИВО?!!! — летит громогласный ор, вместе с сопением и рыком. — Грудь-то большая была? — на всякий случай интересуюсь, пытаясь увернуться от драконьих зубов, клацающих у шеи. Всё же тут, в Тае, цены на пластику невысокие. Вдруг у тебя, и правда, тайные желания есть. — Нормальная! — сообщает мне размер Дракошка, раскрасневшись, как варёный омар. — Есть за что подержаться. — М-м-м… ты ж моя прелесть. А если по соннику — то это сулит блага, сытую жизнь в достатке и вообще исполнение желаний, а ещё то, что ты свяжешь свою судьбу с человеком, который будет заботиться о тебе. — Опять на себя всё перевёл?! — возмущению моей разгневанной Фурии нет границ. Ты мотаешь головой, залепив лбом в скулу, а я охаю. — Чтобы было, к чему прижать мою многострадальную голову после твоего бодания в челюсть, — сразу нахожу причинно-следственную связь. — Я тебе щас член в рот засуну, чтоб ты заткнулся, — еложу по тебе, явственно чувствуя то, что ты хочешь засунуть в меня. — А платьице свадебное приодел… — пользуясь моментом, пока рот свободен, наслаждаюсь свободой слова. — Так ты же просто мечтаешь выйти за меня замуж, а отрицаешь чисто из козлиного упрямства, — прижимаюсь губами и затыкаю очередной протестующий вопль. С нажимом целую, пресекая любое трепыхание. Чувствую, как тело подо мной постепенно расслабляется, а дыхание становится более глубоким. Зелень глаз подёргивает пелена желания. Вжимаюсь пахом и смотрю на тебя. — Успокоился? — тихонько шепчу в губы, вдыхая в себя твои срывающиеся выдохи. — Слезь с меня, сонник извращенский, — уходишь от контакта, от пристального взгляда, повернув голову набок. Являя моему взору пылающее ушко. — Ну, дай я тебя поцелую, прЫнцесса моя готическая, — освобождаю из оков своих рук твои запястья, пытаясь повернуть твоё лицо к себе. — Не буду я с тобой целоваться, противный, — выползает из-под меня не менее «противный», устав бороться с Рыцарем. — И вообще, погнали в город, у меня от этой химозы растворимой изжога. Айда тараканов жрать! Жареных! — Наших решил импортными накормить? Ну-ну… Думаешь, они отравятся и перестанут плодиться с такой скоростью? — посмеиваюсь, слезая с придавленной тушки. — Думаю, что твоих тараканов даже радиация не возьмёт, — отваливает шикарный комплимент изрядно потрёпанный, но непобеждённый Дракон. — Конечно нет. Они суперживучие. Наоборот, они увеличатся в размерах и возьмут власть над человечеством. Так, а пока армагеддец не наступил, не уходим от наших планов. Я — распаковывать чемодан, а ты — в душ, смывать СТРАШНЫЙ сон, — еле удерживаюсь, чтобы снова не заржать в голос. Не дохожу до брошенного чемодана, как случается дежавю. — А-а-а-л-е-к-с!!! — дикий ор сотрясает наше маленькое бунгало. Мне же хочется взвыть, как в том мультике: «Шо-о-о? Опять?»       Спотыкаясь с пробуксовкой, лечу на зов любимого. Застаю его разглядывающим длинную вереницу марширующих в только им ведомом направлении огромных чёрных муравьёв. — Куда ты меня притащил? Смерти моей хочешь? В Крыму — тараканаторы, здесь — ещё хуже. Муразавры. Пиздец, зверюги! — Да ладно! Мы здесь на пару суток всего лишь задержимся. И дальше рванём, — верчу головой в поисках подручных средств, чтобы избавить муравьёв от испепеляющего взгляда Огнедышащего. — В Японию? — восторженно летит новый вопрос. — Всему своё время, — весь из себя мистер «Х». — А сейчас собирайся, пойдём прогуляемся. Глянем на местный колорит, да и пожрём.

***

      Горячий воздух окутал остуженные кондиционером и душем тела, действуя по принципу огромного фена, взлохмачивая волосы и вызывая жажду. Вроде уже вечер и солнце бросает косые лучи в уходящем дне, но духота такая, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Влажность неимоверная. Но это всё такие мелочи жизни. Природа потрясает своим первозданным величием, атмосфера спокойствия и доброжелательности, и любимый рядом. Что ещё нужно для счастья?       Как же приятно просто держать любимого за руку, не ловя на себе осуждающие, а порой и ненавидящие взгляды. Даже Дракон, проникнувшись духом этой азиатской страны, не рыпается в моих объятиях. Наши неспешные шаги, запах моря, разговор ни о чём и обо всём одновременно. Осенняя хандра растворилась под натиском поистине летнего солнца. Ловлю твою улыбку. Любой мозговынос от моего любимого стоил этого. — Любимый, мне тут рассказывали об интересном шоу для взрослых. Хочешь посмотреть? — подходим к маленькому кафе, что мне посоветовал знакомый. — Канешн! А ты думал, я откажусь? — в зелёных глазах азарт и интерес. — Вот и отлично, но сначала набираемся сил. Go, пробовать местную кухню.       Маленькая и вот ни разу не уютная забегаловка. И вообще, производит впечатление наскоро построенной. Нос щекочут различные запахи. Амбре, я скажу, так себе, но слюна почему-то капнула. Кроме нас в заведении ещё пара-тройка людей, явно местных.       Оказавшееся в руках меню змеевидными закорючками и червякоподобными письменами красочно и во всех подробностях пыталось донести до проголодавшихся туристов, из чего все эти яства сделаны, ну или, по крайней мере, как выглядят. Догадаться было несложно, но аппетита не добавило.       Зато добавило веселья. Попытка местных знатоков русского языка перевести все эти загогулины с тайского на понятный руссо туристо вызвала гомерический хохот.       Рассматривая цветные картинки, пытаемся, хотя бы приблизительно, понять, из чего или кого это настрогали. Потому как написанному верить не хотелось. Выбираем фактически на свой страх и риск, исключив блюда, которые попробовать было откровенно стрёмно. После недолгого совещания, сопровождавшегося бесовским хохотом, единогласно вычеркнули следующие блюда: 1. «Пот жареного краба со стеклянной лапшой». — Лёх, не, ты глянь. Пот краба! Ха-ха-ха. Это же сколько они его по сковородке гонять будут, чтобы этот членистоногий марафонец вспотел? — вытирая выступившие на глазах слёзы, угорает Дракошка. 2. «Обжаренная Василия яйца». — Ал, я это точно есть не буду, — категорически отказываюсь от предложенного Дракошкой блюда. — ХЗ, кем был этот кастрированный Васька. Может, у них из ветеринарки прямые поставки.       Тихо сползаем ПАДСТОЛ от номера три. Ржать на всю забегаловку уже не было сил. Да и аборигены подозрительно оглядываются на двух укурков, угорающих над меню, которое предлагало отведать нечто невообразимое. 3. «Суки сухой свинины». — Лёх, это вообще как? Бу-га-га, — падает на стол Тёмный, хватаясь за рёбра. — Бедную свинюшку сушили, пока она злая, как собака, не стала? УЖОСС! — Ал, ты лучше это себе представь, — озвучиваю кандидата номер четыре. 4. «Списей салат». — Не хочешь попробовать? — ржу до слёз, пытаясь заглотнуть воздух. Да какой там?! Кажется, ещё немного — и начнётся приступ неконтролируемой икоты. — Ияда-а-а*, — ухохатывается Мелкий, мотая головой. — «Пиво во флаконах! Основным узким местом», 140 бат, — зачитываю тебе. — Это что? Для тех, кого не устраивает основное узкое место? — Это для любителей заниматься сексом с бутылкой, — Дракон трёт щёки. — А «жареная горошина коровы»?       Смех переходит в икоту. Отпиваю воду, и она, зараза, идёт носом. Воздуха катастрофически не хватает, пытаюсь хоть как-то заглотнуть. Глядя на меня, Дракошка складывается пополам, стучит пальцами по краю стола, заходясь в новом приступе смеха. Кое-как успокаивается и решает, видимо, меня добить, чтобы я помер тут от асфиксии. — «Бомбардировка картофеля» — это типа мятая картошка? А тогда «креветка взрыв дворца» — это что? Во-о-о точно! Это террористическая группировка. Ужас-с-с, куда ты меня привёз?! — палец дальше пробегает меню. — Во, глянь! Тема рулит! «Избитый плетью крем». Ага, взбитые сливки, по-нашему. — Всё-всё. Хватит! У меня уже щёки болят, — открываю-закрываю рот, проверяя на наличие вывиха. Вроде норм, но болит жутко, как и живот. Нам подали всё, что мы с голодухи заказали, и, наконец, нагоняю недостающий кислород в лёгкие. — Ал, а ты знал, что здесь очень хороший ром? Надо будет домой пару бутылочек взять, — подъезжаю на драной козе к своему любимому, видя, как он подозрительно копается в поданных блюдах. — Ну, значит, возьмём. Это кто? Был? — подцепляешь палочками и подозрительно рассматриваешь не весть знает что, но явно бывшее живым. — Лучше тебе этого не знать, — сам копаюсь в овощах, выискивая знакомые ингредиенты. — Любимый, а ты отрицательно относишься к любой вере? — вновь, как будто между прочим. Хватаю жареную креветку и сую Дракону в рот, чтобы притупить бдительность. — Любимый, ты о чём? — подозрительный прищур зелёных глаз, и я поперхнулся. Делаю глаза жертвенного барана. — Ни о чём. Просто хотел узнать, как ты к буддийской вере относишься. Может, в храм местный сходить пожелаешь, на своих прародителей Драконов глянуть. — Никак я к ней не отношусь. В монахи точно не подамся. Хоть эти дармоеды и не работают, но я трахаться люблю и мясо жрать, и порево читать, и… — Мелкий задумался. — Мне нравится длинные волосы носить, а не лысиной солнце отражать, — стягиваешь патлы чёрной резинкой, которых я пачку купил, во избежание порчи носков. — А в храм можно, Драконы у них зачётные, но японские мне больше нравятся. — Ну и отлично, — радуюсь, что не сразу послали по двум известным и любимым адресам. Расплатившись и не доев и половины заказанного (вкусно, но жарковато для еды), хватаю любимого за ладонь и тащу навстречу приключениям. Вечер в самом разгаре. Время тусануть.

***

Са ват ди, * (Тайский)  — здравствуйте Чай*  (тайский) — да Тхао рай? * (тайский)  — сколько стоит? Тхyг* (тайский)  — дёшево Sunday, at 9 am will arrive taxi that would take you to the beach Ao Por, where you will wait for the boat, * — В воскресенье, в 9 часов утра прибудет такси, чтобы взять вас на пляж Ао Пор, где вас будет ждать лодка, * Ияда* (японский) — нет