Бесы в Тае, или Kак окольцевать Дракона

Пишу смс, и мне присылают телефон местного экскурсовода, который нас и встретит у врат в Содогоморру местного разлива. До встречи не так долго осталось. — Ал, прикинь, нашего экскурсовода зовут Марго, — глазами ищу местное такси. — Королева, что ли? — столько непритворного интереса в голосе. — Не, просто русская, — улыбаюсь. Дракон начинает шутить. Класс! — Ну правильно, кого ещё русским эмигрантам обдирать, как не своих соотечественников? — одобряет предприимчивых переселенцев барыга-россиянин, который сам этим же промышляет, и пытается выдрать руку из моих цепких лап. А я что? Морда кирпичом, и так вынужден особо не палиться в родных пенатах. Преодолевая не слишком яростное сопротивление, тяну Мелкого к местному такси, поражающему не только экзотичностью внешнего вида, но и безвкусием внутреннего убранства. Если у нас по дорогам «Газели» выхлопами дымят, то эти творения местного автопрома больше на антилопу гну смахивают. Что-то, скрещённое с чем-то: то мотороллер с двухместной коляской разной степени убожества; то авто, женившееся на скамейке в коробульке. Одним словом, Тук-Тук в голове у кого-то был, кто это на конвейер поставил. Решаю подъебнуть Дракошку, сразу вспомнив детскую загадку. — Ал, без окон и дверей, полна горница людей? — расплываюсь в улыбке. Видно, мою шутку понимают по-своему, потому что в ответ летит злобный ор и не менее злобный взгляд. — Ты на что намекаешь, изврат? — рычит Дракошка. — Я не позволю в себя никакие огурцы совать. — Ты о чём вообще думаешь? — выпадаю в осадок. — И кто из нас после этого изврат? — Вообще не втупляю, как можно было к такому умозаключению прийти. — Это наше такси. Тук-тук. И я никогда не намекаю. Я всегда говорю, что хочу-у-у, — выдыхаю в подозрительно быстро загоревшееся ухо. Тёмный тут же напяливает солнцезащитные очки, видимо, пытаясь скрыть от меня ход своих тёмных мыслей, а до кучи и лёгкое смущение, разливающееся по щекам румянцем. ПАлится на ровном месте, извращенец мелкий, и, вероятно в отместку, упирается виртуальными рогами в землю. — Я на этом скотовозе не поеду! — Мелкий подозрительно рассматривает колоритную аборигенскую технику, просунув ладони в карманы драных джинсовых шорт. — Да ладно тебе. Прикольно же, — соблазняю Бесёнка прикинуться вульгарис руссо туристо и прокатиться с ветерком. А на улице, несмотря на быстро наступающий вечер, жарко, душно. Отхлёбываю невкусную воду из пластика. — Не люблю общественный транспорт. Буэ-э-э, — изображает, как его выворачивает, Дракошка, заставляя рыдать ГИТИС. Я же только улыбаюсь, чувствуя, что хочет, зараза. Но упрямый Бес продолжает аргументировать свой отказ. — Чтобы о моё бедро несанкционированно тёрся кто-нибудь, а ещё хуже о твоё… Бр-р-р… Аж зубы свело, — для пущей убедительности Мелкий скрипит зубами. — Какой там до тебя триппер сидел на этих сидЮшках, никому не ведомо. Вдруг заползёт в шорты? — За тёмными стеклами очков посверкивает зеленющая хитринка. — Всё-всё… понял, — по-быстрому решаю проблему с личной каретой для моего прЫнца. Не проходит и десяти минут, как гламурная тачка ярко-розового цвета подана. Сам угораю. Ну прям русский шоубиз приехал. Дракошка стягивает с носа очки и поверх них пялится на карету с шашечками, убеждаясь, что тёмные стекла не обманывают его цветовосприятие. Фыркнув, как конь, запрыгивает в прохладный салон. Посмеиваюсь в душе над выебонами моего Дракона, который, закинув нога на ногу, делает вид, что ему нихрена не интересно. Водила понимает нас без проблем, наверное, каждый второй называет этот адрес, и мы включаемся в сумасшедшее и такое непривычное левостороннее движение. Ночь стремительно опускается на остров, накрывая его тёмным пологом, а мы, как мотыльки, летим на сверкание ламп. И вот он — луч света в тёмном царстве — Bangla Road. Доставив нас по адресу, водила решает нагреть загребущие ручонки и просит 700 бат. Понимаю, что разводит, но отстёгиваю 25 долларов, всё же ехали достаточно долго, вновь на север. Да и кто сейчас знает местные расценки, в последний раз я был здесь года три назад. Уже на подъезде понимаешь, что это злачное местечко разительно отличается от выбранного для нашего отдыха. Сразу захватывает и не отпускает ощущение бьющей энергии вперемешку с похотью. Весёлая улица встречает туристов всех мастей и кошельков одинаково ярко: гремящей со всех сторон музыкой, освещающими тропическую тьму неоновыми вывесками, уже привычным запахом местной кухни, нечищеной канализацией и разнузданной кучей народа, стремящейся, с одной стороны — просадить кучу бабла, а с другой — это бабло заграбастать тем или иным способом. В общем, обычная улица «красных фонарей», какие есть в каждом курортном городе. — Щас выдерну нашу королеву-провожатую… — набираю номер, прослеживая взгляд своего любимого. Дракошка, задрав очки на волосы, судя по всему, уже срывает глазами немногочисленные шмотки с обитательниц местной подворотни. — Ал, ты куда уставился? — рычу, пытаясь вернуть твоё внимание к себе. — ЧО?! — На меня таращатся горящие драконьи зенки, в которых отсвечивают всеми цветами радуги неоновые вывески. На тонких губах играет блядская улыбка. — Не ЧО, а через колено! Слюной не капаем! — в шутку грожу карой в виде моей ладони. — Говорю, звонить надо и идти знакомиться с Марго. Из шумной разношёрстной толпы к нам, приветственно размахивая над головой телефоном, вынырнула симпатичная фигуристая женщина средних лет. Широкополая шляпа прикрывала тёмные кудряшки волос до плеч. Лёгкая светлая кофточка и в тон ей бриджи делали даму милой до тех пор, пока она не открыла рот. — Котики, это вам надо провести экскурсию? — У меня дёрнулся глаз. — Я Марго. А вы, значит, прилетели развлечься? — Не-е-е… — Ал прыскает в кулак. — У нас серьёзная миссия. Спасти Землю от разврата. — А-а-а, голуби мира? — радуется богатым миссионерам тётка, вызвав во мне очередной приступ раздражения своим зверинцем в определениях, и продолжает интервью: — Кто из вас Лёша? — Ну, вообще-то, оба, — быстро встреваю в разговор, дабы не дать Мелкому выдать какие-нибудь дворцовые тайны. — Но моего парня зовут Ал, а я… — Меня перебивают, даже не дав договорить: — Ой, какая прелесть! Можно я тогда между вами встану, желание загадаю? — тут же вклинивается между нами весёлая дама. Приобняв за плечи, на секунду зависает и, загадав чего она хочет, продолжает издеваться, играя на моих нервах. — Ну что, птенчики… — Переглядываемся, мысленно посылая друг другу пожелание набраться терпения. — Значит, разнообразия захотелось? Или трансика к себе пригласить развлечься? — Теряю дар речи от такой наглости. Спасает Ал, первым отойдя от шока. — Да, точно! Мы по обмену опытом, — выдает фирменную улыбку, за что и получает как поощрение от женщины щипок за зад. — Ауч! — вопит Дракон и изумлённо таращится на распускающую руки экскурсоводшу. Отдаём деньги, и Марго ведет нас в известном всем направлении. Прямо. Глаза только успевают выхватывать картинки одна краше другой. Магазин, магазин, ещё магазин, увешанный шмотками. Это дело я и дома терпеть ненавижу, ну а сейчас мы и подавно сюда не за тем приехали. Прилавки со всякой снедью, на вид съедобной и не очень. О-о-о, а это, видно, что-то типа аптеки. Ну да, гондоны где-то надо покупать, если вдруг нечаянно кончатся. Местная мелкота, из них самые высокие примерно как Дракошка, туристов сразу видно: на голову возвышаются над основной массой тусующего бомонда. Девчонки со светящейся фигней на головах и в руках, лотошники со всякой всячиной… Суета серьёзно напрягает и раздражает, но куда без неё. Всё же самая посещаемая улица на острове, особенно в ночное время. Я подозрительно кошусь на всё это буйство красок, музыки и прижимаю к себе Ала, опасаясь выпустить его из виду. Как бы не похитили в какой клубешник у шеста танцевать. А то он может. О мой Гот! Отвожу глаза от одного чуда в «трусах и шляпе» и тут же натыкаюсь на другое, полураздетое. Не, я не скромник, но трепать нервы себе и Дракону совсем не хочу. А вот Дракон, по ходу, об этом и не думает. Пихает меня в бок локтем, что я сжимаю. — Лёх, а ты сразу различаешь, ХУ есть ХУ? Кто настоящая девчонка, а кто ледибой? — Дракон явно пытается перекричать музыку, льющуюся отовсюду. — Я-то, да! А сам? Можешь распознать? — сканирую толпу. Все как один. Худые, в коротких платьицах или облегающих джинсиках. И у всех грудь! — Да как два пальца! — Мелкий обводит пристальным взглядом проплывающих мимо нас красоток в минимуме одежды или танцующих у освещённых шестов. — Эта, — кивок головой на черноволосую красотку, — точно парень! Вон та… — тычок на девчонку в мини-шортиках, — девчонка. Дальше идёт, как «На первый-второй рассчитайсь!». Парень, парень, девка, парень, девка, девка. Я только успеваю переводить взгляд с одного на другую. — А это… — Тёмный, задумавшись, уставился на крашеную швабру, которая тут же плывет в нашу сторону, посверкивая американскими госзнаками в глубине чёрных глаз. — Это-о-о-о… — Обладательница высокого силиконового бюста лучезарно дарит нам акулью улыбку. — Это-о-о… Бой? — оглядывая сверху донизу и обратно, скорее, спрашивает мелкий Бес. — Чай,* — сладострастно подтверждает мЭстное диво. — Кофе! — тут же утвердительно мотает головой Тёмный. — Я так и знал! — Бум-бум… — Сисястый парнишка понимает кивок по-своему и приобнимает моё за талию. Кровь моментально бьёт по мозгам. — No-no-no… — взбрыкивает Дракошка, выскальзывая из наманикюренных объятий, кидаясь в мои уже протянутые руки, готовые по-быстренькому заграбастать к себе своё. — Алекс!!! Оно меня потрогало!!! Всё… мне хана… — хрипит Мелкий, повисая у меня на руках практически при смерти. Срочно реанимирую, чмокнув чудика в губы, чем сразу оживляю «умирающего лебедя». Ибо воспитанный в суровых условиях средней полосы России Дракошка, как истинный японец, проявлять чувства на людях не привык. Краем уха слышу сдавленный вздох Марго. — Ал, я тебя спас! — шепчу в губы готовому рявкнуть Дракону и шлёпаю по заднице. — С тебя причитается, — тут же ловлю многообещающий взгляд, и мы продолжаем экскурсию по злачным местам. Девочки, псевдодевочки, мальчики по мере нашего продвижения машут, улыбаются, порой демонстрируя профессионализм пластических хирургов. Торговцы, что пытаются втюхать свой товар made in China & India. Зазывалы, пытающиеся затащить потенциальных клиентов в свои заведения. В общем, бурлящий котёл всякого-разного. — Ахуеть! — восторгается местными красотами и красотками Гот с оттопыренным большим пальцем вверх, одобряя сомнительные заработки аборигенов. — Хочу хлеба, вмазать и зрелищ! — Думаю, с хлебом будут проблемы, а остальное — не вопрос, — изображаю из себя Джинна из лампы и полицию нравов одновременно: — Но только смотреть, руками не трогать, — ухватив за талию, разворачиваю Бесёнка ко входу в бар, на который мне семафорит Марго. — Нам сюда. Первое, что нас накрыло — это волна децибелов. Разбавленное местным колоритом музло в стиле go-go бьёт по барабанным перепонкам и рикошетит в мозг. На помостах вытанцовывают красотки всё в том же минимализме на стройных телах и максимализме каблуков на маленьких ножках. Но Маргоша тянет нас дальше, за чёрную ширму, отделяющую, видимо, другую часть зала, и затем по небольшому коридору. На входе парень с очаровательной улыбкой крокодила предупреждает: «No photos or videos», — дополняя значимость слов жестами. Да мы и не собирались, дарим в ответ лучезарные, как у пираний, оскалы. Перед нами открывается интересная картина. Средней величины зал с десятком столов и помостом. Приглушённый свет, только яркие лучи подсветки над пока ещё задрапированной сценой и возле бара. — Зайчики, если не хотите острых ощущений, не советую вам садиться близко к сцене, — пропускаю мимо ушей очередное погоняло и советы бывалых. — Как это — не хочу? — возмущается мелкий развратник. — А зачем я сюда пришёл? Пожрать, что ли? Кстати, чем кормят заморских гостей? Где хлеб-соль? — Ну, как знаете, бельчата, — понимаю, что, по ходу, мы перешли в разряд лесных жителей. — О еде вы забудете, как только начнётся шоу, — женщина нас проводит к одному из столов, расположенных рядом со сценой. Заказываю выпить, чтобы морально подготовиться. Меню шокирует драконовскими ценами. — Сколько?! — делает квадратные глаза Дракошка и, не поверив своим ушам, заглядывает в прейскурант. — Я уже хлеба не хочу. А соль тоже столько стоит? Это беспредел! Куда масоны смотрят? Пролетариат обдирают как липку! — Ладно уж. Не сидеть же нам просто так. Я так понял, что шоу предстоит жаркое, будем глушить пожар, — обращаем всё внимание на сцену и заполняющую зал немногочисленную публику. Начинает играть музыка. Занавес разъезжается, и перед зрителями предстают красочные декорации сцены, на которую выплывает ОНО. Красивое, как Барби, блестящее стразами, пайетками, зубами. Весёлое, аж зубы ломит от фальшивости, вещая всем окружающим на типа английском: «The show begins». http://www.youtube.com/watch? v=K-lhrbcdAJU Под жидкие аплодисменты на сцену выпархивают парни. Стройные красавчики, по пояс обнажённые, в немыслимых шароварах, подходят к пузатым барабанам, стоящим на полу, высотой достигающим им примерно до паха. Не успеваем мы впечатлиться молодыми аборигенами, как наше воображение зашкаливает. Парни, что-то поискав вокруг и не найдя, решают поискать недостающее в штанах. Сдёргивая с себя шаровары, остаются в костюмах Адама, вызывая в зале одобрительные возгласы. Равнодушно скрестив на груди руки, встречаюсь взглядом с Драконом, который, как и я, поглядывая на дюжину возбуждённых самцов, всем своим видом говорит: «Ну и чем вы решили меня удивить?» Но они удивляют. Как выясняется, тем, что искали парни, были барабанные палочки, а поскольку их поблизости не оказывается, находчивые аборигены решают воспользоваться тем, что было под рукой. Своими эрегированными членами. Зал заполняется зажигательным ритмом, выбиваемым писюнами по мембранам инструментов. Женская часть зала восторженно ахает, мы переглядываемся. В глазах Дракона смешанное чувство восхищения отважными драммерами и искреннего переживания за тайские концы. Мелкий нервно елозит на стуле, явно озабоченный одним вопросом: «А им не больно?». Озвучивает он другой: — И что, это всё? Так и будут писюнами играться? — с деланым безразличием на лице. Вопрос был адресован неотрывно следящей за шоу Марго, как будто она была тренером этой команды членодраммеров. — Ёжик мой в тумане, а я почём знаю? — ответила женщина, не сводя глаз с волшебных палочек. Прыскаю в кулак от нового прозвища. — Не, Марго, вы гид или кто? — лезет в бутылку Мелкий. — Клиент хочет знать все подробности этого хуяшоу. Может, я тоже так хочу? Тут же не висит предупреждение: «Не делайте этого дома». Марго как-то странно смотрит на Ала, явно с неохотой отводя взгляд от сцены. Он же как-то странно косится на меня. В голове идёт мыслительный процесс — это сто пудов. — Ал, может не надо? — на всякий пожарный пытаюсь предотвратить членовредительство. — Может и не надо, но попробовать-то можно, — он отпивает слабоалкогольное фруктовое пойло с кубиками льда, стремясь залить вспыхнувший пожар в душе, столь явно читаемый на лице. Между тем, закончив своё выступление и раскланявшись, парни покидают сцену, унося с собой восторженные взгляды на крепких задницах и торчащих пенисах, чтобы через несколько минут вернуться с подружками. Понимающе переглядываемся. Видимо, напряжение уже достигло того предела, когда нужно его снять, но парни, внезапно вспомнив о патриотическом долге, покидают девиц и встают к своим «тренировочным станкам». Звучит другая музыка, вперемешку с ритмом барабанов, не менее зажигательная. Так и хочется подыграть. Девушки начинают танцевать, постепенно скидывая с себя немногочисленное шмотьё. Стриптиз, одним словом. Поглядываю на Тёмного, который уже принял свой обычный окрас, обмахиваясь программкой, и вновь напускает скуку на лицо. — Да я этого добра столько на фестах насмотрелся, — пренебрежительный взмах рукой в сторону сцены. — До отрыжки, — глаза Тёмного так и шарят по стройным телам, розовый язычок почему-то постоянно облизывает губы. — Кого щас стриптизом удивишь? Ну разве что в дурдоме, на подоконнике. — Да-да, — не разочаровываю любимого стриптизёра. ОЙ! То есть фантазёра. Танцовщицы извиваются, потряхивают высокосортными грудками, посылая многозначительные взгляды то в зал, а то друг на друга. Видимо, тяга к ближнему своему пересилила тягу к публике, и девушки сливаются в страстном поцелуе. Внезапно реально становится жарко. Отпиваю коктейль и, как могу, пытаюсь скрыть искренний интерес к неподдельным страстям. Дракошка невозмутим, только как-то подозрительно быстро меняет окрас, очевидно, коктейль крепкий попался. Или это подсветка такая, в багровых тонах?! Тоже отпивает глоток из своего бокала и сдувает со вспотевшего лба волосы. Кондиционеры тут, что ли, не работают? Дышать нечем, а тут ещё девочки всё больше распаляются. Лесбийские игры, как и ласки, всё откровеннее. И тут до танцовщиц доходит, что всё хорошо, но чего-то не хватает… Барабанщиков! Кинув на увлечённых музыкантов полные желания и вожделения взоры, девушки осознают, что первым делом у молодых ёбарей барабаны. «Ну, а девушки?» — как бы вопрошают их чёрные восточные глаза и в морзянке членов по натянутым мембранам читают ответ: «А девушки — потом!». Отчаявшись получить хоть каплю внимания от истинных самураев, возбуждённые молодки начинают искать жертву в зале. Вот тут я жалею, что не послушался Марго. Как-то уж больно загадочно они на нас смотрят, но, «слава яйцам», выбирают себе счастливчика за другим столиком. Мужик, к которому подвалили обнажённые нимфы, явно пришёл с супругой, но это никого не смущает. И жертва сексуального шоу плавно перетекает из рук супруги в шаловливые ручки озорниц, увлекающих его на помост. Облегчённо выдыхаю, как-то блистать на сцене желания совсем нет. Судя по раскрасневшейся ряхе, мужик пребывает в состоянии ахуенного восторга, чего не скажешь о его жене, нервно покусывающей губы за столиком. Тайки, зажав между своими телами «жертву», лапают его, где придётся, залезая маленькими ладошками в штаны и под рубашку. Но мужик — красава, тоже не отстаёт, видно, решив гульнуть по полной перед безвременной кончиной от случайно пролетающей мимо сковородки, лапает силиконовые прелести стриптизёрш. Дракошка, задышав глубже, придвигается ко мне и шепчет на ухо, не отрывая глаз от сцены: — Интересно, как далеко они могут зайти? Реакция на твой голос проходит по телу тёплой волной и сразу находит отклик в паху. Дыхание сбивается. Стираю с щеки плечом набежавший табун мурашек. Сильнее сжимаю переплетённые пальцы. Расставляю ноги шире, чтобы хоть немного снять напряжение. Из последних сил удерживая на лице покерфейс, смотрю, как на сцене мужика завалили и одна из девушек забирается на него верхом, вовсю надрачивая член в уже расстёгнутых, но ещё не спущенных штанах. — Я-то откуда знаю? — Ловлю лукавый зелёный взгляд и, поднося к губам сжатую ладошку, кусаю за выпирающие костяшки. — Думаю, не так далеко, как можем мы. — Ты на что намекаешь, изврат?! — Озорной взгляд приобретает оттенок возмущения. — Я на публике трахаться не собираюсь. Ещё чиво?! — Любимый, да мы с тобой это в каждой главе делаем, — тычу носом в неоспоримый факт мелкого развратника. — И кому, как не тебе, знать, что там публики гораздо больше, чем здесь. — Там люди просто книжки читают, а не дрочат, как последние. Наслаждаются, так сказать, чистотой слога и чувств, изысканным полётом мысли… — Ты сам себе веришь? — перебиваю зазнайку, вздёргивая бровь. — Я молчу, сколько девчонок капает слюной на твой несветлый образ. И вот скажи, кто из нас циник, а кто романтик? — Да чья бы корова мычала. А то я не вижу, как тебе дифирамбы поют и девочки, и мальчики. — Конечно-конечно. Конкурс не будем устраивать! — скалюсь во все свои тебе. — Долго ещё это БИЗАБРАЗИЕ будет длиться? — обращаюсь к Марго, которая так увлечённо следит за шоу, что откровенно не замечает нашего присутствия. — Да оно ещё только началось, оленята, — отмахивается задротка. Остаётся только удивляться. Нас повысили до парнокопытных? — Вы чего? Наслаждайтесь! — хихикает женщина и кивает нам на сцену, где с неё на карачках еле-еле уползает явно удовлетворённый мужик, а нимфы скрываются за кулисами. Видимо, руки мыть пошли. Спустя несколько минут вновь звучат барабаны. Я уже серьёзно беспокоюсь о здоровье барабанщиков. Под музыку в стиле латино выкатывают небольшую повозку, на которой восседают несколько девушек, одетых как на карнавале в Рио-де-Жанейро. Зажигательные девчушки машут веерами, выплясывают и постепенно раздеваются. — Не понял, это что, повторение? Только в других костюмах? — дёргает мелкий нашего экскурсовода. — Щас опять кого-то на сцене изнасилуют? — Почему-то сочувственный взгляд смотрит на меня. — Ты на что намекаешь? — возмущаюсь грязным мыслям-фантазиям мелкого. — Я не намекаю, я переживаю. Ага, за своё. Следующая жертва, сто пудов, будешь ты или я. Но я живым не дамся! А тебя, если на сцену выползешь, за жопу покусаю. Думаешь, я не видел, как ты на этих красоток пялился?! — Ой, кто бы говорил! Я ж переживать начал, как бы ты не утонул… Ага, в собственной слюне, — подъёбываю мелкого, который глаз не сводит с раскачивающихся грудок девчонок. — Да я не тонул, я спал. Скучища вообще нереальная, — оправдывается Дракошка и, сползая на стуле, начинает грызть ногти, тут же получив по рукам. — Конечно-конечно, — заканчиваю диспут на тему «кто и на что капал», в голове зреет мстя моему Дракону. На сцене продолжается красивый танец: волнообразные взмахи вееров из ощипанных страусов с постепенным разоблачением исполнительниц. Девушки сверкают крепкими челюстями, улыбаясь во все 32. Оставшись в неглиже, размахивают перьями, прикрывая от зрителей самое сокровенное. Танец заканчивается. Трепет вееров на плоских животиках накаляет страсти, и тут меркнет свет. — Кто свет выключил?! — Дракошка вцепляется в меня чуть ли не всеми конечностями. — Я темноты боюсь! — горячий шёпот на ухо, и «какая-то сволочь» быстро жамкает причиндалы, заставляя инстинктивно дёрнуться. — А вдруг они меня щас изнасилуют? — шипит в ухо Дракошка и продолжает проверять степень возбуждения моего члена. — А ты даже не будешь знать, кому отомстить за драконью задницу. Только собираюсь нанести ответный визит к драконьей ширинке и уверить, что он будет изнасилован только мной, как вспыхивают прожектора. На залитой светом сцене три красотки, подняв тонкие ручки с веерами вверх, блистают свисающими между женскими бедрами… самыми что ни на есть настоящими мужскими причиндалами. От шока меня разбирает хохот. Ал, закрыв глаза ладонью и подглядывая сквозь разведённые пальцы, посылает в небеса свое излюбленное «NO!!!» — ПИЗДЕЦ!!! — говорим мы одновременно, по достоинству оценив степень неожиданности увиденного. — Не-е-т… — разочаровывает нас Марго и со знанием дела выдаёт: — Это настоящие члены. Нам со сцены улыбаются, машут ручками и членами, уступая место новым участникам шоу. Неугомонные писюны продолжают колошматить в барабаны, и на сцене появляются девушки. На этот раз — точно девчонки, так как выходят они уже обнажённые. — И что они будут показывать? — тут же озвучивает мой вопрос Ал. — С них же снимать уже нечего. Одеваться, что ли, будут? — Но одеваться никто и не подумал. Видимо, представление достигло кульминации своего извратства, поскольку дамочки начали вытворять такое, что я всерьёз забеспокоился о состоянии психологического здоровья позеленевшего возлюбленного. Я всегда думал, что отличаюсь крепкими нервами, но тут и мне реально поплохело. Стоящая на сцене девушка начала вытягивать из себя тонкую веревку. Ага! Прямо из того самого «причинного места». Сначала ей помогают подружки. Как в той сказке: «Тянут-потянут, вытянуть не могут!», бечёвка все не кончается. Девушки не теряются и призывают на помощь себе желающих из публики в зале. Я думал, что это никогда не кончится, чувствуя, как меня кидает в жар. Когда всё же нашелся конец у этой чёртовой нити Ариадны, представление не закончилось. У оставшихся девчушек тоже были свои секреты, они извлекли их из себя, и на сцене появились другие предметы, в том числе: связка опасных лезвий на цепочке и даже живая черепашка. Этим они повергли наше неокрепшее сознание в состояние, близкое к панической атаке. Возбуждение спало, как будто его и не было. — Как они это всё это в себя впихивают? — я наконец задышал, пытаясь привести нервную систему в относительный порядок, и с надеждой на лучшее поинтересовался: — Маргош, скажи, что это уже финал. — Ну, почти, — уже довольно улыбается Марго, превращаясь из милой женщины в демонессу. — Всё же хорошо, что жрачку не взяли, — хрипит то краснеющий, то зеленеющий Дракон, изображая хамелеона. — Если щас кто-нить выйдет на сцену и кучу навалит, я потребую блевотный пакет и леденцы «Театральные». Впервые за свою жизнь я захотел перекреститься, видя, как наконец-то покидают сцену эти экстремалки. Очередной ритм членов, и на помост снова выплыло Оно, объявляя что-то на ломаном английском. Понял только, что это будет влюблённая парочка. — Интересно, как у них это получается? — невозмутимо интересуюсь, глядя на ритмичную игру «весёлых барабанщиков». Никогда не жаловался на свой, но чтобы несколько часов кряду долбить своим достоинством… надо знать какой-то секрет. — Да они просто виагрой местного производства обожрались, — тут же выдаёт свою версию Дракон. Наблюдаем, как на сцену выходят парень с девушкой и начинают, не замечая никого вокруг, самозабвенно ласкать друг друга. Парочка разгорячена, на обоих уже нет одежды. Все идёт к сексу. Парень подхватывает и сажает красотку себе на бёдра, та извивается на нём, трётся. — Ну так я тоже умею, — комментит сползший на стуле Дракон, неотрывно следя за действом. — Нравится? — интересуюсь, напряжённо наблюдая, как парень с ношей на бёдрах шагает со сцены, спускается в зал и идёт прямиком к нашему столику. Марго рядом взвизгивает, я едва не давлюсь коктейлем. Ал первым делом дёргается, видимо, пытаясь поменять место дислокации, но вспомнив о том, что нужно держать лицо, плюхается на место. Чувствую, что даже мои видавшие виды нервы вибрируют на пределе, заставляя щёки покрываться румянцем. БЛЯЯЯ!!! Парень укладывает нам на стол девицу. Только и успеваем схватить взмокшими ладонями уже почти пустые стаканы с коктейлями. Живое порно в полуметре от нашего носа вызывает однозначную реакцию. Хочется вскочить и быстренько съебаться, дабы не мешать «влюблённой» парочке ебаться, а также закрыть Дракошке глаза, которые он выпучил на этих шебуршащихся на столе ебанько. Краем глаза вижу, что парень пытается присунуть, но почему-то не попадает. Видно, неопытный. Краснею, ахреневаю и ещё больше краснею, когда этот перец жестами, словами и стонами просит помощи. Теряя последние капли самообладания, как китайские болванчики одновременно протестуем головами, руками, глазами и стиснутыми зубами. Не теряется только наша королева Марго. Шлёпнув парня по ягодицам, хватает его за конец и отточенным движением направляет туда, куда следует, вызвав благодарные взгляды влюблённых и восторженные аплодисменты публики. Два буддийских монаха в нашем лице молча проглатывают ком в горле, потеряв остатки целомудрия. Видимо, получив то, чего он хотел, а именно — помощь в попадании в яблочко, парень подхватывает и уносит свою постанывающую красавицу на сцену, где они продолжают действо, красочно изображая краткий курс Камасутры. — Бедные мои глаза, — выдыхаю. — Они потеряли девственность. Ал, посмотри, они не кровоточат?! — нос к носу сталкиваюсь с любимым. — Прости, любимый, я сам, кажется, ослеп, — скосив глаза на нос, изображает из себя слепошарого Тёмный. Попутно идентифицируя мою тушку, лапает где придётся шаловливыми ручонками. От игры в окулистов меня отвлекает толчок в плечо. — Смотрите-смотрите, — Марго машет головой в сторону сцены, где появляется третий участник шоу. — Групповуха?! — вновь одновременно выдыхаем мы, внезапно прозрев, и сжимаем колени. Так и хочется взреветь: «О МОЙ ГОТ!» Молчим, как партизаны, стиснув зубы. Зато взрывается явно возбуждённая толпа. Не пойми на каких языках, зато понятно, что возгласы выражают всеобщее одобрение. — Это что же, они одну девчонку на двоих… — так и не договаривает Ал. Парень, надрачивая свой ствол, подходит к парочке, с озабоченным видом решая, куда бы пристроить свой прибор. Судя по всему, задница парня его привлекает больше, так как пристраивается он именно к ней и, недолго думая, засаживает тому по самые помидоры. Мы дружно дёргаемся, представив каждый своё. И такая горячая волна пошла от этого трио, поднимая всё на своем пути. Хоть и понимаешь, что артисты, но так всё красиво и так до неимоверности развратно. Дальше — жарче. Парни начали вытворять такие акробатические фокусы, что нам оставалось смотреть во все глаза и набираться опыта. Стоя на сцене валетом, позабыв о девушке, страстно орально ласкают друг друга. Вернее, стоит один. Другой, уткнувшись носом в пах, держится руками за его бёдра, вытянувшись вдоль тела любовника кверху ногами. — А нам есть чему поучиться, — выдохнул Гот, неимоверными усилиями воли изображая на пылающем лице хладнокровие. — Ну, например, вот эту позу мы можем сегодня попробовать, — равнодушным тоном комментирую я, чувствуя, что от меня можно прикуривать. И только одна Марго даже не пытается скрыть, что ей безумно нравится эта часть шоу. Возбуждённые последним номером программы, мы осушили до дна наши напитки и потянулись к выходу, услышав заветное: «Шоу закончилось и следующее будет через час». — Ну как, ребятки, понравилось? — веселится наша пионервожатая, хитро поглядывая куда-то не в глаза. — УЖОССС!!! — хором отвечаем мы, опустив взгляды на ширинки друг друга. — Мальчики, — наконец-то приравнивает нас к гуманоидам Марго, — весёлого вам вечера. По ходу, настроение шоу вам подняло, и не только настроение, — смеётся она и, попрощавшись, оставляет нас наедине. — Мммррр, — притягиваю к себе не сопротивляющегося, такого горячего и явно потерявшего бдительность Дракона. Тискаю, целую, пока не получаю существенный тычок под рёбра. — И чо теперь делать? — улыбается Бесёнок, поддёргивая ширинку. — Ну-y-y… пока погуляем, — тяну любимого дальше по улице греха. — Посидим, выпьем за прилёт. За забытую хандру. И за нас — величайших в мире порнографов. Заодно, может, остынем немного. Остыть не удалось. Маленький круглый столик на двоих, твои глаза, хмелеющие с каждым бокалом. Моё сбившееся дыхание, и с каждой секундой с новой силой разгорающееся желание. Сам не знаю, почему я так пьян. То ли количество выпитого, то ли жара тропической страны. Нет, это близость любимого… — Ал, если ты не хочешь, чтобы я повторил тот экстрим на столе, то нам уже пора, — подхватываю любимого за талию и, вздёрнув на себя, направляюсь к выходу, бегом к тук-туку. Мелкий даже и не думает выёбываться, заваливаясь на заднее сиденье двухместной «кареты». — Домой! — пьяно улыбается. Обнимая меня за талию, называет «кучеру» адрес: - Ул. Лизюкова, 12. Девятый этаж. Водила, видимо, привыкший к подобному поведению, не обращает на нас внимания и гонит «лошадей» к нашему «дворцу». А у нас от алкоголя совсем мозг уплыл. Дракон пытается переползти ко мне на колени, кусает меня за ухо, рычит. За что получает шлепок по заднице, но это только подогревает интерес, так как «мой стесняшка» тут же предлагает поиграть в барабанщиков на свой лад. И всё это под наше общее бугагаканье. Еле выползая с сиденья тук-тука, тащимся в обнимку в наше бунгало, и непонятно, кто кого поддерживает. — Ал, ещё немного, ещё чуть-чуть… — напеваю тебе, и мы на неверных ногах уверенно держим курс к нашему дому. Галсами. — Последний шаг — он трудный самый… — М-м-м… Любимый, я, конечно, знал, что скорость вращения Земли на экваторе больше, чем в нашей широте, — бухой в зю-зю Дракон повисает на руке не менее бухого Рыцаря. — Но не до такой же степени, что меня с ног сдувает и перед глазами всё кружится, — вваливаемся в прохладу нашего временного жилища. — Не умничай, алконавт, — затаскиваю свою ношу в комнату и роняю на кровать. — Алекс, ты меня уважаешь? — заплетающимся языком пускается в философию распластанный на кровати бухарик. — Нет, — мучаюсь с кнопкой, молнией, пытаясь вытащить любимого из шмоток. Убить готов изобретателя этих застёжек. Не поддаются… — ЧТО-О-О?! — взбрыкивая ногами, драконья тушка издаёт ор в макушку. Её же пальцы, вцепившись в волосы, тянут меня к источнику звука. — Я тебя люблю, зараза выебонистая, — быстренько выворачиваюсь. Глядя в пьяные зенки, хмельно улыбаюсь. Целуя расслабленные, податливые губы, шепчу в них же: — Пошли в душ. — А ты мне обещал фокус показать не хуже тех акробатиков на сцене… — Стягиваю болтающуюся майку, подмечая, что надо к хуям выбросить это безобразие: то один сосок выглядывает, то другой. Р-Р-Р-Р-Р-Р… — Обещал, значит, покажу, — быстро раздеваюсь и, вздёрнув с постели, почти волоком затаскиваю в душевую окосевшую тушку мелкого. Пользуясь своей безнаказанностью, лапаю за что и как придётся. Страстные касания по невменяемому телу. М-м-м… Капли прохладной воды смывают энергию улиц, оставляя только нашу: чистую, звенящую желанием. — Любимый, а если мыло уронить, кто полезет доставать? — ты пьяно хихикаешь, задавая вопрос всех времён и народов с самым серьёзным видом. — Ты, — хором отвечаем на озвученный вопрос, только с разной интонацией: я — утвердительно, не сомневаясь в своей правоте, ты — вопросительно, видимо, надеясь совершить подвиг Геракла и попытаться мне присунуть. Наши руки словно боятся пропустить хоть единый участок кожи. Мы стоим под струями воды, пальцами отслеживая, как капли чертят влажные дорожки на обнажённых телах. Дыхание всё быстрее. Жар тела не унять. — Ал, ты что, пьяный совсем? На ногах не держишься, — хватаю за талию пошатнувшегося Тёмного, черчу языком по шее, подбираясь к подбородку, и кусаю. Прохладные капли целуют голые плечи, стекают, но не помогают протрезветь. Прижимаю Дракошку к стене, чтобы не мотался, как маятник, выдавив из голой тушки придушенный кряк. Что ж тут такие полы скользкие? Понимаю, что ноги у двух пьяных чудиков безбожно разъезжаются. — Ты чо-о-о? Не-е-е… Я стекл, как трезвышко. Это ты бухой, сам равновесие растерял и меня раскачиваешь. Ржём и цепляемся друг за друга. Рука скользит вдоль любимого влажного тела. Сжав попку, прижимаю к себе. — Так ничего удивительного! Меня уже член перевешивает, — трусь стояком, вжимаясь в податливое тело. — Не тебя одного, но я же как-то держу себя в руках, — изрекает готическая пьянь и накрывает мой ствол ладонью. — Если ты себя держишь, то кто меня за член дёргает? — задаю не лишённый логики вопрос в такое близкое ушко. Под губами мягкая мокрая мочка. Всасываю в себя, чувствуя, как по твоему телу проходит лёгкая дрожь. — Не дёргаю я, — смеёшься, прижимая к плечу покрытую мурашками щёку. — Я просто хочу на барабане им поиграть, — и лёгкие шлепки по моему животу моим же перевозбуждённым членом заставляют нервно дёрнуться. — Нет, Ал, — хватаю мелкого за безобразничающую руку, смотрю в весёлые глаза. Голова кругом от желания, когда ты тянешься за поцелуем. — Я согласен, но только если в качестве барабана будет твоя задница в соответствующей позиции. — Ты на что намекаешь, изврат? — Мягкие касания твоих губ пьянят почище всякого алкоголя. В голове шумит океан, в теле лёгкость мотылька. И почему-то этого мотылька мотыляет во все стороны. — Чтоб я кверху каком встал?! — странный вопрос в мои полуоткрытые губы. Конечно, хочу! — Н-е-е-е… Я стесняюсь, — вот обломщик! — Ой, да ладно тебе, — пощипывая несговорчивые уста, пытаюсь соблазнить Дракошку на хоум секс-шоу. — Ты же знаешь, как я эту позу люблю. — Отвали, — упрямая зараза больно прикусывает нижнюю губу. — Я даже в пьяном угаре раком не встану. — Любимый… — шепчу на ухо, напоминающее по цвету варёного членистоногого. — Ну давай… Никто же не узнает, что ты в коленно-локтевой стоял, — мои ладони скользят вверх по твоим рукам, стирая капли. — Тебе понравится. Обещаю. Понимаю, что мой Дракон хоть и более болтлив в состоянии нестояния, но так же несговорчив, как и по трезвянке. Ты молчишь, кусаешь нервно губы, видимо, решая, быть или не быть, а глаза такие блядские. — Ну-y-y… — тянет волынку мелкий Бес. — Разве что ты меня уговоришь… Конечно уговорю!!! Впиваюсь губами в почти давшие согласие уста. Сминаю, проникая языком за кромку зубов. Поцелуи под прохладными струями не остужают пыл. Вода брызгами разлетается от нас. Покусываю припухшие от поцелуев губы и жму на плечи. Ты со стоном опускаешься на колени. Твои приоткрытые губы. Член в желании дёргается. Схожу с ума от вожделения, от вида. Словно транс, словно танец. Брызги воды. Сомкнувшиеся губы. Бёдра движутся сами, вырываясь из влажных горячих объятий лишь для того, чтобы дать тебе глоток воздуха. — А-а-а-л-л-л, — стоны, рыки. Чувствую, что в оральном сексе мелкий достиг совершенства. Крыша слетает напрочь, сдуваемая промиллями в крови. Кончить, не начав, совсем неохота. Запустив в мокрые волосы, что змеями струятся по плечам и спине, пальцы, оттаскиваю от себя Бесёнка. Вздёрнув с колен, подхватываю Дракошку под ягодицы и усаживаю на свои бёдра. Целую, чувствуя свой вкус на губах. В голове проносится более-менее здравая мысль: «Лишь бы не наебнуться», и тут же растворяется в парах алкоголя и пьяного геройства. Ты обвиваешь моё тело словно лиана, сцепляя руки и ноги в замок. Сжимаю ягодицы, массирую, пытаясь без приключений добраться до нашего царского ложа под балдахином. — Что хочет мой любимый? — шепчу в губы, скользнув руками по телу. Придерживая под мышками, ставлю на край. — Хочу, как те парни из шоу, — мой Бесёнок подпрыгивает на пружинах кровати. А я неотрывно наблюдаю, как вместе с ним подпрыгивает Дракошка-младший. Дразнишься?! Хватаю за ногу и дёргаю, отчего любимый приземляется на пятую точку. Смеётся, раскинув руки, ноги на мягкой постели, а у меня всё тело словно в огне. Хочется трогать, ласкать. — Иди сюда, — переворачиваю тебя, и ты крутишься на простынях, ведомый моими руками. Чёрные волосы разметались на белом, голова свисает с края кровати. Зелёные глаза стали чёрными, как омуты. Твоя улыбка будоражит. Вижу, как острый язычок очерчивает край зубов, проходится по губам. Сгораю в остром желании. Веду руками по скулам, шее к сжатым соскам. Пощипываю тёмные комочки, чуть оттягивая. Ловлю твоё ускоряющееся дыхание и провожу ладонью по изнывающему члену. Чуть подрачиваю, до предела оголяя головку. Прогибаюсь и, упираясь руками по бокам от твоего тела, провожу носом от груди по вздрагивающему животу. По пути ныряю в ямку пупка языком, прикусываю кожу чуть ниже, упираясь в эрегированный член головой. Стук сердца набирает обороты, гоняя кровь на сверхскорости, заполняя каждую клетку лавой. — Ну привет, красавчик, — говорю пьяно. — Скучал? — выдыхаю, целуя головку, и ствол дёргается, согласно кивая. Улыбаюсь. — Люблю тебя.       Крепко обхватываю твои бёдра и дёргаю на себя. Отрывая от кровати, выпрямляюсь. Прижимаю за талию повисшую вверх ногами тушку. Ты лёгкий в моих руках, а может, это сила любви и желание доставить тебе удовольствие. Твой член силой моих чувств и земной гравитации направляется прямиком в мой рот. Ты обхватываешь руками бёдра, и я чувствую, как твои губы накрывают головку моего члена. Голова кружится, но не только от алкоголя в крови. Ты забираешь так глубоко, что чувствую, как упираюсь в горло, и в следующий момент рычишь, как дракон: «Р-Р-Р-Р-Р…», посылая по члену мелкие вибрации. Драконий рокот как-то внезапно качнул планету. Земля вдруг стала уходить из-под ног, переворачивая «Пизанскую башню» из двух надравшихся акробатов в горизонтальное положение. Быстро выпускаю тебя, опасаясь прикусить что-нибудь важное в полёте. Прикровачиваюсь, едва успев упереться на локти, чтобы не раздавить мелкого Беса. По инерции зарываюсь лицом в пах. Чему несказанно радуюсь и смеюсь. Отогнав лёгкое всёвокругкружение, решаю, что с цирком пора заканчивать и самое время продолжить шоу по своему сценарию. — Ну что, любимый, поиграем в барабанщиков на свой лад? — спрашиваю подрагивающего под носом мелкого Дракошку и целую в безмозглую головку. — Ха-а-ай…* — прилетает ответ с противоположного конца, откуда-то из-под моих бёдер, вместе с тёплым дыханием в мой изнывающий член. Привстаю и, схватив за бедро, осторожно поворачиваю Дракошку. А то, как бы его не укачало от постоянных вращений в разных плоскостях. Но, видимо, от прилива крови не к той головке Тёмный теряет ориентацию и, встав на карачки, пытается от меня уползти. — Куда?! — подтягиваю к себе ускользающую добычу и вцепляюсь укусом в подставленную попку. — Шоу продолжается! — объявляю следующий номер программы. — На ложе парочка влюблённых.       Рука взлетает и звонким шлепком ложится на попку. И, словно прекрасную музыку, слышу сдавленный стон. Сам стону. И снова шлепок, по другой половинке. Ну прям, как на там-тамах. Улыбаюсь. Наконец-то! Да-а-а! Мелкий Бесёнок, упираясь коленями в белоснежные простыни, пытается приподняться на руках, но сила опьянения вынуждает их разъезжаться. Прижимаю Тёмного к постели, надавив ладонью между лопаток. Какой вид! Так и стой. Узкая задница задрана к небесам, открывая вид на тёмное колечко ануса и поджатые к телу яички. Такой жаркий. Такой развратный. Такой желанный. Сжимаю в руке ствол и шлёпаю членом по розовым половинкам: то по одной, то по другой. Вот это драйв! Красная головка мажет по половинкам секретом, заставляя вздрагивать. А я выстукиваю только мне ведомый ритм, что так пересекается со стуком моего сердца. Бёдра Дракона покачиваются, подаются на меня, ища контакта. Аж скулы сводит. Сил терпеть уже нет. Резкий замах руки, и ладонь горячим поцелуем ложится на половинку. Протяжный стон, неразборчивые слова. Сжимаю изнывающий член, несколько капель смазки на головку. — Люблю тебя, — выдыхаю и, скользнув по сжатым мышцам, ввожу член, постепенно проталкиваясь на всю длину. Кусаю губы, чтобы не взвыть в голос. Отпускаю член и развожу половинки на максимум. Снова и снова проталкиваясь в узкое нутро. — С-с-с… — шипишь через стиснутые зубы, упираешься лбом в ладони. Испарина покрывает кожу любимого. Я и сам весь взмок, вдалбливаясь в желанное тело. Ты вытягиваешь руки вперёд, сжимая пальцами простыни. Максимально прогибаясь, стонешь, изнемогая в сладкой неге. Всё быстрей толкаешься на меня. Кожа ягодиц горит, покрывается мурашками. — М-м-м… А-а-а-л, любимый, — замираю. Завожу руки назад и только смотрю, как твои бёдра, кружа, наезжают на мой ствол… Да-а-а… Хочется сорваться вскачь… ворваться на максимум. Сознание мутит острое желание. Рука в сторону. ШЛЁП! — подсекающий шлепок снизу вверх, и тут же по другой — ШЛЁП! И обеими одновременно. Быстрые шлепки. Снизу вверх. Сверху вниз. С боков. Сладко. Невозможно хорошо. Дыхание всё глубже, быстрее. Толчки. Наши стоны в одной песне. Врываюсь, глядя, как член входит в тебя, растягивая складочки кожи. Подлезаю рукой под тебя и сжимаю член. В такт неистовым толчкам надрачиваю ствол. — Лёшка-а-а! — кричишь. Сжимая меня импульсами, кончаешь, выстреливая семя на простынь, марая руку спермой. Наклонившись, вжимаюсь всем телом в тебя. Наши влажные тела липнут друг к другу. Целую плечи, вдыхаю твой аромат, резкими толчками довожу себя до экстаза. Кончаю, и оргазм окутывает тело. — Ал… — загнанно дышу в пылающее ухо, сливаясь с тобой в одно целое. Люблю тебя безумно, — шепчу. — С ума по тебе схожу, — улыбаясь, целую плечо, ловлю губами пряди волос. — Дышу тобой… Ты проскальзываешь по простыням, растягиваясь во весь рост. Накрываю тебя сверху, удерживая свой вес на локтях. Приподняв бёдра, выхожу из тебя, слыша недовольное шипение. Спускаюсь поцелуями по позвонкам к полыхающим половинкам. Лижу широко, по очереди, оставляя влажные дорожки. — Люблю тебя, так хочу куснуть, ты себе не представляешь. Но сдержусь, и так отшлёпал хорошо. — Кусай, — твой шёпот теплой волной проходит по коже. Подталкивая меня половинками, убираешь волосы с плеча, обнажая шею. — Давай. Я хочу. Улыбаюсь, а от предвкушения аж скулы сводит. Склонившись, дую на кромку волос, заставляя оставшиеся волоски разлетаться, и смыкаю зубы на выпирающей жилке. Чувствую, как ты чуть дёргаешься, побуждая сильнее сжать зубы. Голова кругом. Меня пробивает новая волна дрожи. Ласкаю языком сжатую зубами кожу, чувствуя привкус соли на губах. Отпускаю, чтобы тут же втянуть засосом, раскрашивая твою кожу в красный цвет. Мой… Моя метка…