Бесы в Тае, или Kак окольцевать Дракона

Предостережение: Очень много мата!

***

      Вызванную неотложную скорую «карету» пришлось ждать, совсем как на такой далёкой родине. Уже успеваем и сполоснуться, и сменить шорты на приличные шорты, а Самокаты всё нет.       Убивая время, развлекаю себя любимого на любимом сайте. Быстро пролистываю обновления любимых авторов, доебусь потом, сейчас времени нет. Щас у меня в очередной раз глаз дёргаться начинает, и хочется облегчить душу изысканным словцом, что и делаю. — Ѣ!!! — вылетает злобный ор. — Лёха, слушай, у меня скоро невроз начнётся. Неужели у тех нескольких сотен чел, что каждый день читают наших Бесов, только у единиц курсор на кнопку «нравится» попадает? Нахуя читают тогда? — Это наши постоянные читатели по нескольку раз перечитывают, — успокаивает мою нерОвную систему личный психотерапевт, лениво пощёлкивая клавишами ноутбука, покачиваясь в реклайнере. — Всё… На хер! У меня при таком раскладе всё падает. Неужели, чтобы тебя читали, надо омегаверсы писать? — в ответ тишина. Ясно-понятно, молчание — знак согласия. Достигнув крайней степени изумления, то бишь - ахуев, озвучиваю внезапно осенившее меня предположение. — Любимый, у тебя что, и сюжет уже созрел? — Конечно! Причём с тобой в главной роли. Так что, как только случится чудо — ты залетишь и родишь мне Дракошку, и нам торжественно вручат полагающийся миллион долларов, так сразу омегу и напишем, поскольку можно уже будет и не работать, — самозабвенно выносишь мозг, продолжая расслабляться, просматривая документы, присланные Эльвиркой. — Ты о чём? — смотрю на любимого сказочника, как на мухой цеце укушенного. — Драконы не рожают, они яйца откладывают. Не знаешь, что ли?! — Вот и откладывай, вместе высидим, пока песочек горячий, в большом количестве и лёгком доступе, — захлопываешь крышку ноутбука, улыбаясь при этом, как счастливый гордый отец будущего семейства. — Ты чего пургу метёшь? Мы о жизни пишем, а не сказки рассказываем, — бурная фантазия подкидывает картинки одна краше другой. Чур меня, чур меня!!! Ещё приснится с твоей подачи вместо сисек пузо на носу. Аж подташнивать начало. — А кто нам запретит сказки сочинять? — строит воздушные замки мой фантазёр. — А сказки сделать былью? И читать будут, поверь мне. — Ты думаешь? О'кей, больше ни слова правды не напишем. Будем пиздеть, как дышим. А то: то - не так, то - это не туда. Маришка так вообще сказала, что больше восьмёрки не поставит, потому что я жы-шы с буквой «и» пишу. Зараза! — Да?! А с какой надо? — прилетает вопрос от Алекса, который закончил сеанс расслабона и курсирует передо мной, психуя из-за незапланированной задержки. — С «З»! — открываю тайны загадочного русского языка. — Ну ЗЭБЭ! — сразу соглашается жертва компьютеризации, которому вообще пофиг, что и через что пишется. На то "Word" есть и Эльвирка. — Кстати, о птичках… Ты знал, что у нас много мата?! Ахуеть - не встать! — ору комплимент своему Рыцарю, который крутит перед глазами узкой задницей, напрашиваясь на грех. - ГДЕ?! Да я, бля, вообще ни хера не матерюсь! Вот у этого хуеплёта… забыл, как его зовут… Сука! Вот там мат, так мат. Даже у меня хрусталики к ебеням помутнели и уши в трубочку свернулись. — Ал, кончай по матери хуями крыть. Уши вянут, — останавливает мой городской фонтан Алекс, призывая исполнять законы РФ хотя бы на территории Таиланда. — А чего я такого спизднул? — полыхаю матерным гневом, думая, что нет в жизни справедливости. — Я и так на каждом шагу базар фильтрую, — закрываю макбук и убираю в сейф, серьёзно беспокоясь за любимую игрушку.       Всё же комп лучше! Херакнул клаву через колено, зафигачил мышарой в стену, и всё нормик: и нерОвная система, и мозги искусственного интеллекта. А с этой хреновиной только неРВоз заработаешь, сдерживая души прекрасные порывы. — Ал, признайся хоть самому себе, что ты просто пиздец какой матершинник, — пытается надавить на совесть ничуть не меньший сквернослов и продолжает воспитательный процесс. — Ахренеть, наследный принц, называется. Царственные особы с голубой кровью как сапожники не матерятся.  — Ты чего доебался? Я ни одного матюка ещё не сказал. И вообще, мат — это ниже моего ахуенного достоинства, — гордо вздёргиваю небритый подбородок, почесав пробившуюся щетину и заодно проверив, застёгнута ли ширинка. — С достоинством у тебя всё прекрасно, — плотоядная улыбочка и вздёрнутая бровь на твоём лице красноречиво говорят, что мои манипуляции с ширинкой не остались незамеченными. — А вот мат явно не ниже, а выше всех небоскрёбов. Токио отдыхает. — Кто бы говорил! — пытаюсь уравнять высоту наших «архитектурных сооружений». — Тебя самого хоть через слово забибикивай. Только при девчонках сдерживаешься. Выпендрёжник! — как благовоспитанный отрок тычу пальцем в «воспитателя». — Я? Да ты ахуел? — взрывается терпеливый, уравновешенный Бес. Нервы у него, конечно, эластичные, но предел растяжения тоже имеется. Но как же мне нравятся эти выплески эмоций! — Вот и я тебе про это, — поддакиваю, стараясь подольше подержать любимого на этой волне. — Спорим, ты больше меня матюкаешься? — Я не спорю, — сразу обламывает старший Бес, тем самым ещё больше подогревая интерес. — Ладно, не спорь, тогда пари, — осторожно присыпаю пудрой твои мозги, пробуя развести на очередную забаву. Поэтому выбираю самую высокую ставку: — На желание. — На любое желание? — в твоих глазах зажёгся бесовский огонёк. — И отнекиваться не будешь, если я выиграю? — Да ты выиграй сначала! — подначиваю рыцарский пыл. — Слово наследного принца, — прикладываю одну руку к груди, а на другой перекрещиваю пальцы, спрятав за жопой. Уже прикидываю, чего бы такого загадать, чтоб у тебя челюсть отвалилась. — Сделаю! — Условия пари? — тут же берёшь Дракона за хвост, в который раз проявляя свою деловую хватку.       Твои губы кривит лёгкая усмешка, в глазах азарт. «Точно уже какое-то коварство умыслил, Бес!» — промелькнула в голове здравая мысль и растаяла в тумане моря голубом, ибо никакие слабости людские драконам не чужды и поиграть в «кошки-мышки» они тоже любят. — Будем в Золушку играть, — предлагаю альтернативный вариант забавы, протягивая ладонь, чтобы скрепить пари. — До двенадцати ночи без мата. Кто матюгнётся, тот желание исполняет. Ну там: разберет мешок фасоли с перцем, посадит тринадцать финиковых пальм, кофе годовой запас купит, посуду пластиковую помоет… Что там ещё Золушка делала? — пытаюсь вспомнить то, чего никогда не знал. — А-а-а, дуриан в жопу засунет! — наконец вспоминаю, как всё было, вызвав искреннее изумление своей невъебенной памятью на твоём лице. — Ал, там что-то не так было, — пожимаешь мою ладонь, делая умное лицо. — Вроде это была тыква… — на твоём фейсе явственно прослеживается напряжённый мыслительный процесс. Видимо, вспомнив, как там всё по канону было, с улыбкой смотришь на меня. А глаза-то бесовские… хитрющие… — Дуриан надо будет в "Тойоту" превратить, но это, считай, сделано. Бальный костюм… — оглядываешь с головы до ног наш пляжно-курортный прикид. — Нормик, и так пойдёт. Хрустальные шузы… — задумчиво чешешь небритый подбородок. — Боюсь, что с этим будут проблемы. Хрустальные стилы сорок второго размера надо на заказ делать, а времени на это у  нас нет. Будем импровизировать. Ну что?! — восклицаешь и как в сказке тыкаешь в свой ляфон, улыбаясь, совсем как добрый крестный фей. — Как пробьёт двенадцать раз, мой настанет звёздный час, и ты превратишься в прЫнца! — А ты чего там, секретный код набрал по превращению Драконов в наследников престола? — интересуюсь, насколько серьёзны твои намерения. — Не-е-е… я просто будильник завёл, чтоб миг победы не продраконить, — ставишь меня в известность, что у тебя всё под контролем. — Как только наступит полночь, раздастся звон курантов. Вот этот, — ты жмёшь на воспроизведение, и из ляфона звучит жуткий саундтрек https://www.youtube.com/watch? v=PqYge6ovbaw. — И ты выполнишь моё желание. — Уже предвкушаешь победу? Щас! Размечтался! Я выиграю! — кидаю тебе вызов, не отводя полного решимости взгляда. — Я могу… Когда захочу! — гордо вскидываю голову, соображая, что надо, кровь из носу, победить, посуду я мыть ненавижу. А значит, перехожу к активным действиям. Незаметно поднимаю ногу, планируя в следующий момент резко наступить Рыцарю на любимую мозоль. План вызвать поток русско-народных определений в свой адрес и моментально выиграть пари с треском провалился. С улицы слышится сигнал клаксона, который по-тайски пищит нам, что «карета» подана: «На-а-ах - Нах! — На-а-ах!!!» Моя нога трескается об пол в сантиметре от заданной цели, ибо его бесовское величество заблаговременно подсуетился и сделал шаг в сторону. Ѣ — ѣ. Ну ничего, ещё целый день впереди. Я побежу, то есть победю, в общем, выиграю!!!       При полном параде: кроссовки, носки, трусы, шорты, футболка, бейсболка, очки; и вооружившись до зубов боекомплектом: баксами, телефонами, планшетами, фотоаппаратом; встречаемся в дверях бунгало. — Прошу Вас, сэр, — вежливо поклонившись, предлагаю любимому просочиться в дверь, собираясь воспользоваться потерей бдительности и пребольно ущипнуть за задницу. — Только после Вас, милорд, — разворачивают меня на выход и лёгким пенделем коленом под зад мотивируют покинуть помещение. — Вы так добры, — успеваю каркнуть, вылетая на свежий воздух Пхукета.       Обменявшись любезностями, снова увлечённо просматриваем комплекс упражнений на наклоны и хлопки в ладоши. Всё же приятно чувствовать себя как минимум королём Мадагаскара — Джулианом, хоть и без полосатого хвоста. — Са-ват-ди Самтыбака, — милостиво хлопаю по плечу водилу, стараясь быть как можно ближе к народу и общаться с челядью без галстука. Тычу перстом в карту, показывая места, где бы наше величие желало побывать. — This, this, and this. И побыстрей, а то вот этот Бес, — показываю пальцем на Алекса с бумажником в руках, — тебя в крысу превратит. — Чай,* — тут же радостно соглашается наш извозчик, увидев в твоих руках зелёный фантик. — Нoу проблэм.       Приготовившись к долгому путешествию, разваливаемся на заднем сиденье и пытаемся залезть в интернет, чтобы не скучать в дороге. Как только открылась первая вкладка, таец паркуется у обочины, с лучезарной улыбкой сообщая: — Promthep Cape.* — Что, уже?! Ну ни ху… — встречаю твой ожидающий моего провала взгляд и, мило улыбаясь, продолжаю. — …дожество ли? Да я бы пешком быстрее дошёл.       Вылезаем из прохлады в жару и по асфальтированной, ни разу не ковровой дорожке тащимся, как крысы под дудочку, туда, куда все идут — к океану, на край света. Только топиться, похоже, никто не собирается, народу, как на светском рауте со шведским столом.       У парапета, открывающего вид на безбрежные просторы Индийского океана, представляю себя чуваком на носу гигантского лайнера. Не изменяя себе любимому и любимому тоже, мысленно пристраиваюсь за спиной Алекса. Развожу руки в стороны, изображая перепончатые крылья Дракона. КрЫсота!!! — Алекс, смотри, МОРЕ!!! — показываю пальцем на расстилающуюся до горизонта гладь воды. Ви-и-и-д… — на секунду прикидываю оценку и щедрою рукою даю максимум. — Десять из десяти! — Ал, смотри, НЕБО!!! — стебёшься ты, тыча пальцем в небо, и объективно оцениваешь затянутое облаками воздушное пространство: - Ну, на твёрдую семёрку. — Алекс, смотри, Кнопка!!! — показываю на приглянувшийся остров. — Давай купим? — уже строю на вершине дворец, и мы у фонтана с писающим мальчиком потягиваем виски со льдом. Блин, жара, пить охота. — Ал, смотри, зеленый кокос, — протягиваешь мне обезглавленный неспелый орех с трубочкой внутри. — Уже купил, — мысли опять читаешь? Если это так, то и проиграть недолго. Если у меня мата почти нет на языке, это не значит, что он в уме не пролетает. — Алекс, смотри, наш пляж, — изображаю из себя указатель на Януи. — Во-о-о-он там я коленкой так ёб… — захлопываю варежку на полуслове, встретив твой предвкушающий взгляд. — Так Ёбосан* меня сглазил. Ногой шарахнулся на восемь из десяти. — Милостивый государь, будьте так любезны, слезьте с ограждения, — сдёргиваешь меня с каменной ограды на асфальт. — А то щас наеб… — внезапно замолкаешь, когда я уже готов праздновать миг победы. — На Ebay таких шорт не купишь, если порвёте. Да ещё и навернётесь на десять из десяти. Вот Бес! Ладно, играем дальше…       Бегом обходим сувенирные магазины с Буддами, слониками, макаками. На вопрос: «А где матрёшки?», сопровождаемый жестом, обрисовывающим женскую фигуру, нас послали туда, где мы уже были, - на Бангла роад.       Делая оборот вокруг своей оси, понимаем, что картина не радует. Туристы, туристы… Разноголосый гомон давит на барабанные перепонки. Да ещё это бесконечное щёлк-щёлк-щёлк-щёлк. Бесит! Одно это матерное слово заставляет содрогаться: СЕЛФИ! Э-э-э-х… Два из десяти. И эти два — мы. Остальных человеков лучше бы вообще не было. Нарушают общую гармонию пейзажа, мешают единению с природой. Гайдзин, гайдзин, гайдзин*… — всё смешивается в одну иро-иро* массу. О, местные!!! Девчонка в белом облаке и парень во вселенской печали. Похоже, что эта принцесса в туфельку ножку всё ж впихнула. — Алекс, смотри, — шепчу на ухо Рыцарю, косясь на счастливых влюблённых, которые приехали запечатлеть для потомков шаг, который никогда делать не надо было. — Ну нах… на хутор им надо было съездить, пуд перца сожрать, а не сюда переться. Кусотаре!* Ноль из десяти! — О как! А если два парня при параде, сколько из десяти? — гнёшь куда-то в свою сторону. Вывести меня пытаешься? Напрасно. Я никогда не ведусь… — Минус миллион!!! — без тени сомнения даю оценку этому событию, ухмыляясь провалу твоей попытки. — Значит, если двое влюблённых хотят рассказать всем о своём соединении, то они идиоты? — снова докапывается Рыцарь и как-то подозрительно мрачным становится за забралом из тёмных стёкол очков. Знаю я, куда ты гнёшь, зараза. Думаешь, что победа дастся так легко? Да нихрена! Не буду я, как Золушка, убежавший кофе с плиты отмывать, и вок начищать до блеска тоже не буду. — Бл… — в сердцах чуть не срывается с языка, но гибкий орган выкручивается: — …и-и-н! Это значит, что если двое любят, то и пусть любят. Никакой штамп в паспорте и принародные клятвы в любви не сделают их более влюблёнными, — без всяких намёков выражаю свою жизненную позицию. — Долго ты был в браке счастлив? Ни одного дня! Сто пудов! — добиваю прямолинейностью слов любимого - бывшего женатика. — Конечно-конечно, — добавив темноты в ауру, выдаёшь своё фирменное и тянешь меня дальше на экскурсию. — Я женился не по любви. — Да знаю я, что по залёту, — пытаюсь свернуть эту тему, пристально разглядывая точёную фигурку невесты. Вроде нет… Транс, наверно! — У тебя всё, как в песне: «Всё могут короли… не могут лишь жениться по любви». — Больше я такой ошибки не совершу, — успокаивает мою душеньку Рыцарь, как-то подозрительно пристально посматривая на меня. Уж не обрюхатить ли меня задумал? Зараза! — Алекс, смотри, маяк! — наигранно громко восхищаюсь невысоким строением, понимая, что нужно уходить со скользкой дорожки. — Так себе. Тройка из десяти. Токийская телебашня круче. — У него купол из чистого золота, — пытается повысить рейтинг историческому строению любимый экскурсовод, равнодушно посматривая на сверкающую крышу. — Бля… — тут же спохватываюсь, — …сти-и-ит, — искренне изумляюсь дороговизне кровли. В глазах загорается искра, предвещая бурное развитие предпринимательской деятельности. — Может, ночью сюда наведаемся? А то что-то глаза слепит, — как китайский шпион прикрываю козырьком бейсболки чёрные очки. — Ал, ты же золото не любишь, — обламываешь мои гангстерские планы. — А вдруг здесь ночью вурдалаки летают, сожрут и не подавятся. А я не люблю, когда моё трогают, и тем более едят. — Я его носить не люблю, — улыбкой, затмившей сияние золочёной крыши, по достоинству оцениваю твои собственнические замашки. — А загнать по хорошему курсу… Почему бы и нет? — Ал, это в тебе Дракон шевелится? Они, как известно, золотишко ценят. Или ты уже в Золушку превращаешься, от слова золотце. Так вроде полночь ещё не наступила и куранты не пробили, а изменения уже происходят?! — Ничего у тебя не выйдет, — расплываюсь в божественной улыбке, кумекая, что ты меня старательно провоцируешь. — Я само спокойствие. Как вот этот хмырь в треуголке, — показываю пальцем в небо, обходя чёрный постамент с мужиком в военной форме. Неужели Мюнхгаузен?! Ответ оказывается выбитым на камне и разочаровывает: «Принц Чумпон, основатель Тайского Королевского Флота». — А-а-а… родственничек, — пренебрежительно машу рукой, теряя всякий интерес, которого и не было ни разу. — Этот мне уже не конкурент.       Получив одобрительный кивок, оглядываюсь по сторонам. Интересно, как на Мамаевом кургане — ни разу! Благовония, цветы, тоска болотная. Вот если бы они на постаменте длину члена царственной особы написали, хоть что-то полезное узнал, а так… Один из десяти. За шляпу. Мне бы пошла.       Поднимаемся выше, и кажется, что солнце начинает палить ещё сильней, хоть и закрывается облаками. На площадке обнаруживаем сооружение, напоминающее фонтан. В центре — кукольный домик с замурованным в нём Брахмой, а вокруг — туева куча слонов: большие, маленькие, крохотные, золотые, серые, бронзовые. Само собой, начинаю считать всё это стадо, прикидывая примерную рыночную стоимость. — Ал, ну на хер… — прикусываешь язык, — …асиму было бы более интересно съездить, поехали дальше. Меня эта жара убивает. Не зря сюда советуют приезжать на закате и рассвете. Зелень, лазурное море, переходящее в небо, но щас я расплавлюсь, — лениво щёлкаешь фотиком, даже виды не выбирая. — Щас, — отрываю взгляд от расписного слоника и тут же сбиваюсь со счета. - Да, бл… — чуть не блякаю. — Близок я был, а ты! — возмущаюсь до небес и начинаю считать по новой, с правого золотого. — Сударь, изволите молиться, что ли? — совсем не по-джентльменски дёргаешь меня за шорты, когда количество слонов перевалило за пятьдесят, отвлекая от работы калькулятором. — Так ты лучше на меня молись, — тонко намекаешь на то, чтобы повысить тебя в должности с Рыцаря до Повелителя Драконов. — В коленопреклонённой, может, соизволишь, я против не буду. — ЧО!!! Рыцарь, а не ху… — закашливаюсь, поражённый в самое самолюбие грязными намёками. — А не худо ли вам стало, сэр? — выныриваю из «молитвы», отчётливо соображая, что чуть не продул. — Алекс! У тебя точно уже мозги расплавились! Ты меня второй раз со счёта сбиваешь! — рычу, вспоминая, какое число присвоил каменной животине, стоящей передо мной. — Не пойти ли тебе жо… жёлтого слона вон этого сфоткать? — Да ладно, я знаю, о чём ты думаешь в такую жару, — пристально смотришь, считывая информацию с розового вещества в патлатой голове, и протягиваешь бутылку с водой. — В наездника хочешь поиграть! — Точно! — забираю воду и, отхлебнув, понимаю, что такой гадости ещё в жизни не пил. — Блювоте! — сразу определяю производителя, проталкивая в себя тошнотворную спасительную влагу. — Как ты догадался, что я на слона залезть хочу? Можно? Вон на того, бронзового, — показываю на объект своего хотения. — Ал, ты меня просто поражаешь в последнее время. Сначала спрашиваешь, а потом делаешь. Растёшь на глазах, — подковыриваешь меня, пытаясь нарваться на грубость. Ни хрена у тебя не выйдет, я все твои хитровыебнутые манёвры насквозь вижу и не проиграю! — Сударь, это вы сейчас так тонко намекнули, что я мелкий? — в свою очередь пытаюсь нарваться на грубость. — Я требую сатисфакции! Щас залезу вон на того, — показываю пальцем на самого здорового. — А ты меня подсадишь и сфоткаешь. — Щас! — ты «железной» рукой вцепляешься мне в запястье и прижимаешь к своему боку, серьёзно опасаясь, что я оседлаю носатого «скакуна». — Хочешь дипломатический скандал устроить? — отрицательно мотаю головой. — Оскорбить религиозные чувства верующих? — радостно киваю бестолковкой. - Нет, no, nien, ияда! — доносишь до меня запрет на всех языках мира. Хорошо, что «фу» не сказал. — Это не парк аттракционов, а место поклонения. — Ты предлагаешь мне его в жо… жёлоб поцеловать? — в который раз выруливаю языком, посматривая через очки на любимого. - Не, знаешь, я уж лучше тебя, — щёлкаю напоследок в анфас зад слона с одной тёмной мыслью — отсылать картинку всем, кто, теряя страх, попытается доебаться до моей тёмной сущности. - Всё! Мне тут надоело! Много народу, мало кислороду, и слоны ненастоящие. — Ура-а-а! — радуется, как ребёнок, крупный Бес. — Вот и я тебе про это. Погнали к котятам.       Лёгкой трусцой плетёмся к Самбуке в рай на колёсах. Облегчённый возглас двух Бесов и обещание поставить памятник изобретателю кондиционера завершают путешествие к Богу на мыс.       Машина катится по узким улочкам. Вот уже проезжаем знакомые районы: не освещённые ночной иллюминацией, не заполненные страждущими туристами, они выглядят неузнаваемо, сиротливо-уныло. Мы почти у цели. Счастливо улыбаюсь, предвкушая потискать крупных кошек, пролистывая в тырнете фотографии с этими полосатыми няшками. — Лёх, как они это пьют? — пытаюсь через силу пополнить водные запасы русского организма местной жидкостью из бутылки. — Это же, пипец, отрава. Я сразу сказку вспомнил про одного братана, который в козла превратился, пытаясь попить сомнительного качества водички. Похоже, что эту и пил. Глянь, у меня рога не растут? — Любимый, не переживай, рогов у тебя никогда не будет, — торжественно клянёшься хранить верность моему величию, оглядываясь на промелькнувшую на обочине вывеску «TIGER KINGDOM». Убедившись, что нас везут в верном направлении, а не куда-нибудь к Будде на кулички, продолжаешь обсирать тайскую акву: — Местная вода просто гадЫсть! Может, поэтому и чай, и кофе — невкусные. Только соки можно пить, и то не факт, что не пронесет. — Я минералку хочу. Нашу, родную Bonaqua, - ною, как российский гонщик ралли Париж-Дакар, пришедший к финишу последним. — А мне хлеба не хватает, — вздыхаешь, как зажравшийся буржуин, которому вечно птичьего молока надо. — А мне котов, — продолжаю список того, чего нет на «проклятом» острове. Хлюпаю носом, представив, как наши питомцы сейчас Катюху объедают и на её груди возлежат. — Щас местных потискаешь. Паркуемся на специально отведённой для посетителей территории. Гомон даже тут. Такси, мопеды и автобусы с туристами. КАшмар — бабай форева! — Ну да… Из двух зол выбирай большое и полосатое, — грустно вздохнув, снова выскакиваем из прохлады в жару, разглядывая Тигриное королевство, а вернее, места их пожизненного заключения. Низкие строения под тёмно-серой черепичной крышей окружены тропической растительностью, а за ними вольеры, вольеры, вольеры. Ну-y-y… на первый взгляд, восемь из десяти. — Погнали. Поднимаемся по светлым ступенькам в холл, где приветливые тай-парни, работая указателями, провожают жаждущих расстаться с деньгами туристов к месту сбора податей на мясо для домашних хищников. — Ал, ну что, берём оптом? — улыбаешься, вытаскивая толстый кошелёк. — Раз уж успели, думаю, стоит всё посмотреть и взять комплексное посещение. — А ты видал, сколько оно стоит? — обливаюсь потом, подсчитывая убытки. — Это же пипец! — Ну, жратеньки все хотят, — расстаёшься с кругленькой суммой. — А травой тигров не накормишь. — Это точно. Наши кошаки в месяц не меньше сжирают, — соглашаюсь с тобой. — Да, ради того, чтобы потискать этих кошар, ничего не жалко, даже собственной жизни, — встаю в пафосную позу, оставляя рядом с твоей бесовской свою загогулистую президентскую роспись под документом, в котором чёрным по белому написано, что если мы решили стать в пищевой цепочке на ступень ниже тигров, то это мы сами дураки.       Что творится у меня в душе, словами не передать. Такое чувство я испытывал только в детстве, накануне Нового года. Вот… вот… Сейчас… сейчас… Я дорвусь и оторвусь. Восторг рвётся изнутри, хер сдержать. Уже на кончиках пальцев ощущаю мягкость шёрстки. Вопросы роятся в голове: "А язык шершавый? А чем они пахнут? А лапы отдёргивают, если тронуть? А мурлыкать они будут, если почесать за ушком или по пузу?"       Нас просят оставить шмотки в камере хранения, на всякий случай, чтоб дорогостоящие гаджеты не сожрали вместе с нами. Слушаем инструктаж, который вызывает у меня, мягко выражаясь, но грубо говоря, некоторое аху… недоумение. "Подходить только сзади" — не понял, нахрена мне их задница сдалась, когда я этих полосатиков хочу за здоровенную мордаху подержать, за холку потрепать, в мокрый нос поцеловать, а не в жопу. "Гладить уверенно" — не учите меня кошек гладить! Я самый профессиональный гладильщик и тискальщик кошаков. "Пятки тиграм не щекотать" — как не щекотать? Да они просто кайфуют, когда им подушечки гладишь, и пальцы от удовольствия растопыривают. Какой дилетант-перестраховщик эту херь нарисовал? В общем, полный облом: туда не ходи, сюда не ходи, тут не трогай, там не стой. Лишают всех радостей близкого общения с тиграми. АЦТОЙ!!! Тройка из десяти.       Зато без зазрения совести предлагают махнуть не глядя наши "адидасы" на вьетнамские бэушные тапочки. Ладно бы бутсу хрустальную предложили, я бы ещё подумал. А это что за вариант? Не предлагая руки и сердца, уже хотят тапку чужую примерить. УжОс! Ноль из десяти. Подозрительно смотрю на предложенную обувь, но на какие жертвы не пойдёшь ради того, чтоб попробовать коснуться этих полосатиков.       Нам выделяют провожатого в бордовой футболке с фирменным логотипом. С нескрываемым интересом рассматриваю бамбуковый прут в руке надзирателя. В голове назойливой мухой вертится вопрос: это для нас или для хвостатых? А то ведь я могу этот прут и переломить об некоторых любителей кошек. У вольеров к нам подскакивает улыбчивая тайка, предлагая профессиональную фотосъёмку. Отмахиваемся, как от назойливой собачонки, и топаем по длинному коридору, утопающему в зелени, где на небольших возвышенностях расположены огромные клетки с хищными кошками. Красавцы, аж дух захватывает, так бы и обнял, завалился на эти полосатые бочины. Сто из десяти! — Ну что, любимый, от маленьких к большим? — подмигивает крупный Бес, отрывая мою залипшую тушку от сетчатой ограды, по другую сторону которой трётся крупный котяра. — Хай! — улыбаясь, мотаю головой, готовый уже затискать всех обитателей этого королевства. Особенно вон того, и того, и вот этого — намечаю «жертв» своей котомании, что мелькают за сетками оград.       Проходим к вольерам молодняка, которые, в отличие от взрослых особей, находятся под навесом. Тигрята, как полосатая плесень, валяются в просторных клетках и призывно смотрят чёрными бусинками зрачков ещё по-детски голубых глаз, подёргивая белыми катафотами на ушках. НЯШКИ-И-И-И… Тысяча из десяти. Усаживаемся прямо на пол, и таец, шебурша пальмовой веткой по полу, подманивает мелкое чудо к нам.       У меня перехватывает дыхание. Чудный котёнок, на миллион из десяти, задрав с белым кончиком хвост, шлёпает толстыми лапками по деревянному полу вокруг нас, и руки сами собой тянутся потискать. Заваливаюсь на пузо, из последних сил сдерживая свои порывы нарушить все запреты. — Ох, ты ж стрОнцо!*- рыкает любимый под нос. — Тяжёлый. Зараза! — летит комплимент полноценному рациону обитателей королевства, когда тигрёнок проходится по вытянутым ногам Алекса. — Интересно, сколько этому детсаду от роду? — вспоминаю, как это по-английски, и тут же озвучиваю: — How many months cubs?* — From 2 to 4 months,* — объясняет дрессировщик. — Ничего себе малыши. Полметра в длину. Нашим мейн-кунам год, и то не такие здоровые. Хотя младший кот, пожалуй, такой же рыжий и толстый, пусть и за счёт пушистой шерсти.       Тигрята тычутся в выставленную ладонь, точь-в-точь как наши питомцы. Кто-то внаглую дрыхнет, забив на всех и вся, а кто-то скачет и кувыркается с собратом. Всё же кошки — они и в Азии кошки, что большие, что маленькие.       Жестами и ломаным английским показываем, что хотим посетить совсем маленьких. Нас ведут нечасто хожеными тропами. Подходим к клеткам, над которыми красуется надпись «small», как будто и так не видно, что тигрята ещё совсем крохи. Нам что-то чирикает таец. По жестам понимаем, что предлагают покормить из соски. — Ну что, любимый, хочешь почувствовать себя молодым отцом? — расплываешься в улыбке чеширского кота. — Слава яйцам, что обезьяне памперс не предлагают сменить, — остришь, наблюдая за моей реакцией. — ЧИВО?! — не сразу понимаю, чего от меня хочет укротитель Драконов. Докопаться, что ли, решил, пока я невменяем и бдительность потерял? — Говорю, соску бери, щас нам маленького притаранят, — разъясняешь происходящее некоторым, у которых от счастья мозги переклинило на десять из десяти. — Да?! — ахуев, верю и не верю, что сейчас подержу котёнка.       Следуя всем предписаниям, на автопилоте тщательно мою руки, поднимая их вверх, как хирург, жду, когда на меня наденут спецодежду, маску и перчатки. Алекс становится в боевую позицию с фотоаппаратом.       Облачать нас в спецодежду никто не спешит, зато мне предлагают присесть на мягкую скамейку, и работник этого тигродома приносит мелкого очаровашку. ВСЁ!!! Я в ауте!       Протягиваю к этому чуду руки, а оно мягкое, плюшевое, тяжёлое, как бегемотик. Попискивает, как мишка Тедди, обнюхивает незнакомого кормильца, щекотно тычась мокрым носом в ладонь.       Перестав дышать, прижимаю милаху к своей груди и сую в зубастый ротик приготовленный пузырь с соской. А он сосёт! ПИПЕЦ!!! Смотрю на эти белые усики, зажмуренные от удовольствия глазёнки, и за рёбрами что-то так сладко щемит, что ком в горле стоит. Поднимаю на Рыцаря полный щенячьего восторга взор. Миллиард из десяти!!! — Любимый, давай его усыновим. У меня проснулся материнский инстинкт, — смотрю на это чмокающее тигриное дитя и, чо там говорить, умиляюсь, как последняя блондинка, чуть не обляпав всё вокруг розовыми соплями. Ровно до тех пор, пока в руку не впиваются маленькие, но очень острые коготки. - Ауч! Сран… с раны, надеюсь, кровь не пойдёт? — отбалтываюсь риторическим вопросом. — Зачарованный прЫнц моего сердца. Да будет вам известно, что усыновление разрешено только замужним парам, — смахивая с глаз невидимые слёзы, состроив вселенскую умилённость на любимом фейсе, угорает Рыцарь над картиной «Затихший Дракон, кормящий тигра», не забывая щёлкать. — Вы на что опять намекаете, сяньшэн*, — по-русски мило улыбаюсь полосатому ребятёнку на руках и по-китайски сипло шиплю сквозь зубы на Драконоборца. — Да я не намекаю, я прямо говорю. Вокруг столько храмов. Давай, прям щас, в любой зайдём, и нас по буддийской церемонии обвенчают. И сразу после и котёнка, — тычок на дитё у меня в руках, — и маму его заберём. Да хоть весь зоопарк, — обводишь рукой вокруг себя. — И матерись, сколько хочешь! Без проблем! — ЩАС!!! — рявкаю, чуть не напугав королевского стражника. — Нет, не щас! Щас котёнка корми. — Сколько хочу, я материться уже не смогу, — грустно вздыхаю, наблюдая, как быстро в бутылочке убывает молоко. — Мне все говорят, что я изменился. Это всё твоё пагубное влияние, мистер. Совсем меня испортил. — Не только вам это говорят, месье, но и мне тоже. Что в этом плохого? Любовь — она вообще людей меняет, — пускается в философские бредни мой романтик. Надо тормозить и возвращать с небес на землю. — Ты не стал хуже, так что не жалуйся. — Я не жалуюсь, а прямо говорю, — пародирую твои любимые словечки, — что когда я выиграю, ты исполнишь моё желание. Откроешь по всему миру Кошачье Королевство Ала. И назовёшь моим именем. Сокращённо — КошкАл — сразу озвучиваю свои бредовые мечты. — Я не против. И назову АлКаш, — ёрничаешь, тут же предлагая свой вариант, теперь уже стирая слёзы от хохота. — При чём тут алкаш? Я вообще больше не матерюсь и не пью. Видишь, я без году неделю кормящий отец, а это, — опытным взглядом профессионала заглядываю тигрёнку под хвост, — мой любимый сын и наследник. Ну, после наших котобесов, само собой. — Вижу-вижу, ваше кошачье величество. Только я не проиграю, и ты выполнишь моё желание, которое я тебе не скажу, а то не сбудется, — понимаю, что меня только что обломили, и ещё, что тебя солнышко в темечко поцеловало и лучше отжаренный мозг не ебать.       Не успели мы закинуть удочку насчёт оформления родительских прав, как у меня наглым образом выдёргивают МОЁ, показав на несуществующие на запястье часы. На наш справедливый протест «КУДА?!» объясняют, что выдать могут только из дома престарелых, а из детсада забирать нельзя. Убитые горем, покидаем детскую тюрягу, чтоб направиться в колонию для несовершеннолетних, а после - по этапу ко взрослым.       Внутренний дворик утопает в зелени. Ограждённый со всех сторон вмурованной в бетон крупной рабицей, явно был создан не столько для тигров, сколько для посетителей. Аккуратные газончики, два неглубоких бассейна, хвойные деревья. Вообще, зрелище угнетающее. Пятёрка из десяти.       Утомлённые за день тигры, развалившись, дрыхнут в тенёчке. Ни шин на деревьях, ни игровых площадок, да и сами деревья за ограждениями, что не даёт возможности тиграм порезвиться, сплошное сонное царство. Некоторых, в полосатых купальниках, чуть ли не насильно заставляют лезть в бассейн, но и там они просто лениво ложатся в воду, забив на смотрителей и их покрикивание. Я, конечно, понимаю, что кошаки по 18 часов в сутки дрыхнут, но у этих в глазах явно написано: «Отъебись!». Меня уже ломать конкретно начинает от того, что не могу озвучить это слово.       Опасливо поглядываю на киску, что в два раза больше меня. Не то чтобы страшно, но инстинкты самосохранения сигнализируют о реальной опасности. По очереди отдаём сонной зверюге порцию нашей любви, погладив по мощной полосатой бочине. Щёлк, щёлк — всё по отработанной программе. Скукота. Пора на выход. И всё вроде ничего, но остаётся привкус обманчивого благополучия, напускного веселья.       Если бы не котята, у которых ещё детство в жопе играет, вообще тоска. Самые взрослые особи, те, которым хомосапиенсы уже до такой степени остоебенили, что они видят в них только обед, сидят за стальными решётками. Около десяти вольеров, и всё один и тот же вид: спящие или уныло бродящие по своим «королевствам» пожизненно заключённые свободолюбивые кошки.       Везде висящие предупреждения "не делай то, не делай это, а вот это можно" навевают ещё большее ощущение тюрьмы. С детства ненавижу детские сады, школьные лагеря, цирк и… зоопарки.Так хочется высказать всё, что я на эту тему думаю. Но если открою рот — тут же проиграю. — Лёх, валим отсюда, — поняв, что настроение стремительно падает, тяну на выход Рыцаря, который тоже не в восторге от увиденного. — Так себе заведеньице. Тройка из десяти. — Давай заскочим в сувенирный магазин. Не получилось живого котёнка, хоть игрушку возьмём. Заползаем в ещё одну обдираловку, пустыми глазами смотрим на рыжих тигрят, белых тигрят, значки с тигрятами, кружки с тиграми, бейсболки с тигрятами, футболки с тиграми, рюкзаки — тигриная голова. УЖОС! — Что за пое… — чуть по-русски не оцениваю узкоглазых мастеров. — Поезд китайского ширпотреба? Вот этого хочу! — сдёргиваю с полки снежного барсика. — Я назову его Барсик и буду с ним спать, пока коты вне зоны доступа. — Ну ни ху…лиганство ли? — в одной букве от проигрыша осекается Бес и закатывает семейную сцену: — Значит, я тебя уже под боком не устраиваю?! — С тобой я тоже спать буду, — обещаю Рыцарю групповушку с зоофилией. — Но ты не игрушка, с тобой всё серьёзно. — Конечно, ведь плюшевый котёнок не поцелует в ху…денькую щёчку, и не оттра…дно с ним так, как со мной, — спецом издевается над моей нервной системой Бес, выдыхая шёпотом на ухо недоговоренный мат, за что тут же огребает щелчок по носу. Получив жизненно необходимую игрушку, тащимся на стоянку. Сонбука кемарит за рулём, устав ждать укротителей тигров. — Так, надо выпить, — сидя в старенькой, но добротной «карете» из дуриана, предлагаю поднять настроение проверенным способом. — И не воды, — отказываюсь от протянутой мне бутылки с болотной тухлятиной. — Времени ещё до Ху…айнаня долететь и обратно. — Думаю, до Хуайнаня не успеем. В 12 нуль-нуль закончится наша игра. Я выиграю. "Тойота" превратится в  дуриан, Дракошка — в прЫнца, а я — в счастливого Рыцаря. Самбука так и останется кучером — судьба у него такая. А  пока мы с тобой с голодухи не одурели, поехали на бал, безобразие нарушать. Танцы-шманцы, обжиманцы, ну и пожрём чего-нибудь, — размечтавшись и развалившись, жамкает мою коленку оборзевший Бес. — ЩАС! Мечтать не вредно! А отсос… ны тебе иголочку не надо? — больно щипаю за руку мечтателя, вырывая из него не то мат, не то песню: «Ах у ели, ах у сосны». — Лёх, а тут есть нормальная еда? — уже капаю слюной на российские пельмени. — Или ты так и будешь манд…аринами Дракона кормить? Я ведь так и озвереть могу, — скалю зубы на плюшевого тигрёнка в руках. — Анал…огично. Да, я сам скоро озверею, — скалишь зубы на меня. — Тут столько общепита, что хе-е-е…к его знает, куда идти. Щас глянем, — продолжаешь прикалываться и лезешь в свой сам-ты-сунг за инфой. — Значит так… — начинаешь зачитывать длинный список. — Мне нравится вот этот ресторан «Хевен», там русское меню, да и вообще, его наши соотечественники держат. Но только придётся домой заехать и, как минимум, штаны напялить, а то до наших голых коленок дое… да и переобуться тоже. — Что, опять?! — возмущаюсь беспределу дресс-кода в курортной зоне. — Ну на… фиг! Давай чего попроще. Не хочу я ни переодеваться, ни наследного прЫнца из себя корчить, ковыряясь в зубах ножичком. Я жрать хочу, и чем быстрее, тем больше. — Ну ху…рма знает куда, тоже опасно. Нам завтра на остров ехать, а мы за место на унитазе будем грызться. — Чо париться-то? Вот он тут все болота знает, — тычок пальцем в Самсуку и соответствующий вопрос. — Самнаблуд, тхи-най гин-тао?*       Таец, услышав родную речь, расплывается в улыбке Ти-Рекса. Кивая головой, ударяет по газам, трещит на своём, судя по всему, обещая завести в райские кущи местного разлива. Едем по темнеющим улочкам, что заполняются вечерней жизнью, раскрашиваясь в яркие огни. Рассматриваю: небо фиолетово-розовых тонов; буддистов, что маршируют небольшой колонной; туристов, что, отлежав за день бока на песочке, выползают в город искать приключения на все свои точки. Надоело. Четвёрка из десяти. Авто тормозит возле большого отеля. — Самбука, ла-го-н, — суёшь кланяющемуся тайцу деньгу и подхватываешь меня за талию. Я успеваю выхватить из салона плюшевого Барсика, и мы тащимся на запах еды.       Вечерняя прохлада. Фонари улиц, иллюминация. И мой личный «Иван Сусанин», что вцепился в руку и не желает отпускать. Шумная яркая улица, бары, караоке, дискотеки и даже массажные салоны. Жизнь кипит и бьёт ключом по голове… децибелами музыки. Парни-зазывалы, пританцовывая, приглашают в свои заведения. Вроде всё, как везде, но чего-то не хватает. — Алекс, куда этот Самбака нас завёз? — опасливо кошусь по сторонам, не пялится ли кто на наши обжималки. Но никто не пялится. Оглядываясь, шестым глазом чувствую, что-то тут не так, вот только не пойму, что. — Ну, судя по всему, мы на Патонге, — даже не глядя, куда идём, определяет местоположение двуногий «навигатор». — Ладно, где наш не пропадал. Честно, пох… похуже места видали, есть охота. Заходим в ближайший кафе-бар и заказываем по гамбургеру. На небольшой сцене под старую фанеру разевает рабочий рот местная «Шер». — М-м-м… Вкуснятина! Надо где-нить "Лейсов" добыть, — поедая картошку фри, мечтательно закатываю глаза, вспомнив про любимую отраву. — Я не понял, это что, травести-шоу? — разглядываю мужика в платье. — Поху… похудею я тут, — переводишь хитрющие глаза со сцены на тарелку. — Вкусно сготовили. Что пить будем? — Давай по спектру, начнём с красного и когда закончим, будет уже фиолетово, — от количества коктейлей глаза разбегаются, и не только от них.       Дива уплывает, и врубаются децибелы. Музыка колыхает кровь, и не только у меня. На танцполе начинается отжиг. Чуть пританцовывая, сканирую место нашего на вечер обитания, и меня внезапно осеняет, что здесь не так. ЭВРИКА! Кругом грудь, грудь, грудь, но не пышная, от первого до третьего, а нулевая, плоская и… мужская. КРУГОМ ПАРНИ!!! БЛЯ-Я-Я!!! КУДА МЫ ПОПАЛИ?! — Алекс, — шёпотом пытаюсь переорать динамики, загородив лицо игрушкой. — Ты давно в гей-клубе не был? — Давно, — открыто лыбишься Дракону о двух головах: своей патлатой и усато-полосатой. — А  что? Хочешь сходить? — Ага, всю жизнь мечтал. И что самое интересное, идти никуда не надо, — приоткрываю занавес, нервно поглаживая Барсика по плюшевой голове. — Глаза разуй. Мы уже в нём. — Ну вот видишь, как легко сбываются мечты, стоит только по-настоящему захотеть, — излагаешь, настороженно осматривая помещение совсем другими глазами. — Ну ничего, ещё несколько часов, и моя мечта тоже сбудется. — Любимый, если о чём-то мечтаешь, никому не говори, — совершенно безвозмездно делюсь личным опытом, попивая дайкири. — А то всё пиз…анской башней накроется. — Сбудется, куда ты денешься?! — загадочно подмигивая, семафоришь официанту, прося обновить. — Ты на что намекаешь, зараза? — чуть не заливаюсь краской, то ли от выпитого алкоголя, то ли не знаю, от чего. — Опять меня в какую-то позу извратскую хочешь поставить? — Не скажу, а то вдруг не сработает, сам же сказал, — салютует мне Рыцарь. — Значит, в гей-баре, говоришь. От меня ни на шаг. Понял? — Прям ни на один? — с напускным страхом смотрю в посверкивающие глаза и, в качестве эксперимента, делаю шаг назад.       Сразу же чувствую, как что-то в опасном опыте пошло не так. Сначала под пяткой оказалась чья-то лапа. Опустив глаза долу, понимаю, что это Йети, потому как размер растоптанного ботинка не оставляет иных вариантов. Следом натыкаюсь задницей на фонарный столб, который человеческим голосом лает над головой: — Аch Gott!* — Алекс, — поднимаю глаза на Алекса. — Я знаменит! Меня во всём мире знают! Я как Чебурашка, мне каждая дворняжка при встрече сразу лапой поддаёт. — Natürlich, * — почему-то на немецком вышпрехивает любимый. — Komm zu mir, meine Liebe.* — Хай-хай, со дес, * — отвечаю на родном и разворачиваюсь к «столбу». Целых пять секунд приходится запрокидывать голову, потому что взгляд упёрся в широкую поросшую рыжими джунглями грудь. На верхушке мира показалась не менее рыжая борода, над ней расплывалась широкая улыбка, дальше я не заглядывался, и потом опять огненное шоу. — Сумимасен, * — на всякий пожарный выдыхаю извинения и по быстрому ретируюсь под родное крыло. Я думал, Алекс высокий, а этот гамадрил почти в полголовы его выше, да и пошире в плечах прилично. — Oh, ich Armer. Es tut mir weh, es tut weh, * — причитая, кривит бородатую рожу рыжий турист. Тоже кривляюсь, не оценив фальшивость театра. Не так уж и сильно наступил. Да и что твоим ногам в военных ботинках сделается. Я же не хрустальную шпильку тебе в ступню загнал. — Sprechen Deutsch?* — гавкает рыжий, приветливо поглядывая на МОЕГО Рыцаря и усаживаясь на МОЙ табурет. — Nein,* — автоматом выплёвываю этому громиле, чтоб отвалил, и сажусь на любимые колени. Всем своим видом предупреждая, что занято, закрываю тому обозрение. Нехир на моё пялиться. — Wir sind aus Russland,* — шпрехает немчуре Рыцарь, прижимая меня к себе. — Вот это да! Не ожидал на  Rat-U-Thit Road встретить русских парней, — вдруг переходит на русский с лёгким акцентом рыжий мужик. — Я в России прожил пять лет, — зыркнув на моего красавчика Беса сальными глазёнками, протягивает руку: — Эберт. — Алекс, — пожимает руку Алекс.       Подозрительно на тебя оглядываюсь. Чегой-то ты не Летом представился. Печёнкой чувствую нелады. По ходу, два зверя сошлись. Этот немчура явно медведь, вон как стиснул ладонь и глаза, как будто свежее мясо учуял. Нервно еложу на коленях, вспоминая про себя весь чуть не забытый русско-народный алфавит. Проходит похоже что вечность, а братское рукопожатие всё не кончается. Вижу, как Алекс дёргает руку, но этот Эберт сильнее стискивает пальцы, улыбаясь, как первомайское солнце. У меня в животе расцветает аленький цветочек и пыхает прямо в лицо. — Э-э-э, брейк, — бью по стиснутым ладоням ребром руки, разбивая немой спор и, развернувшись к своему любимому игроку, вполголоса вопрошаю: — Что за игры опять? Мне что, из Дракошки в Дракона превратиться и кого-то за жопу покусать? — Любимый, ты же не думаешь, что я взгляд отведу? — нашёптываешь мне как будто бы любовные слова, не отрывая взгляда от бугая. — Проявлю слабость, он к тебе клеиться начнёт.       Изобразив на лице немалое удивление, смотрю сначала на постороннего мужика, потом на свою плюшевую игрушку, потом на своего Беса и, наконец не сбившись со счёта, понимаю, что нас четверо, а это явный перебор. Пора валить. — Давно тут? — не унимается немец. — Надолго? — тут же новый вопрос. Спиной чувствую, как напрягается любимый, сжимая на бедре пальцы. Мои, успокаивая нервы, тискают тигрёнка. — Милый котик, — прилетает выбешивающий комплимент то ли питомцу на столе, то ли мне, то ли Алексу. Щас грохну пидара! — Извините, нам уже пора. Gute Nacht.* — залпом допив, поднимаешься, заставляя подняться и мою задницу. На ходу, последовав твоему примеру, заливаю в себя горючее, запихиваю в рот гамбургер, едва не подавившись, и хватаю под мышку своего Барсика. — Да вы что, ребята? Давайте посидим, шоу посмотрим. Я угощаю, — щедрится немчура, вызывая культурный шок и серьёзные подозрения. Чтобы немец да угощал?! — На что тут смотреть? — хрипло выдыхаю, еле пропихнув в себя не совсем пережёванную пищу. — Шоу так себе, шестёрка из десяти. Мы хотели и в другие бары заглянуть с критикой, — тащу Рыцаря и Барсика на выход. Блин, пожрать спокойно не дают черти рыжие. — Аuf Wiedersehen.*       Оказавшись снова на улице, понимаем, что такого количества парней, не только не скрывающих своих интересов, но и откровенно их показывающих, в одном месте ни разу ни видали. Что за порнография? — Странный парень, да? — делюсь впечатлением от этой встречи, выискивая глазами, где бы спокойно пожрать, но вокруг неспокойно. Всё бурлит и закипает. - Ахо.* — Немчура поганый. Ганд… Урас ходячий. Шайскерль.* Внаглую пялился на тебя, — рычит злой Бес. — Какого ХУ… — вновь запинается. — Я же говорил, не отходи от меня! — Ты о чём вообще? Глаза разуй, он на тебя пялился, — ахуеваю с некоторых, которые в упор никого, кроме меня, не видят. — Ал, ахр… — спотыкается на моём любимом слове разволновавшийся Бес. — Это нонсенс! С чего бы ему интерес ко мне проявлять? Он явный верх. — И что? Я тоже верх, хоть этого никто и не понимает. А у тебя это конкретно на лбу написано. Но никто же не знает, что и по-другому бывает, — как прирождённый дипломат, осторожно подбираю слова к нашей демократии в постели. — Ал, то, что позволено моему Тёмному Принцу, не позволено больше никому, — тычешь указательным пальцем вверх, доказывая значимость слов. — Я и снизу остаюсь верхом. — Да-да… ты везде и всюду на коне. Симатта*, — чертыхаюсь, надеясь, что меня не сразу поймут. Увидев твой грозный взгляд, поправляюсь. — Ну, то есть, на Драконе, — до кучи пытаюсь выяснить твои вкусы. — Кстати, о конях… Здоровый боров. Тебе такие нравятся? — увидев округлившиеся глаза любимого, поясняю. — Ты же ходишь в спортзал, может, мне тоже подкачаться? — сгибаю в локте руку, напрягая еле обрисовавшиеся бицепсы. — Мне не нравятся рыжие бородатые здоровые дядьки, что пялятся и претендуют на моё, — чеканя каждое слово, поднимаешь моё настроение. — А мне не нравятся рыжие бородатые качки, что пялятся на моё, — как попугай говорю с тобой в унисон, поднимая твоё настроение. Дружный дуэт русских туристов, сказав своё веское слово, на миг замолкает. Во время рекламной паузы происходит осмысление того, что мы опять говорим хором. Под не менее дружный гогот обнимаем друг друга за талию и плетёмся в следующий гадюшник. — Ал, смотри, там какое-то шоу, — показываешь в сторону очередного бара, перед входом в который беснуются полуголые парни. — Пойдём глянем.       Прямо на улице, на проезжей части, под заезженные хиты выплясывают тайцы в белых свободных восточных штанах, подпоясанные прикольными кушаками, на которых разлетаются в такт движениям плясунов разноцветные подвески. Уже капаю слюной, представив любимого в этом прикиде. — А мне нравятся эти висюльки на танцорах. Я бы на тебя такие надел, только без шаровар, — невинно похлопывая зенками, мотаю головой в сторону кружащихся парней. — Давай, я буду феем и превращу рыцарские доспехи вот в этот наряд. — Без проблем, дома из скрепок сделаем и устроим бал-маскарад, — смеёмся и дружно вздрагиваем, когда большие ручищи сгребают нас в медвежьи объятия. Одновременно поворачиваем головы и видим вклинившегося между нами рыжего борова. Чуть не роняю зажатого под мышкой Барсика. Бля-я-я… — Я тоже решил с вами пойти, скучно там. Вы же не против, парни? Мой бойфренд остался в отеле, съел что-то не то. Выгнал меня пройтись прогуляться, и мне просто не с кем поболтать. Выпивка за мной. Не успеваю рот открыть, чтоб намекнуть на банные листья на жопе, как нас тащат в кафешку к ближайшему столику и, просигналив тайчику-офицантику, заказывают выпить.       Через минуту перед нами стоят три высоких бокала и позвякивают кубиками льда. В голове напряжённо звенит один вопрос: «Чо же делать?». С одной стороны — кто ж от халявы отказывается?! С другой — бугай мне откровенно не нравится.       С одной стороны, немчура сказал, что у него парень в отеле отлёживается, может, и правда, просто хочет пообщаться. Быть одному на курорте, наверное, совсем невесело. Но с другой — взгляды, которые этот кусотаре* кидает на моего Рыцаря, просто бесят. Но! Алексу этот пи…ранья тоже не нравится, а значит, очень скоро достанет и нарвётся на грубость. А это то, что мне нужно. Придётся потерпеть, и я выиграю! — Парни, да не напрягайтесь. Я так обрадовался, когда услышал родную речь, — откровенно заливает рыжий, и не только за воротник. — Давай посидим, если что, всегда сможем встать и уйти, — шепчу на ухо Алексу и уже громко говорю немцу. — Гуд, только потом не вздыхай. Я закажу самый дорогой коктейль, — давлю на известное скупердяйство германцев. — Мы так и не познакомились нормально. Как твоего друга зовут? — обращается немчурка совсем не ко мне. Да что это за беспредел, почему он опять к Алексу обращается, а не ко мне?! Я что, такой маленький, что меня за Барсиком не видно? — Вот моего парня и спроси, — совсем недружелюбно скалится Алекс. Решаю чуть приблизить мой выигрыш и, расплываясь в улыбке, представляюсь как и ты. — Алекс, — протягиваю руку мужику. — Можно просто Гот. — Wow! * Вы …м-м-м… как это? Тёзки?! О, я знаю русскую эм-м-м традицию! Надо загадать желания, встав между двумя людьми с одни именем. «БЛЯ! И этот туда же. Может, табличку на шею повесить, чтоб не бесплатно между нами втирались?»       Немчура задорно смеётся, как труба пароходная, и во второй раз вклинивается в наше неприкосновенное пространство. Аж зубы сводит, как матюгнуться охота, но, предвкушая выигрыш, из последних сил держу язык за зубами.       Список желаний фрица был, судя по всему, бесконечным, поскольку его лапищи непозволительно долго не слезают с наших плеч. По моим предположениям мужик задумал многое: сходить на хуй, подъебнуть трамвай на повороте, отсосать слону, засунуть себе ананас в жопу, ну и, до кучи, покорить Россию или хотя бы одного её члена. Проблема была в том, что этот член МОЙ! Придётся объявлять войну. Объявляю. — Хуберт, хенде хох! — скидываю чужеродные грабли с себя и с моего Рыцаря, который и сам уже ловким движением плеч выворачивается из тёплых объятий евросоюза. — Эберт! — мимоходом мне, и всё внимание на МОЕГО россиянина: — Так всё же, когда приехали? Надолго? — продолжается увлекательное интервью. — Пару дней назад. Но мы тут ненадолго, хотим уехать на острова, — расплывается в мечтательной улыбке мой Рыцарь. Твою дивизию! Ты кому улыбаешься, зараза?! Чувствую, что щас рявкну, и не на японском. Проскрипев зубами: «хуйло рыжее», поддерживаю разговор. — Альберт, есть жизнь на Марсе? — Эберт, — поправляет меня ганс, даже не одарив взглядом. — А я остановился в отеле, тут рядом, — отвечает не мне и не на заданный вопрос бородатый мудозвон. Чувствую, что внутри кто-то чайник поставил и с плиты снять забыл. — Ты? — тут же цепляется за слово Алекс. — Ну, то есть я и мой друг, — поправляется Эберт и мечтательно смотрит на Рыцаря. Мой чайник начинает медленно плавиться, растекаясь по плите, мыть которую я нИнавижу. — Хер…берт! — в упор смотрю на борова, потеряв всякий страх. — А что, Гитлер капут? — Гот, тебе заказать самого дорогого? — пытается подкупить русского партизана щедрыми подаяниями противный эсэсовец. — Да. Два раза. И ещё свинины жареной, медвежатину я не люблю. Вонючая больно, — мой Дракон на боевом взводе. Скалю зубы, всю свою щетину, когти и хвост. Даже Барсик, похоже, вздыбил шерсть. — На вкус и цвет genosse* нет, — вспомнил родной язык рыжий боров. — Точно. Дракон козлу не опарыш, — в очередной раз подъёбываю фрица, переврав всё на свете. Даже интересно стало, кто первым огребёт: я от него или он от Рыцаря? Вариант «он от меня» показался анреал, уж больно разные весовые категории. Получив обещанное, набиваю желудок градусами и калориями. Постепенно становясь невъебенно добрым, продолжаю разговор. — Хренберт, а ты чо в Рашке делал? Свиней пас? — улыбаюсь своей гениальной догадке, продумывая, как бы это бревно дубовое подтолкнуть от Алекса подальше. — Schandmaul*, — отмахивается, рявкая на своём, свинарка. — Алекс — Юстасу, — улыбается мне Алекс, подмигивая. — Благодарим за выполненное задание. Можете немного расслабиться. — ЩАЗ-З-З! Нас всех губит отсутствие дерзости в перспективном видении проблем. Этот ещё Штирлиц мои слова повторил, — огрызаюсь и начинаю расслабляться.       Тискаю тигрёнка, мотаю ногой в такт музыке. Как-то подозрительно быстро пустеют стаканы. Разговоры ни о чем. Кошусь на немца. Бесит, но вроде не опасен, на подъёбки не реагирует. На любимого хоть и посматривает, но ручки вроде не тянет. Алекс тоже расслабляется и перебрасывается парой фраз с фрицем.       На помосте разворачивается шоу-программа. Парни а-ля «ангелы ощипанные» выплясывают на сцене, махая то крылышками, то задницами в блестящих труселях. Ну чо? Глаз радует, особенно залитый. Девять из десяти.       К сожалению, заливаются не только глаза, но и резервуары в животе, и начинают давить на клапан. Мой волшебный организм, превратив разноцветное пойло в жёлтое, призвал уединиться за дверкой, сверкающей неоновым синим овалом и двумя шариками пониже. — Алекс, — поднимаюсь с табурета, намереваясь написать своё имя на местном писсуаре. — Присмотри за Барсиком. Я щас. Не шалите тут без меня, — отдаю ЦУ, изображая из себя главу клана Якудза. — Не пить, не ширяться, никого не убивать, — грозный взгляд на рыжего. — Я сам! Мою удаляющуюся спину провожают четыре глаза: два любимых зелёных и два голубых, на которые у меня, похоже, аллергия.       Возвращение оказалось просто фееричным. Внезапно весь зал исчез, сузившись до единственной картины, выхваченной острым драконьим глазом из разноцветной шевелящейся толпы. Увиденное окрасилось в багровые тона.       Ты, прижатый к барной стойке этой огромной тушей, рычишь, рвёшься. Твои руки зажаты кулачищами со вздутыми синюшными венами. У бюргера с уголка губы стекает кровь, видимо, ты уже вломил. Мелкое тайское петушье кудахчет возле вас, но подходить боятся. Застываю, объятый пламенем, в уши раскалённым свинцом капают слова: — Stehen (Штеен).* Ну что ты из себя строишь? Тебе понравится — Аlles wird gut (Аллес вирд гут).* Оттрахаю так, забудешь, как дышать. Ну а если тебе так дорог этот юнге,* и его возьмём. Ты будешь между нами. Я буду трахать тебя, а ты его. В мозгу что-то перещёлкнуло, и пробудился ДРАКОН! — Что за блядская пиздопроёбина?! — ору боевой клич, на лету расправляя крылья. — Членососущий мудозверь, ахуевший своей пидорестической злоебучестью невъебенной степени ахуения! — разъярённой фурией налетаю на рыжего чёрта, сметая на ходу местных петушков. — Мордоблядина залупоглазая! Стоебучее страхопиздище. Мудагавнопердь ты приебучий, отъебись от него!!! — впиваясь когтями в медвежью лапу, отдёргиваю от тебя эту мразь.       Мои перлы сразили фашиста наповал. Особенно после того, как освобождённый Рыцарь хуярит зарвавшемуся громиле под дых, а тот, согнувшись пополам, совершенно нечаянно натыкается зубами на моё подставленное колено. — Ферписс дих, виксер! — рычишь ты не хуже Рамштайнов на ухо неудачливому съёмщику. — Ду гейст мир ауф ден Зак! Швухтель. Фик дих ин ден Арш! — объясняешь на понятном ему языке, раз по-русски не понимает, что так вести себя неприлично. — Шванцлучер. Вилльст ду мих фиккен? Гей унд виксэ, ду, аршлох!* — изображая возле паха кулаком движения взад-вперёд, Рыцарь рокочет не хуже Дракона, выплёвывая ахуевшему немцу в лицо ругательства. — Точно, любимый! А я всё никак правильные выражения не мог подобрать! — одобряю каждое слово своего Рыцаря, хоть и нихера не понял. — Он за всё заплатит, — киваю на покоцанного фрица ошарашенно глядящим на нас официантам. — Погнали домой, пока это хуйло от матошока в себя не пришёл и полиция не приперлась. Где мой Барсик?! Кис-кис-кис… — вытаскиваю из-под стола перепуганного тигрёнка, обнимаю его одной рукой, другой — своего любимого матершинника, и оба-трое шлёпаем на выход, изрядно потрёпанные, но не побеждённые, строго следуя заветам наших дедов. Надо выбираться из этой «сказки». — Любимый, мы когда-нибудь прекратим находить приключения на свои задницы? — улыбается Алекс, пока мы идём по прАтивной улочке и ржём, как адские кони. — Однозначно - НЕТ! Жопа без приключений — это две унылые булки. Вот это точно не я сказал. https://www.youtube.com/watch? v=PqYge6ovbaw. — Хоть поверьте, хоть проверьте, это был чудесный бал, — дуэтом подпеваем неизвестно откуда несущейся древней песенке. Рыцарь подхватывает меня за талию и в три па пытается вести, за что получает по коленке. Под дружный ор: «БЛЯТЬ!!!» — с разной интонацией, резко тормозим, остановившись, как вкопанные. Ебанутая песенка, несущаяся из твоего кармана, сигналит, что час икс пробил. В голове куранты бьют двенадцать раз. Полночь! «Как пробьёт двенадцать раз, всё исчезнет сей же час». Стоим пьяные и влюблённые, уставившись друг на друга в ожидании чуда. Но нихрена ничего не происходит. Тай, та же улочка, парни-зазывалы, бары, дискотеки… — ТЫ ПРОДУЛ!!! — очередной дружный рёв на всю тайскую. - ДА НИХРЕНА!!! — продолжается ария Рыцаря и Дракона из оперы «Осень в Тае». — Ал, хоть ты и спас меня от перевозбуждённого медведя, но ведь понимаешь, что первый сорвался?! — аргументирует свою позицию Рыцарь. — Я высказал всё, что думал, и ты, кстати, меня поддержал, и, кстати, тоже до полуночи, — вступаю в  дискуссию, не собираясь сдаваться без боя. — Хоть я ничего и не понял, но звучало это как отборнейший МАТ!!! — Мало ли, чего и как звучит, — твои губы тихо порыкивают мне в ухо таким голосом, что я уже почти сдаюсь. Да, порычи ещё. — Признайся, что проиграл, — твои руки обнимают меня с такой нежностью, что мне уже похуй вся эта игра. Обнимай, ну не везёт мне в играх. — Да, ты победил, — честно признаю своё поражение, понимая, что я не проиграл. И, как ни в чём другом, мне повезло в любви. Встретить из 7 с лишним млрд того единственного, что был мне так необходим. — Ты должен мне желание, — в твоих глазах желание, страсть, любовь — такие, что я готов утонуть в этой зелени. — Любимый, скажи честно, ты же не попросишь меня снова раком встать?! — с надеждой в голосе пытаюсь выяснить своё будущее, доверчиво заглядывая в смешливые глаза, но там сплошная загадка. — Раком — слишком мелко, — сыплешь немного соды на моё раненое самолюбие и сверху поливаешь уксусом: — У меня на тебя более масштабные планы. — Мне даже страшно подумать, что тебе твои тараканы нашептали, — ещё одна попытка заглянуть тебе в подкорку, но там такое шебуршание, что хрен поймёшь, что творится. В душе зарождается странное предчувствие и напрягает член на хреллион из 10. И вроде не холодно в этой тропической ночи, а по коже табунами бегут мурашки. — А ты не думай, просто делай, что тебе говорят. Например, не отходи от меня, и ни на шаг…

***

Чай (тайский) — да Promthep Cape — мыс Промте Ёбосан — корейский злой дух гайдзин (японский) — иностранец иро-иро (японский) — разноцветный сяньшэн (китайский) — вежливое обращение, господин, сударь Ахо (японский) — придурок Коно-яро (японский) — сволочь Рейдзи (японский) — псих Кусотаре (японский) — дебил, дословно — голова из дерьма Хай-хай, со дес, (японский) — да-да, это так стрОнцо (испанский) — засранец Шайскерл (немецкий) — мудак Аch Gott! (немецкий) — о, боже! Natürlich (немецкий) — конечно Komm zu mir, meine Liebe (немецкий) — иди ко мне, любовь моя Oh, ich Armer. Es tut mir weh, es tut weh, (немецкий) - О, бедный я. Больно мне, больно Шпрехен Зи Дойч? (немецкий) — Говорите по немецки? Найн (немецкий) — нет Вир зинд аус Русланд (немецкий) — Мы из России Gute Nacht (немецкий) — доброй ночи Аuf Wiedersehen (немецкий) — до свидания Wow (немецкий) — ух ты genosse (немецкий) — товарищ Schandmaul (немецкий) — злой язык Ферписс дих, виксер! Ду гест мир ауф ден Зак! Швухтель. Фик дих ин ден Арш! Шванцлучер. Ду вилльст мих цу фиккен?Гей унд виксэ, ду, аршлох! (немецкий) — Отвали, дрочила! Ты заебал уже! Педик. Пошел на хуй! Членосос. Ты хочешь меня трахнуть? Иди и подрочи, ты, дырка в заднице!