Бесы в Тае, или Kак окольцевать Дракона

— Я от бабки ушёл и от дедки ушёл. Я от зайки ушёл и от лиски ушёл. Я от волка ушёл, а от тебя, медведь, и подавно уйду, — с этими словами голубой Дракон возносит в небо средний палец, показывая международный жест рыжему мутанту-гризли. Вспрыгнув на подоконник, ловким движением острого когтя на мелкие осколки разносит стеклопакет и бесстрашно сигает со второго этажа гей-отеля в ночь, унося в своих когтях голого Рыцаря. — Бес тебя побери! Да что ж ты такой тяжёлый?! — хрипло стенает древний ящер, отчаянно хлопая перепончатыми крыльями, из последних сил пытаясь набрать высоту. Но сил не хватает… Могучая гравитация древней планеты тянет вниз, рвёт связки и мышцы прекрасного Дракона. Перед его глазами проносится вся его недолгая жизнь, всего каких-то два века… Двенадцатый этаж физфака и летящая вниз бомбочка с водой, старательно сделанная очумелыми ручками студента вместо контрольной по теории вероятностей. Цветущий луг на вершине пригорка, заливаемый потоками тропического ливня, и отчаянный ор в небеса среди рассекающих воздух вспышек молний: «УБЕЙ МЕНЯ, МУДИЛО!» Призрачный, шевелящийся свет где-то там в вышине, пробивающийся через толщу воды, и улетающие пузырики так необходимого воздуха… разломанная скорлупа… голый птенец в гнезде… волосатое яйцо… и парящий в небе Дракон… Последним, отчаянным напряжением звенящих мускулов, взмахом чешуйчатых крыл, вырвавшимся из пасти отчаянным криком: «ПОЕХАЛИ!», чудовище набирает первую космическую скорость. Планета стремительно уходит из-под ног. Остров, океан, материк, голубой в белых разводах циклонов шарик. Кончив все нервы в пробке из разведывательных спутников NASA на третьем кольце, Дракон с добычей в когтях вырывается на околоземную орбиту.

*** http://www.youtube.com/watch? v=r4A-ovVdeJo ***

Земля в иллюминаторе… Земля в иллюминаторе… Земля в иллюминаторе видна. Мимо круглого оконца в мир проплывает рыжий фриц с вытаращенными глазами и немым криком, застывшим на губах: «Гитлер капут!». Мило улыбаюсь ему всеми ста зубами, невинно хлопаю глазами и делаю ручкой. Аривидерчи, пидар! Следом брассом плывёт плюшевый Барсик. Куда, зараза?! Ты мой! Хватаю этого блудню за хвост механической рукой и затаскиваю на борт. Теперь в тесной каморке орбитальной станции двое, не считая кота, который набрасывается на тюбик с «вискасом» и поедает его вместе с алюминиевой упаковкой. Рядом в невесомости плывут бананы в крапинку, тыквы, китайская лапша, хрустальная туфелька 42-го размера. И ещё, в позе младенца в утробе матери, парит голый Рыцарь и чего-то бормочет во сне: — Желание… желание… ты должен мне желание… — Я тебе что, джинн из лампы — желания исполнять? — вякаю, наматывая волос на палец. — Мы договорились… — звучит мне в ответ фраза тоном, не предусматривающим возражений. Оборачиваясь на голос и отрываясь от просмотра «телевизора», я отталкиваюсь от борта МКС и лечу в невесомости. Земля стремительно приближается. Со свистом проношусь на красный сквозь антициклон. Отчаянно машу крыльями, видя, как надвигаются сначала облака, потом континенты и океаны, остров, пальмы, маленькая хижина со всеми удобствами, кровать под прозрачным пологом, матрас… Бамс!!! Влетаю в свою на миг оставленную тушку и резко распахиваю глаза. Оторвав заспанный фейс от подушки, вижу, как в лучах утреннего солнышка спиной ко мне стоит Рыцарь и треплется по телефону. — Договорились… «Блин, да что за дела у него с утра пораньше? Даже на отдыхе чего-то перетирает», — усиленно думаю одним полушарием, пока второе пытается выяснить, что за беллетристика мне снится. — Да знаю я его, — снова выплывает твой голос откуда-то из ванной. — Он категорически против и точно рогами в землю упрётся, — и замолкает за закрытой дверью. «Не понял… Что это за козёл, которого ты знаешь?» — замираю, затаив дыхание, притворяясь, что досматриваю кармический сон, а у самого ни в одном глазу, ухи, как два пеленгатора, и в голове просыпается пчелиный рой. — Ты же понимаешь, пока он рядом, я связан по рукам и ногам, — звучит очередной обрывок фразы из открывшейся двери. — Я не смогу помочь. Так что давай, всё сам… — разговариваешь на пониженных тонах, приглушённым голосом. Ты что, трубку зажал, китайский городовой. — Ты не представляешь, какой он подозрительный. «Так этот козёл — я?! Зараза, ты чего умыслил? Ты ещё не представляешь, насколько я подозрителен! Ещё одна фраза в таком духе, и я себе такого наподозреваю, что ты афигеешь!» — лежу, уткнувшись мордой в подушку. Изображаю из себя спящего ангелочка, только в этом «агнце» уже Бесы отжигают. — Ха-ха-ха… Да спит ещё, — тихо смеёшься в трубку и замолкаешь, снова скрываясь за поворотом. С тихим скрипом приоткрываю один глаз, дабы зафиксировать твоё местоположение, и сквозь решётку ресниц наблюдаю за снующим туда-сюда Рыцарем. «Ага, сплю я. Продолжай палиться, пока я тут бревно косплею, Бес. Точно Бес!» — Что с меню? Прекрасно, значит приглашённый повар. Ты меня прям радуешь.       «Не понял, это что за банкет ты собрался устроить?!» — тихо скрежещу зубами. Валяться уже невмоготу, в сортир охота, но терплю. Вдруг ещё какие дворцовые тайны узнаю. — Заказал? На десять часов. Прекрасно, это будет феерия, — снова фразу произносишь на грани слышимости. — Ага… Ха-ха-ха. Чем темнее ночь, тем ярче звёзды… Лежу в напряжённом ожидании услышать ещё что-то важное. Чувствую, что ещё немного, и случится страшное, но, к счастью, на этом странный телефонный разговор закончился. Слышу твои приближающиеся шаги, спинным мозгом чувствую, как сканируют мою голую спину, и следом ощущаю твою тёплую руку на моей заднице. — Ал, любимый, ты вставать собираешься? А то у меня сейчас всё встанет, — тихий голос заговорщика звучит над ухом. «Ага, собираюсь. Пора заканчивать сказку «Спящая КрЫсавица», — бешусь про себя, а вслух как ни в чем не бывало сонно говорю: — М-м-м… Любимый, ты в стаю жаворонков переметнулся? Фигли спать не даёшь? — потягиваясь как кот, сажусь на кровати, привычным жестом проверив, всё ли на месте. За ночь никуда не делось. Но то, что накопилось за время сна, стучит в двери и требует излиться, поэтому в стартовой позиции намечаю цель — клозет. http://www.youtube.com/watch? v=sV0LJib6vTo Выписывая кандзи в унитазе, раскладываю по полочкам обрывки фраз: договорились… он категорически против… связан по рукам… давай сам… меню… феерия… тёмная ночь… звёзды… Значит так, Любимый?! У меня к тебе масса вопросов. Я открываю детективное агентство «Голубой Дракон» и раскрою все твои секреты. Жаль, что Машунька в Тай лететь категорически отказывается. Ей тут, видите ли, за свою честь страшно. А с другой стороны, правильно, здесь всё, как у ЧуЙковского: Маленькие дети! Ни за что на свете Не ходите в Азию, в Азию гулять! В Азии извраты, в Азии мудилы, В Азии большие злые гОмОдрилы. Будут вас кусать, бить и обижать, — Не ходите, дети, в Азию гулять. В Азии Драконы кушают людей, В Африке ужасный Гомогей! Вот только мне этого спецагента так не хватает. Она бы в два счета догадалась, что здесь и к чему. А так придётся всё самому разгребать», — рассуждаю, шкрябая бритвой по заросшему фейсу. Надо себя в презентабельный вид привести, а то как-то не по канону детективу с щетиной ходить. Разве что Коломбо прикинуться, но мне никогда это чмо косоглазое не нравилось. Закончив с физиономией, смотрю на ноги… Может, их тоже побрить? А то жарко, просто сил нет. Поразмыслив ещё пару секунд, прихожу к неоспоримому выводу, что есть места заповедные и неприкосновенные — это волосы на голове и на ногах. «Кстати, о заповедниках! — внезапно меня озаряет страшная догадка. — Точно! Всё сходится! Вот, значит, какое твоё желание! Решил втихаря мне ДР устроить, зараза?! Ну я тебе устрою, Бес!!!» — Ал, заканчивай носик пудрить, скоро машина приедет, — доносится до меня из-за двери очередная издёвка. Что за намеки ещё? У меня и пудры-то нет, всю на фестах извёл, зато есть желание вывести тебя на чистую воду и расстроить все твои «наполеоновские» планы. Ибо нефиг… В подтверждение твоих слов с улицы несётся уже знакомое «На-а-ах — На-а-ах». Вылетаем из жилища, которое на пару дней останется без нашего хоумвидео, закидываем в багажник сумку со шмотками, Барсика берём с собой на колени. — Са ват ди, Бамбука, go, — приветствуем нашего «Колюню» на почти всех языках мира. И ведь он всё понимает, обезьяна дрессированная. Усердно жмёт на педальки и старательно крутит баранку, честно зарабатывая свой банан в крапинку. Едем к морю, где нас дожидается то ли шлюпка, то ли каноэ. Ты весь какой-то взвинченный, взволнованный, глазёнки посверкивают, на губах играет подозрительно блудливая улыбка. Искришь, как оборванные провода, вселяя в мою душу ещё больше паники. Ещё и этот проигрыш, и твой недвусмысленный намёк на грандиозность планов. Что же делать?! Времени в обрез, и смыться на проклятом острове некуда. Пещер много, но все они не мои. Да и опасно на незнакомой территории знаменитым личностям без охраны. Но если мои выводы верны, я тебе, любимый, покажу, где омары зимуют. Через пятнадцать минут твоего солнцеподобного сияния и моей луноликой тоски подъезжаем к пирсу пляжа Ао Пор, у которого причален вполне приличный катер. — Любимый, вытрухайся, — командует коварный аниматор и шустро выскакивает из салона такси. Пока этот Бес разгружает багажник, я не тороплюсь на выход. Смотрю: то на Самбаку, услужливо распахнувшего передо мной дверь; то на подлого заговорщика, что улыбается мне во все 33; то на этого белоснежного красавца, покачивающегося на воде, — и думаю, что при других обстоятельствах я бы на нём прокатился с ветерком, но сейчас во мне просыпается какое-то древнее чудовище и упирается рогами в землю. Козёл, что ли? Этот самый зверь внезапно орёт Алексу человеческим, то есть моим, голосом: — Я никуда не поеду!!! В следующую секунду, как будто я произнёс волшебное заклинание, всё мгновенно меняется, и с лица улыбающегося мне до этого водилы сползает заискивающее дружелюбие и преображается в хищный оскал. — Я так и знал, — твоя улыбка также гаснет, в глазах сталь, пальцы поправляют ремень на шортах, то ли застёгивают, то ли расстёгивают. Понять я не успел, потому что ты с самым серьёзным видом сообщаешь мне: — Ал, ты не оставляешь мне выбора, — и, схватив за запястье, выдёргиваешь из салона авто. — Полиция!!! — орёт трепыхающийся козёл безрогий, пытаясь то боднуть, то лягнуть обжимающего его Рыцаря. — Спасите!!! Это похищение… Поведать миру во всех подробностях обстоятельства этого чудовищного происшествия мне не дают, так как во рту внезапно появляется кляп. — М-м-м-м-м… — продолжаю возмущаться по мере сил и возможностей, рассказывая Рыцарю, кто он есть после этого. — У вас есть право хранить молчание, — сообщает похититель, нежно стягивая мои запястья японским шнуром. — Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде, — шнур скользит вокруг моей дёргающейся тушки, сковывая тело замысловатыми узлами шибари. — М-м-м… — вытаращиваю глаза, понимая, что мне даже адвоката не пообещали. — М-м-м… — продолжаю блеять, когда меня перекидывают через плечо и несут к причалу. — М-м-м… — возмущаюсь на Самбаку, который тащит за тобой на катер нашу сумку, перевесив её через плечо, и моего, уже не вырывающегося, Барсика за шкирку. Как ни странно, с заложником обращаются крайне бережно. Видимо, я очень редкостный козёл. Аккуратно усаживают на мягкое сиденье, ласково щёлкнув по носу. Пристёгивают ремнём безопасности, чтоб меня волной не смыло. Самсука передаёт тебе сумку, в неё, я уже просто боюсь подумать, что заныкано, следом Барсика, который, жалобно мяукнув, уселся у ног пленённого хозяина. Открыв сумку, ты достаёшь из неё треуголку. Всё же сгонял ночью на мыс Бога и моего родственника обнёс! Следом вытаскиваешь из баула повязку на глаз и ловким движением руки превращаешься в самуийского пирата. Бли-и-ин, чо творится? Что за дешёвый косплей? Далее новоявленный пират извлекает из бездонной сумки увесистую пачку зелёных и кидает в ловкие ручонки своего тайского сообщника Сампира. Проведя ребром ладони по горлу, приказывает бывшему извозчику молчать, обещая большим пальцем вниз, в случае чего, отправить того на дно — кормить рыб-клоунов. Уверенно встав к штурвалу, смотришь вдаль и жмёшь на кнопку стартера. Японские лодочные моторы, яростно взревев «банзай», срывают катер с места. Притопив, ты оставляешь на берегу враз обогатившегося тайца махать нам вслед русским триколором и орать что-то про чемпиона… — Бу-га-га-шеньки, теперь ты от меня никуда не сбежишь, — подмигивает мне Алекс, напялив на себя МОЮ треуголку. Ёперный театр, короны тебе мало! Фамильную треуголку заграбастал! Катер набирает обороты, весело рассекая лазурные воды моря-океана. С нами наперегонки летят летучие рыбы, дельфины, киты-убийцы с карими глазами и, всплакнув, остаются далеко позади. Не успеваю послать им прощальный поцелуй, как катер подруливает к пустынной «кнопке» посредине океана. Белый песок, три пальмы, И НИЧЕГО. — М-м-м, — обречённо стенаю, что в переводе означает: «Мать моя — женщина, отец — тайский король! Где клозет и бумажка обещанная?» Как обычно прочитав мои мысли, всевидящий Папа спускает с небес манну в виде геликоптера, буксирующего голубую кабинку сортира. Но сан.удобствами дело не ограничилось. Следом из «Чинука» на остров десантируются: Король Таиланда со свитой, горничная в белоснежном переднике с корзинкой закуски, Катька с Серёгой и ящиком какого-то бухла, Колюня с банкой малосольных огурцов и шматом сала. Остальных десантников я разглядеть не успел, поскольку мне в ухо оглушающе продудел клаксон из баллончика и пьяная в дупель толпень дружно заорала: «Нappy Birthday to You!!!» «О мой Гот! Убейте меня кто-нибудь!» — только и успел подумать я, и откинул копыта. Очухиваюсь в тени пальм оттого, что мне прямо в глаз светит неоновый фонарик. Судя по окружающей меня темноте, на остров опустилась ночь. Стянутые шибари руки и ноги безбожно затекли. Изо рта прямо на песок тянется тонкая струйка слюны. Хочется вспомнить весь русско-народный алфавит, но почему-то из памяти выплывает только: «мой господин». Открыв зажмуренные глаза, вижу, что этот самый «господин» стоит надо мной, покачивая в руках недопитой бутылкой минералки. Поодаль беснующаяся толпа орёт у пылающего костра, который выбрасывает в тёмное небо снопы искр. Осколки кораблекрушений, что ли, палят? Что за голубой ящик в центре костра плавится, делая чёрное небо ещё более чёрным? «Хепибёзднем тебя, мистер президент», — долетает до меня завывание трансика в белоснежном платье Мерлин Монро, которое свежий ветерок так и норовит задрать ему на голову. На подпевке ещё один Мерлин. Только Менсон — в корсете и драных колготках, увидев прикид которого, все голубые Мерлины всплывают кверху брюхом. — Ну что, милый, долго ты ещё собираешься мне мозги канифолить? — задаёт странный вопрос пиратик, задрав на лоб ненужную повязку, и садится рядом со мной. — М-м-м… — хочу сказать, что планы у меня долгосрочные, примерно на всю жизнь, но не могу — рот занят секс игрушкой. — Это хорошо, — соглашается мой похититель и отпивает «Бонаква», вызывая в горле спазм. — М-м-м… — сообщаю тебе, что готов выдвинуть свои требования. — М-м-м… — снять с меня это макраме. — М-м-м… — дать отсосать из этой бутылки. — М-м-м… — прекратить нарушать бИзАбразие и загрязнять окружающую среду. — М-м-м… — и вапще, где мой Барсик? — Что-то ты болтаешь много, — сокрушается пиратик и целует в кляп, зажатый моими губами. — М-м-м… — стенаю, чувствуя, как становятся ватными конечности, и начинаю понимать всех жертв Стокгольмского синдрома. Душу раздирают противоречивые чувства: тут и отождествление себя с рогатой скотиной, и сочувствие тебе, у которого хватает терпелки на такого козла. Я бы уже давно эту скотобазу на шашлык пустил. И оправдание всех твоих действий. Я бы и вошкаться не стал, пообломал бы все рога и копыта на фиг. Внезапно горящий сортир взрывается, и небо озаряют разноцветные звёзды салюта. Красные, синие, голубые… — Ровно десять часов, — хмыкает Бес, глядя на песочные часы на ладони. — М-м-м, — восхищаюсь всполохами, пытаясь сглотнуть пустыню Сахару у себя в горле. — Да-да-да… — ловким движением вытаскиваешь кляп из моего рта и подносишь горлышко бутылки к губам. — М-м-м… — пью, как домашний питомец, из твоих рук, потому что мои всё ещё связаны, и чувствую, что ты мой Спаситель. — Да-да-да, сейчас, — потянув за секретный кончик, ослабляешь путы. Сковывающий бандаж падает лианами на песок. — М-м-м… — выдыхаю, чувствуя, как кровь приливает к перетянутым конечностям и всё тело начинает колоть хреллионами иголок. — Да-да-да, сейчас, — ты разминаешь затёкшее тело, массируя мышцы горячими ладонями. — Люблю тебя, — наконец сменяю мычанье на слова, чувствуя, что готов на всё, лишь бы эти руки делали мне тайский массаж и дальше. — Ну что, родной, пора на борт, — подхватывая меня под спину и колени, вздёргиваешь на руки и несёшь к яхте, конфискованной у Абрамовича. — Да-да-да, сейчас, — выплываю из своих бредовых мыслей, чувствуя, как безбожно затекли подвёрнутые под себя ноги. Что за мазо эту йогу придумал?! Ты шустро выскакиваешь из салона такси, откуда я выходить не спешу. Вытаскиваешь нашу поклажу из багажника. Самбака открывает мне дверь и терпеливо ждёт, пока моя задница соизволит покинуть салон, а я не могу, меня смех разбирает, потому что ноги стали ватными и не идут. — Пляж Ао Пор. Любимый, вытрухайся, — командует любимый массовик-затейник и улыбается мне в проёме двери. — М-м-м… — стенаю, отрицательно мотая патлатой головой. — Я никуда не поеду! — ору, чувствуя, как ноги колет хреллион иголок. — Я так и знал, — твоя улыбка расцветает ещё шире, в глазах смешинки, пальцы поправляют ремень на шортах. То ли застёгивают, то ли расстёгивают — понять я не успел. — Ал, ты не оставляешь мне выбора, — заразительно рассмеявшись, выдёргиваешь меня из салона авто. Едва успеваю схватить за хвост Барсика, как ты, перекинув через плечо, тащишь мою тушку на борт катера. — М-м-м… — выражаю протест, повиснув на тебе, как плесень. — Отпусти, зараза! Не видишь, я ноги отсидел! — наконец нахожу в себе силы внятно озвучить причину своего недовольства. — Ну у тебя вечно не понос, так золотуха, — нагло клевещет старший Бес и бережно усаживает мою величественную задницу на сиденье. — Давай разомну, — плюхаешься рядом и лезешь в сумку. Уже готовлюсь, что мою черепушку увенчают короной или хотя бы треуголкой, но ты достаёшь бейсболку и напяливаешь мне на голову. Не треуголка, конечно, но тоже пойдёт. После процедуры коронации мои царственные конечности попадают к тебе на колени. Нервно похохатываю, довольный таким королевским сервисом, и ещё потому, что писец как смешно, когда конечности, вроде мои, но на запрос не отвечают. — Лёх, признайся честно, если ты чего насчёт ДР на острове удумал, так лучше сразу поворачивай обратно, — решаю не оставлять язык без дела и устроить тебе исповедальню, дабы ты покаялся во всех своих подлых намерениях, которые посетили твою бесовскую голову. — А то я такое устрою, что тебе этот остров с кнопку покажется, — заодно сыплю угрозами, пока мы с Барсиком, обдуваемые свежим морским ветерком, чуть не мурлычем в спа-салоне с тайским массажем, совсем как недавно в моих бредовых фантазиях. — Откуда такие выводы? — тут же устраивает допрос новоявленный мануальщик, удивлённо вздёрнув бровь. — Да ладно, не полоскай мне моск. Я утром всё слышал, — нагло улыбаюсь этому конспиратору и жму пяткой на пах. — Что ты слышал? — пальцы массажиста замирают на чувствительных к щекотке ступнях. «Ага, испугался? Шокирован? О  е-е-е-с, я — гениальный сыщик, мне помощь не нужна, найду я даже хобот на теле у слона…»

*** Песня гениального сыщика***

— Да всё! — копируя тебя утром, прикладываю ладонь к уху и натягиваю на лицо сверхозабоченную маску, совсем как у одного Беса, когда он в холодильнике рыскал. — Договорились! Ага-ага… Он категорически против… М-м-м… Пока он рядом, я связан по рукам, — продолжаю трындеть по невидимому телефону твоим голосом. — Да-да. Давай сам… Я прям горжусь тобой… А-А-А-Р-Р-Р… — это уже от себя добавляю. — Любимый, даже если ты чего-то и слышал, то неправильные выводы сделал, — хохочет мой Бес, откровенно нарываясь на грубость, — сосредоточенная морщинка на твоём лбу тут же расходится, а на лице расплывается довольная улыбка. — Всё я правильно понял, — возмущённо выдёргиваю ногу. — У тебя тут агент есть под прикрытием. Вот через него ты свои тёмные делишки и проворачиваешь. Да ещё и из моих извилин шибари плетёшь, — чуть не прикусываю язык, подскакивая вместе с катером на волнах. — Тёмная ночь… Это будет феерия… — продолжаю изобличать заговорщика. — Это твоё желание? ДР устроить и мне на нервы кончить? — Ал, это возмутительно! Никакого доверия! Подслушиваешь, ещё скажи, что подглядывал за мной в душе, — твоё лицо становится непроницаемо-серьёзным. — Нехорошо… Придётся тебя наказать, — крепко захватив щиколотку, начинаешь щекотать ступню. — АЛЕКС!!! Пусти, зараза, я всё прощу! — ору, стараясь освободиться от невыносимой пытки. — КАнчай, я  щас сдохну!!! — пытаюсь выдрать конечности из железной хватки, но нихрена не получается. — А это уже серьёзная угроза, — пытка пяток сразу же прекращается, чего не скажешь об издевательстве над мозгом. — Ал, не хочешь ДР, как хочешь. Мы и так проведём время прекрасно. Хотя честно — жаль, я бы неплохую пирушку закатил с блэкджеком, шлюхами у шеста и фейерверком из «Катюш». В общем, основательно бы подошёл, чтобы отметить день очередного пришествия в этот бренный мир великого Тёмного Властелина. Услышав, что мне был дарован столь величественный титул, гордо расправляю плечи, мысленно сжимая в руках трезубец и банку пива. — Ок. Раз не ДР, значит, ты переворот решил замутить и превратиться из Рыцаря в принца-консорта? * Это твоё желание? — выдаю очередную версию, уже чувствуя на голове не бейсболку, а диадему из жемчуга. — Валяй! Я подпишу амнистию всем тиграм и выпущу их на волю. Пусть аборигенов жрут, а то расплодилось народу до хрена и больше, — переписываю первоочередные задачи Тайской власти. Серьёзно задумавшись насчет «Катюш», пытаюсь выяснить у будущего главнокомандующего состояние дел на текущий момент. — А зенитные установки уже подогнали? — Ал, ты три раза не угадал, — улыбается Бес, то ли тому, что обломил мои грандиозные планы, то ли скорости, с какой катер приближает нас к «необитаемому острову». — Хреново ты загадки разгадываешь! — Чё сказал?! — изображаю чёртосмайлик, оскалив зубы. — Ну всё! Ты на втором месте!!! — В списке, что ли? — лыбится в ответ старший Бес. — Ну уж не-е-ет. Я у тебя всегда на первом буду! Вот Зараза! Ну что на подобные заявы возразить можно? Вот именно, что ничего. Прав ведь «от и до», кроме одного: загадки я разгадываю отлично, а пишу вообще лучше всех! Минут м…надцать наш катер скачет по лазурным волнам, управляемый очередным орангутангом. Оставляя после себя белую полосу вспененного океана, приближаемся к «зелёной кнопке», которая с каждой минутой увеличивается в размерах, превращаясь в вытянутый, утопающий в зелени островок. Огибая песчаный берег, заплываем в небольшую бухту, и катер зарывается носом в песчаную отмель. Белый песочек, чистейший пляж и каменные ступеньки, уходящие вверх на пригорок, где в окружении деревьев стоит одноэтажный симпатичный домик, сверкая панорамными окнами. Красота! Воздух насыщен запахом соли и хвои. Солнце ласкает тёплыми лучами этот прокачанный рай и комфортабельный шалаш. — Это не сон? — тяну руку к оказавшейся под боком заднице и щипаю. — Ауч! — отдёргивается вся тушка, которой это упругое место принадлежит. — Ал, вообще-то, в таких случаях положено себя щипать, — учишь учёного, потирая пострадавшую выпуклость. — Это всё наше? — восхищаюсь открывающимися красотами. Если бы не периодически смывающие всё и вся цунами, так и хочется крикнуть: «Я остаюсь здесь жить!». Буду творить, как Гоген, натюрморты порнушные писать с бананами в крапинку. — Да, но, к сожалению, только на пару дней, — сообщаешь, что времени на творение бессмертных полотен у меня нет. Ладно, будем чё-нить другое великое вытворять. Например, ничего не делать. — А насколько он необитаемый? — пытаюсь выяснить плотность заселения тараканами этого участка суши. — Не совсем. На другой его оконечности есть ферма и магазин. Но эта часть острова безлюдна. Так что… — звучит театральная пауза, во время которой я слушаю шелест волн, а затем следует монолог, который я уже где-то слышал: — Бу-га-га-шеньки, теперь ты от меня никуда не сбежишь! Пока пытаюсь сообразить, что это за угрозы и из какой оперы, Рыцарь бесстрашно сигает за борт корабля, оказываясь почти по колено в воде, и, щурясь, протягивает ко мне руки, видимо, надеясь в очередной раз полапать. Торжественно вручаю ему самое дорогое — Барсика, сумку с плавками, и кидаюсь следом в морскую пучину, замочив любимые шорты по самые помидоры. Появляется желание замочить ещё кого-нибудь, а ещё лучше — скинуть с себя всё, что уже мокрое и ещё сухое, и распластаться морской звездой в океане. Спустя полчаса, мужественно вытерпев всю официальную часть церемонии встречи наследного принца и его верного телохранителя, получаем во временное владение ахрененный сарай со всеми удобствами, за не менее ахрененные бабасы. Тщательно проверяю вверенные нам владения. С удовлетворением отмечаю, что оптический обман зрения — вещь приятная, ибо дом внутри оказался намного больше, чем выглядел снаружи. Кухня, зал — везде установлены огромные панорамные окна. С удобствами тоже всё чики-пуки. Вместо голубой будки под пальмой — шикарный клозет и стратегическое сырьё в достаточном количестве не из пальмовых листьев. Лишь ванная комната оказалась непонятного мне цвета. «Коралловый», — высказывается Рыцарь. «Розовый!» — подвожу итог и морщусь. БУЭ-Э-Э… Спальня, спальня, спальня… Как Машка из сказки, валяюсь на всех кроватях, представляя, в каких позах мы их опробуем. Только трёх медведей нахрен не надо. Ни одного! Огромное ложе в окружении стен из стекла, которые делают замок воздушным, заставляет мечтательно остановиться. Кажется, что всё побережье — твой дом. Прыгаю на траходром, смотрю на безбрежный океан и чувствую себя ночной фурией, свившей гнездо на островке суши, парящем в безлюдном пространстве. Кстати, о безлюдном… Внезапно вспоминаю, что уже пять минут как мне никто мозг не выносит. Беса рядом нет. Непорядок. Надо идти искать, а то ещё в трёх спальнях заблудится. Влекомый путеводной звездой, красными нитями судьбы и ещё бес знает чем, блуждаю в лабиринтах замка. А поскольку все дороги ведут к холодильнику, там и нахожу свою пропажу. Вид прекрасного «Пятницы», который грабит хозяйский склад провизии в загорелом костюме от Творца, акцентированном более бледным тоном натуральной кожи на ягодицах, и с ляфоном в руке, сражает меня наповал. — Да-да, помню. Будь осторожен, — ты такой горячий, но твой голос звучит холодно, как предостережение, и заставляет тормознуть бег моих ног, но не ход мыслей: «Как бы незаметно подкрасться и помацать Рыцаря за белые, не поцелованные солнцем полушария». Промелькнувшую гениальную идею подкрасться со спины и гаркнуть на ухо: «Руки вверх!», отметаю сразу. Реакции у тебя отменные и кулак пудовый, да и я два раза на одни грабли не наступаю. Следующие за хлопком дверцы холодильника слова и вовсе заставляют распрощаться с планами распустить ручонки. Тенью скольжу за угол и сливаюсь с обоями, в срочном порядке приобретая способности хамелеона. — С ума сошёл? Ещё не хватало связаться с местной мафией, — злостно кого-то отчитываешь, зажимая плечом телефон. Одновременно ловко орудуешь ножом, расчленяя спелые фрукты. «Значит так, Любимый?! Что-то я рано расслабился… Мои предположения, что ты гангстер и якудза в одном лице, подтвердились», — кричит во мне гениальный сыщик, приказывая неугомонному в плавках утихомириться, есть дела поважней. Детективное агентство «Голубой Дракон» продолжает расследование. — Что с товаром? Реализация? — у меня в желудке тает айсберг. Что же ты задумал? Неужели заняться контрабандой дуриана? Вывозить его как оружие массового уничтожения? Опять какие-то тёмные делишки с этим инкогнито проворачиваешь?! — Это при личной встрече, а сейчас вернёмся к обсуждению плана, надо проработать детали… — то приближается, то удаляется твой голос. «Договорились… будь осторожен… связать по рукам и ногам… — проворачиваю шестерёнки, выстраивая логические цепочки не хуже великого Холмса. — Тёмная ночь… план… товар… реализация… ЁТМ, куда я вляпался?!» — Ал! — твой окрик звучит прямо над ухом, и я от неожиданности подлетаю к потолку. Замаскироваться под статую Гота в плавках у меня получается вполне прилично, но выдаёт детектива под прикрытием собственный организм, протяжным урчанием заявляя о том, что ему пончиков не хватает. — А-А-А-А-А!!! — хватаюсь за печень, изображая сердечный приступ, сам же кошусь на пах. — Ты чего? — таращится на меня Рыцарь, закрывая блюдом с фруктами вид на самую интересную деталь своего костюма. Даже не попрощавшись с абонентом, сбрасываешь звонок. — Опять подслушивал? — Это ты чего? — вдыхаю в себя выпрыгнувшую от испуга душу. — Мы тут стоим двое, стенку подпираем, никого не трогаем, а ты пугаешь, — отрываю взгляд от накромсанной экзотики на тарелке, заглядывая в свежую зелень твоих глаз. — Что-то ты нервный в последнее время стал, психический, — ты отрываешь взгляд от моих честных глаз и переводишь его на пах, собираясь допросить второго свидетеля. Увидев молчаливый кивок младшего Ала, приглашаешь нас к столу для допроса. — Пошли лучше перекусим. — Сигнализацию? — уже в голове прикидываю, как в том фильме… «Статья 158 часть 3. Кража с проникновением». Вот только не знаю, сколько светит, учитывая, что мы в Тае. Думаю, что мало на покажется. Смертные казни тут не отменены, в отличие от лояльной к бандитам России. — Ты чего опять начитался? — с усмешкой смотришь на нас, подвигая блюдо с фруктами, от которых у меня уже скоро стоять не будет. — Ешь говорю, а то сил ни на что не хватит. — А на что хватить должно? — садимся следом за тобой, пытаясь пролить свет на загадочные фразы, что я время от времени слышу. — Всему своё время. Узнаешь! — хитрющая улыбка напрягает до жути, как и то, что ты перешёл с голосового общения на секретно-мануальные сообщения под кодовым названием СМС. — А чё-нить другое есть? — неохотно ковыряюсь в тарелке, мечтая о кусочке мяса. Может, какой червяк в полюбившемся драконьем фрукте попадётся. — Капуста, — более увлечёно лакомится мой «аллергик», развалившись на диване круче крутого. — Могу яйца пашот сделать. Будешь? — бросаешь на меня смешливый взгляд, ни разу не смущаясь своего ахуенного вида, от которого меня в жар бросает. — Ты на что намекаешь?! — взрываюсь на откровенное хамство, не переставая вить из услышанного логические цепи, одна витиеватее другой. — Ни на что. Если хочешь, может женщина приехать по нашему желанию. Это входит в сервис. — Ахуел!!! — мои глаза на лоб полезли, высвечивая в воздухе голограмму: «О каком сервисе ты щас тут говоришь?» — Тебе нас двоих мало? — озвучиваю повисший в воздухе вопрос, глазами указывая на моего младшего брата в плавках, который того и гляди рыдать начнет. — Ещё и вумен подавай? — Подавать она нам будет. В смысле, готовить пожрать, а не то, что ты подумал, фантазёр озабоченный, — кидает в меня ложными обвинениями заговорщик, судя по расслабленному состоянию, озабоченный чем-то другим. — Да мои фантазии просто меркнут по сравнению с твоими планами, — отвешиваю бесплатный комплимент, в душе надеясь, что Бес прямщас растает от моей галантности и выложит все свои замыслы. — Ты, видимо, в  масонской ложе стажировку проходил. — До-о-о-о… Планы у меня грандиозные. Вот прямо сейчас на пляж пойдём. Одевайся! — командуешь ты, представ предо мной в первозданной красоте. — Я в форме, — указываю пальцем на синий клочок тряпки, прикрывающий мои причиндалы. — В отличие от некоторых. — Я вижу! — усмехается Якудза с драконом на плече, глядя туда, куда показываю, и, наконец, заканчивает втыкать в ляфон. — Go, мой юморист доморощенный. Я — костюм надевать, ты — место облюбовывать под солнцем. — Нет уж! — обламываю этому хитрожопому бандюге возможность остаться один на один с телефоном, — Вместе пойдём, — с каждой секундой подозрения всё растут во мне, как и давление в паху. — А то ты про какую-то ферму говорил, а я коров боюсь. Они чудовища! — не отступаю ни на шаг от стратегии расследования и слежки. А также просматриваю занимательную киношку облачения моего подозреваемого в красные, как советский флаг, плавки. Это ты спецом надел? Типа красная тряпка для быка?! Спасатель Малибу хренов! Всю прелесть частного пляжа можно познать только на частном пляже. Тут тебе и шезлонг, и зонтик. И никто на тебя тень не отбрасывает. Куда ни глянь — ни души. Это точно РАЙ! Все остальные в Ад свалили. В Грецию, Турцию, Египет. — Любимый, давай поменяем имена с Алексов на Адамов, — втягиваешь меня в какую-то афёру. — Устроим нудистский пляж, и нафиг фиговые листочки. — Нет, имя я уже менял, а голым ходить стесняюсь, — обламываю коварные планы моего Мафиози. — На нас во-о-о-он с той яхты пялятся, — показываю средним пальцем на горизонт, где проплывает судно, по моей оценочной стоимости, в несколько миллионов доляров. С такого далёкого горизонта из матюгальника прилетает пламенный привет на чистейшем русском, обогатив наши и без того глубокие познания родной речи. — Призрак Абрамовича, что ли, раскрасить досуг приплыл? — пытаюсь разглядеть, под каким флагом судно ходит, чтоб, как на меня накатит, с осенней депрой бороться. Может, самуийские пираты фром рашка? По доброй традиции в две глотки желаем проклятым буржуинам семь рифов под килем. Посылаем вдогонку страшную кару в виде пожара на яхту и анальную — на капитана, и с чувством выполненного долга заваливаемся в шезлонги. Совмещая выработку витамина D c развитием мелкой моторики, втыкаем в телефоны. Причём, если я занят, как обычно… нет, не выносом мозга, а поглощением полезной информации, то чем занят Бес, остаётся только догадываться. И мои догадки выносят мне же мозг, как и информация, что я вычитываю в Вики. — Лёх, прикинь, этот остров в переводе с тайского — «маленький соболь», — удивляюсь вычитанной новости и тут же озвучиваю смелое предположение: — Я  тебе точно говорю, это моего папашу тайского тоска заела. Он, видать, в Рашке шубку прикупил на память о русских мохнушках. Вот и назвал остров, впечатлившись густотой меха. А по-другому как? Откуда бы они узнали о русском золоте. — Ал, ты редкостный пошляк, — ставит диагноз до неприличия довольный собой мой личный мозгоправ. — Молчал бы уж лучше, китайский диверсант. Говори, какое желание загадал, пока я тебе весь мозг через трубочку не отсосал. — Ал, ты хочешь мне отсосать? — в меня впивается блядский взгляд, и такая же блудливая улыбка растягивает губы. — Если это твоё желание, то не вопрос, — пытаюсь подловить на слове пирата, которого я уже боюсь из вида упустить, поскольку тот ни на минуту не выпускает из рук телефон. — Я бы не отказался, если ты хочешь, — подмигивает мне извращенец. — Только с желаниями я бы не стал так мелочиться. Пойдём лучше прикинемся акулами большого шоубиза и поплаваем на волнах славы, — закапывая ступни в белый мелкий песок, вновь соблазняет меня Алекс. — Ну да, хочешь занырнуть и втихаря что-то секретное своим агентам пробулькать? Не выйдет, я начеку! — отслеживая каждое твоё движение, пересаживаюсь на белый песочек. Постепенно погружаюсь в недра пляжа, возводя на себе замки из подручного материала. Если что, крабом притворюсь. — Нет, Ал, расслабься. Почему тебя так волнует моё желание? Ты же их все знаешь. Ещё бы меня это не волновало, когда на кону честь и достоинство, и всё это добро моё собственное. — В мужской монастырь податься? — сразу же выдаю первую залетевшую в голову мысль, надеясь на то, что все твои помыслы чисты, а желания целомудренны. — Не угадал! Но если ты будешь моим послушником… — тут же включаешься в понравившуюся игру «угадай желание». — До-о-о… Ещё варианты? Мотаю головой, отгоняя образ отца Алекса в одеянии католического священника и его мне: «Кайся, сын мой! А иначе 20 ударов плетью у позорного столба». Вот чёрт! Возведённая на паху башенка из песка внезапно рухнула. — В закрытую школу поиграть? — тут же перевоплощаюсь, скинув сутану и надевая строгий костюм, ну и очечки в придачу. — Чур, я преподом буду! — Мимо! Но если ты так хочешь быть сексуальным учителем с указкой… До-о-о… Ещё варианты? Мысленно прокручиваю указку в руке, приглядываясь к одному симпатичному, но очень непослушному пареньку. Чувствую, что нам с Дракошкой-младшим эта игра нравится, но есть не менее интересные варианты. — На работу к себе в контору меня устроить? Так я буду целый день играть в косынку, делать ошибки в договорах и смотреть порево! — тут же в уме пишу резюме, какой я редкостный долбоящер. Сижу, кофеёк с Эльвирой попиваю и случайно разливаю его на клавиатуру… Почему-то указка оказывается уже у тебя в руках. — Нихрена не угадал! Впрочем, у меня найдётся вакантное местечко для такого работничка, — обещаешь мне скорое трудоустройство с соцпакетом. — На коленках — кверху каком! Ещё варианты? Злобно зыркаю на некоторых работодателей, которые страх теряют прямо на глазах, зато наглости набираются прям через край. Профсоюза на таких нету! — В полицейской форме меня увидеть? Поиграть в ограбление по…? — выдаю очередной фетиш. — Прокол! Сам оденусь и скручу маленького воришку. Наручники и камера допросов имеются! У тебя последняя попытка. — Хочешь, чтоб я корсет надел? — озвучиваю самое невероятное предположение. Впрочем, у меня в запасе были ещё более экзотические, но на них ты точно не согласишься. — Можно. Только без чулок и в берцах, — ты мечтательно прикрываешь глаза, а я просматриваю яркие кадры, как в закрытой католической школе ходит учитель в сутане, под которой скрывается бандаж. Любитель мальчиков и двойной жизни, на полставки подрабатывающий в офисе, он разливает кофе на клавиатуру, а из своего кабинета на него посматривает строгий начальник. Мля-я-я… — ИЗВРАЩЕНЕЦ!!! — ору, только не пойму, про кого, внезапно чувствуя, что становится как-то жарко. — Попытки закончились, — ударяет в гонг этот самый «начальник». — Ал, хватит подводной лодкой в степях Украины прикидываться. У тебя перископ торчит, — палец указывает на флагшток с синим знаменем, что возвышается над осыпавшейся грудой песка. — И кто из нас после этого пошляк? — выбираюсь из траншеи, отряхнув с себя камуфляж из налипшего песка. — А все твои фантазии дурацкие! — поправляю плавки, пытаясь скрыть за крохотным «флажком» дурные мысли. — Пойду остыну, — кидаю перегретую тайским солнцем и российским мозгоёбом тушку прямо в набежавшую волну. Распугав всю прибрежную живность поражающим воображение видом возбуждённого Дракона, рассекаю водные просторы. Но остыть до посиневших губ мне не дают. В очередной раз вынырнув из лазурных глубин, вижу, как этот подлый диверсант опять что-то с кем-то перетирает. А поскольку читать по губам я не научился, торпедой вылетаю на берег. — Да, ночью, как стемнеет, — успеваю услышать отрывок фразы, и коварный Рыцарь сбрасывает звонок. — Чё опять умыслил?! — подрываюсь, пятым элементом своего тела чуя, что за моей спиной устраивается заговор. — Это ты чё опять умыслил? — невинно хлопает на меня глазёнками загорелый резидент. — Ал, расслабься. Ты, по-моему, перегрелся. Хочешь, я за пивом холодненьким сгоняю? — и, не дождавшись моего положительного ответа, навостряешь козлиными тропами лыжи 45 размера прямиком к дому. Это что за ход лошадью? Подозрительным взглядом провожаю удаляющуюся фигуру, но в голову приходит чёткое осознание, что ты спецом мне про пивасик закинул. Куда ты втянул свою клёвую задницу? Хочешь без свидетелей с сообщником потрепаться? Да нихрена ты не угадал! Я этого так не оставлю! Перевоплощаюсь в ниндзю и короткими перебежками, от одной пальмы к другой, преследую заговорщика. Решаю зайти с тылов, чтобы не спугнуть объект наблюдения. Нырнув в приоткрытую дверцу спальни, по-пластунски пробираюсь на голос. Осторожно выглядываю из-за угла. Всё, как я и предполагал. Ты уже на связи. — Что? Ну ты даёшь! Связать и заткнуть рот? — тихо смеёшься в ответ невидимому абоненту, мотаясь туда-сюда по кухне. — Не будем кидаться в крайности. Я не насильник. Всё должно пройти тихо. «Какого лешего тут творится?!» — мысленно ору на всю Вселенную, одновременно чутко вслушиваясь в каждый шорох. Как шаолиньские монахи, замедляю пульс и понижаю температуру тела в паху, сливаясь с паркетом. — Да, времени в обрез, потом сразу валим отсюда, — долетает до меня новая фраза, заставляя облиться холодным потом. Притворившись кучкой мусора, лежу и не дышу, стараясь не пропустить ни одного слова из этого «конкретного базара». — Всё готово? Ну и отлично, — твой голос то приближается, то удаляется. Наступает минутное затишье, и вдруг звучит резкий окрик. — НЕТ!!! Ни в коем случае! Аж дышать перестаю. Это точно мафиозоякудзапираты! — Никаких свидетелей, — твой голос отдаёт строгий приказ. — Всё, как договорились. Я специально арендовал эту виллу… — после этих слов раздаётся резкий хлопок дверцей холодильника и слышится шипение открываемой банки пива: — Пш-ш-ш-ш… Чуть не срываюсь с места. Мало того, что я стал свидетелем ужасающего заговора, так ещё и пиво без меня пьют! Ахренеть!!! Сглатываю ком в горле, соображая, что надо немедленно менять дислокацию, а то уж больно большую кучу песка за угол нанесло, но тут перед моими глазами возникают две «лыжи» 45 размера. Одна из них приподнимается и наступает мне на спину. — Ал, ты опять подслушиваешь? — Ни разу! Меня просто волной принесло, — развеиваю все твои подозрения и тут же бью ластами, изображая морского котика. — Ой, что-то ты, Тёмный, темнишь, — щуря один глаз, любимый включает первый уровень мозгоёбства. — Я ничего не темню, а вот некоторые мутные точно чего-то мудят! — как истинный игрок, делаю предупредительный ход. — Ал, я  ничего не мудю, мои намерения чисты, как роса на банке пива. А вот ты слишком мнительный. Расслабься. Держи свое пойло и go, херней страдать… Продавшись за 0.33 пива, страдаю долго и мучительно, пока агентство «Голубой Дракон» разворачивает серьёзную деятельность, откапывая крупицы инфы из гор шлака. Забравшись в тень нависающего зонтика и подставив солнцу пятки, ковыряюсь в планшете. Скандалы, интриги, заговоры — нужно откопать всё и вывести тебя на чистую воду. — Ал, может, хочешь на экскурсию съездить? — выдёргивает меня из обзора криминальных новостей доморощенный мафиози. — Ты знаешь, что здесь есть жемчужная ферма и магазин? — НИнавижу магазины, — сразу отмахиваюсь от предложенного шоппинга, не особо вникая в смысл сказанного. Ты же это в открытую сказал. Во что тут вникать? — Ну так мы покупать ничего и не будем, так… погуляем туда-сюда, — жестикулирует Алекс, изображая какое-то непотребство. — С обстановкой ознакомимся. — Не-е-е, там скучно. Я сам хотел такую ферму в деревне на болоте замутить. У меня и микроскоп есть, чтоб песок в раковины вживлять. — Да ладно, скажи уж честно, что, как и я, головастиков в него своих разглядывал, — бессовестно угорает над любопытным от природы Дракошкой не менее любопытный Бес. — Ну смотрел. И что? От делать нехир какой только фигнёй не займёшься, — открыто угораю над схожестью даже наших подростковых хернейстраданий. — Вон наш Папаня по этой же причине такого намудил, что сам уже почти семь тысяч лет у попов под рясой сидит и молча отсасывает. И ты, мой прекрасный Бес, судя по всему, тоже что-то подозрительное вытворяешь, — не забываю напомнить подозрительной личности, что он под неусыпным наблюдением. — Ну ты фантазёр, — ржёт Рыцарь, сверкая бликами очков и не желая показать, что он там, за солнцезащитными стёклами, опять прячет и мне недоговаривает. — Какие фантазии, тут всё серьёзно, — обещаю тебе, что я ни твои, ни свои затеи на самотёк не пущу. — Ты у меня уже на крючке, а с фермой всегда успеется. Просто мне свой народ жалко, ведь если я этот бизнес налажу, то с огромным размахом. Они ж тогда с голодухи подохнут! Что тогда мои тигры жрать будут? — Вот и пожалей народ, тигров и мои нервы. Давай песок на пляже оставим и на нём поваляемся, — предлагает компромисс мой филантроп. — Так мы и валяемся, потому как я — зараза ленивая и пахать не особо люблю. Вот сеять … смуту — это всегда пожалуйста, или банк какой обнести на крайний случай… И тут солнце отвешивает мне подзатыльник, и внезапно наступает озарение. Я прокручиваю в голове: «Договорились… Ночью, как стемнеет… Связать и заткнуть рот… Сразу валим отсюда… Всё должно пройти тихо… Никаких свидетелей… Ферма… Я специально арендовал эту виллу…». ЭВРИКА!!! Ты замыслил магазин жемчужный грабануть!!! ПИПЕЦ!!!

*** https://www.youtube.com/watch? v=XAYhNHhxN0A ***

На остров неотвратимо опускается ночь. Тихое море нашёптывае: т «Ш-ш-шиш вам… Ш-ш-шиш вам… Ш-ш-ш-и-и-ш-ш-ш…» Две тёмные тени верхом на гидроциклах скользят по водной глади, бесшумно подгребая вёслами к плавучему строению посреди океана. — Хорошая ночь, — тихо шепчет один, в ярко красных плавках и оранжевом спасжилете. — Да-а-а. Луна в первой четверти благоприятствует началу новой жизни и свершению великих дел… — поддакивает второй, в синих на тощих бедрах. — Интересно, тут сторожевые акулы есть? — подозрительно косится на кружащие рядом треугольники плавников Синий. — Сейчас узнаем, я с собой сосиску взял, — с этими словами Красный лезет рукой в плавки и вытаскивает хот-дог. Бросок, резкий всплеск воды, и жадное чавканье повергает гангстеров в шок. Фи-и-и-и… Что за манеры! Оба инстинктивно хватаются руками за пах, вытаращив от ужаса глаза. — Всё же это были не дельфины, — обливаясь холодным потом, Синий представляет себя на месте несчастной сосиски. — Бля-я-я, вот зверюги. Что делать будем? — с лёгким придыханием, чтобы не выдать волнение, он обращается к Красному. — Уже сделано. Сосиска с сюрпризом, — зловещая улыбка блуждает на лице Красного, озарённая ночным светилом. — Щас всплывут. В подтверждение слов Красного на поверхности показываются белые брюшки акул и слышится их дружный храп. — Всё, готовы! — радостно ржёт Красный. — Go, времени в обрез. Нехрапин только на полчаса этих тварей вырубил. Марш-бросок по узким плавучим тропинкам-лабиринтам, и Красный приникает ухом к тонкой фанерной двери, чтобы разведать обстановку. Убедившись, что чутьё бывалого гангстера его не подвело и хозяева дрыхнут, как пожарные лошади, ни ухом, ни рылом не предчувствуя ограбление века, одобрительно хмыкает. Заведя руку за спину, Красный достаёт из плавок увесистую связку отмычек. Синий удивлённо распахивает глаза. Куда он всё прячет, ведь плавки в обтяг? Пока Синий медленно ахреневает, Красный уверенно просовывает тонкую сталь в замочную скважину и, поймав между ударами сердца лёгкий щелчок, проворачивает отмычку. Дверь бесшумно открывается, и перед взорами преступников возникают ровные ряды набитых драгоценностями витрин, сияя до блеска начищенным стеклом. Недолго раздумывая, двое в плавках врываются в помещение. — Спокойно! Это ограбление по-бесовски. Мордой в пол, руки за голову! — выкрикивает предупреждение Синий, сложив пальцы Макаровым. Раздаётся дружный писк разбегающихся по углам крыс, и тишина… Только на застеклённых прилавках магазина в лунном свете молча поблёскивают россыпи жемчугов. ДОБЫЧА! Красный отработанным ударом крушит стекло. — Хаяку*, собираем всё, и дёру! — шипит Синий, сгребая драгоценные шарики в плавки. — Берём что подороже, — запихивая ожерелья в спасжилет, командует Красный. — Красный, зырь чё я нашёл, — шёпотом бухтит Синий. — Это же легендарная жемчужина «Шоколадный глаз Бога». В мистическом свете Луны под колпаком, на бархатной подушке, лежит огромная чёрная бусина. Сердца Синего и Красного забились в унисон, в глазах отсветились красные пятитысячные купюры, предвещая крупную прибыль. — Бросай всю эту мелочь, нам этого Глаза на сто жизней хватит, — командует Красный и, сдёрнув колпак, посылает «снаряд» точно в цель — в подставленные ладони Синего. Уа-уа-уа… — внезапно начинает вопить сигнализация. — Хелп, хелп, хелп, — понеслось следом. — Хуиии-хуиии-хуиии, — очередная песня, и двое срываются прочь. — Пи-здем… пи-здесь… — несётся им вслед. Окрики вооружённых цепными крокодилами тайцев заставляют шевелить булками в красных и синих плавках. Но шевелить неудобно, мешает запихнутое туда добро. — Брось всё, Синий! — орёт Красный, оглядываясь назад. — Лучше сами спасёмся. — Да ни за что! — орёт Синий, придерживая в плавках драгоценности. — Драконы даже при смерти не выпускают из лап то, что им дорого. — Ну так и не выпускай! — убеждает Синего Красный. На ходу сдёргивая спасжилет и кумачовые труселя, теряет всё, что так дорого Дракону. Бросив полный душевных мук взгляд, Синий одним движением срывает с себя плавательные трусишки, вывалив все свои сокровища под ноги бегущим за ними преследователям. Голодные крокодилы набрасываются на то, что упало на песок, и с жадностью поедают добычу. Ужаснувшись перспективе того, из какого добра придётся всё это добро выковыривать, двое без плавок ловко запрыгивают на спины морских коньков и, взревев японскими движками, скрываются за горизонтом, растворившись в темноте ночными фуриями. — Красный, всё пропало, — стенает бывший Синий, упав на татуированную грудь бывшего Красного. — Мы опять всё просрали. — Синий, не еби мне мозг, — нежно утешает бывшего Синего бывший Красный, гладя того по патлатой голове. — Ведь у нас осталось самое главное. Наша любовь, — и жадно припадает к тонким губам, проталкивая в рот бывшему Синему крупную шоколадную жемчужину. — АЛЕКС, ты совсем ахренел?! — чуть не поперхнувшись коричневым ммдемсом, ору на старшего Беса. — Ты ЧЁ?! Ограбление жемчужной фермы затеял! — вытащив из-под задницы надоевший камушек, зашвыриваю его в воду. Запивая нетающую сладость уже нагревшимся пивом, наблюдаю за движущейся точкой на горизонте. — Ал, у тебя солнечный удар? — увесистый подзатыльник прилетает по патлатой сочинялке. — Как тебе такое в голову могло прийти? — Ты же не говоришь своё желание, а я и не такое могу придумать, — кашляя и превращаясь в варёного краба, смотрю, как точка постепенно преображается в гидроцикл. — Ты то… — Бес, не договорив, устремляет взор в сторону моря, где происходит очередная метаморфоза, и гидроцикл становится катером. — До-о-о-о… В песок втыкается нос моторной лодки, из которой выскакивают пара мелких девчушек. Судя по «неописуемой красоте», явно из местных и не из богатых, раз на пластику бабосов не насос…работали. — Ал, это к нам, — отвечаешь на мой немой вопрос: «Кто посмел нарушить территориальную безлюдность?». — Пошли расслабимся, а то ты какой-то напряжённый… — Не-е-е по-о-о-ня-л… — тяну слова, потому что очередная гениальная идея, залетевшая в голову, ударила ниже пояса. — Ты что, шлюх пригласил? Не мог покрасивее выбрать?! Прыскаю изо рта фонтаном пива, когда по патлатой башке прилетает второй подзатыльник. — Ахренел совсем? — возмущаюсь бес-пределу и нарушению статьи 116 УК РФ. — АЛ, ТЫ ВКОНЕЦ АХУЕЛ?! — вторишь мне на родном наречии. — С чего бы шлюхи нам понадобились? Это массажистки. Побывать в Тае и не испробовать знаменитый массаж — это преступление. — Это ты меня на преступление толкаешь своими недоговорками! — плетусь за своим провокатором в бунгало, тайком разглядывая семенящих рядом шмЫкодявок, что не устают кланяться, как в лучших чайных домах Токио и Киото. — Меня уже так и подмывает поиграть с тобой в гестапо. — Поиграем, любимый. Во что захочешь, но сначала одевайся, — передаёшь мне свёрток одежды, врученный тебе массажистками. Ой не нравится мне всё это. Да ещё и фраза: «Одевайся», из твоих уст всегда напрягает, как и эта одежда в вакуумной упаковке, хрен знает, с какого бомжа снятая. Следуя твоему примеру, облачаюсь в совсем не нацистскую форму: широкие штаны — хакама, которые с меня сразу свалились, если бы не подвязывающие верёвки. Но в принципе удобно — простор, свобода движений, нигде ничего не жмёт и не трёт. Футболка на несколько размеров больше изящно повисает на мне, как на вешалке. Стараюсь в зеркало на себя не смотреть, и так знаю — ужос-с-с-с. Закончив преображаться из Маугли в Пугало, идём на зов мелких пташек. Складывая крохотные ладошки вместе, девчонки дарят лучезарные улыбки. Приглашают за собой в зал, где уже расстелены на полу татами, зажжены вонючки и играет типа релаксирующая музыка. Кто им сказал, что это музло — релакс? Оно меня бесит! Лучше бы Менсона поставили. Ложусь на собачью подстилку, ты рядом устраиваешься на соседней. Мне улыбается страшненькая малышка, а тебе сияет во все 35 другая. И какого хрена она тебе лыбу тянет? Она на что намекает, чего-то там чирикая на своём? И понеслось… Меня лапают за ноги крохотные ручки. Тебя тоже. Разминают косточки, тянут за пальцы, стучат смешными кулачками по ступням. Тебя тоже. Не люблю, когда вторгаются в моё личное пространство, и тем более трогают меня, посторонние люди, но, чёрт возьми, как приятно. Тебе тоже? Поворачиваю голову и вижу, как этот Р-р-р-рыцарь блаженно улыбается, пока цепкие ручонки лапают его икры. И эти руки отнюдь не мои. Тащишься, значит, зараза? Так и запишем: балдел, когда его мацала левая таитянка. Моя, тем временем, уже играет в гестапо и пытается выкрутить из меня конечности, но делает это крайне медленно и без фанатизма. Кайф! Особо не сопротивляюсь, всё же девчонка. Пусть за парня подержится, а то их перцы только по барабанам членами дубасить могут. А другая что с моим делает? Совсем страх потеряла? Оба! Во мне открывается верхняя чакра, и бросает в жар. Так и записываю: на соседнем татами, опять же не мои руки, расставляют ноги моему Бесу, сгибая их в коленях. А этот Р-р-р-рыцарь тащится! Щас точно кого-то за жопу покусаю! Но пока только прикусываю губы, балдея. Моя девочка ощутимо так жмёт на ляжки, продвигаясь всё выше и выше к запретной зоне. Откуда, спрашивается, столько силы в этих мелких?! Кайф! Интересно, тебе так же хорошо? Вижу, как посторонние ручонки, переминаясь с одной на другую, ползут по бедру Беса к сокровенному. Ты куда, мелкая шельма, пялишься вообще? Это моё! А этот Р-р-рыцарь, кажется, уже в нирвану погружается. У меня открываются боковые чакры и дым валит из ушей. Моя малышка плетёт из моих ног косички, переставляя то правую за левую, то левую за правую. Начинается что-то, напоминающее йогу и стретчинг вместе взятые. Только ты ничего не делаешь, за тебя эти козявки потеют. Никогда не думал, что могу такие акробатические номера выделывать, но легко выделываю. Ты тоже? Не упускаю из виду Р-р-рыцаря и ту, коротая его в узел пытается скрутить. Ну, она-то раскраснелась, понятно отчего. Меня тоже, глядя на тебя, в жар бросает… А ты фигли как омар варёный? Кого из вас первого в Сом Ям покрошить? Впрочем, я тоже не мёрзну. Мне жарко! И чем дальше, тем больше. Особенно напрягает, когда эта шалунишка касается пальчиками точек в паху в миллиметровой близости от причиндалов. Девчонки — просто мастера своего дела. Через несколько минут чувствую живительные энергетические потоки в члене и просветлённую чакру, которая тянет в пояснице желанием. Тянусь к тебе рукой и нащупываю точно не твою коленку. Ѣ! Моментально выныриваю из нирваны. Страшная догадка омрачает мозг. Тебя тоже ТАМ трогают?! Воображение подкидывает картинку разгорячённого, с эрегированным членом Р-р-р-р-рыцаря! Убью, заразу! Поворачиваю голову, чтобы послать заряд громомолний на соседнюю циновку, и вижу разгорячённого, с блаженной улыбкой на губах Бес-с-с-са. В паху, правда, вроде всё спокойно, но это сути не меняет. Я вам щас всем покажу, тайский, Ѣ, массаж! Оскалив все сто клыков, медленно отстраняю от себя цепкие лапки, мне побольше размер нравится. Девчонки недоумённо смотрят, как поднимается с циновки Дракон, медленно встаёт за спиной массажистки, что проводит недозволенные манипуляции вокруг центра моей Вселенной и аккуратно стаскивает с Беса мелкую бестию. Припухший было Рыцарь открывает посоловевшие глаза и, встретив мой пылающий взор, разочарованно тянет: — А-а-а-л-л-л… Ну что-о-о опя-я-ять? — Get out, bitches, — отправляю девушек купаться на пляж, и те беспрекословно повинуются, сразу почувствовав во мне будущего короля. — А вас, Рыцарь, я попрошу остаться, — замогильным голосом отдаю распоряжения, чувствуя себя штандартенфюрером SS. — Щас будем в гестапо играть! Бес вроде и так никуда не торопится. Лежит себе, закинув руки под голову, и старательно прячет улыбку. Смешно ему! А вот мне ни разу! Щас узнаешь, кто смеётся в последний раз! Недолго думая, иду напролом. Запрыгиваю Бесу на грудь, придавив жопой к циновке. — Говори, чего умыслил, Бес-с-с-с… — шиплю не хуже гремучника, зажав руки в смертельный захват. — Заколебал ты уже мозги канифолить. — Ал, успокойся, всему своё время, — вытягиваешь грабли из моих тисков и тискаешь то место, которым я тебя придавил. — Я щас хочу! — фрикциями проезжаюсь, соблазняя. — Хочешь — не проблема, — упирается пятками в матрас Бес и приподнимает меня на своих бёдрах, изогнувшись. — Только я хотел сначала тайским массажиком насладиться, а уж потом тобой, а ты мне весь кайф обломал, — заливаешь мне в уши, при этом внаглую мацая. — Массажик?! Это не массаж, а порнография! — изливаю всё, что на душе накипело. — А если ты так хотел, чтоб тебя везде полапали, я сам тебе щас массаж устрою, с пристрастием, — отрываю шаловливые ручонки от моего зада и вновь завожу над головой. — Ты не умеешь, — сомневается в моей профпригодности Бес, поднимая в моей душе волну возмущения. Всё, что я не умею, с лихвой компенсируется упрямством и желанием доказать, что умею. — Научусь, вот прям щас и начну. А ты у меня подопытным кроликом будешь! — вскакиваю с Беса и лечу в спальню за ноутом, чудом не путаясь в широченных шароварах.

*** Yoko Kanno/Gabriela Robin — Some Other Time ***

На улице стремительно темнеет, но свет нам сейчас и не актуален. Зажигаю пару свечей, вдруг для пыток пригодятся. Комнату заливает мягкий свет. Курильни источают запах сандала. Обстановочка просто супер, настраивает на нужный лад и направляет в правильное русло, и никаких посторонних тел, рук, глаз, ушей… Целых пять минут вникаю в занудные наставления тырнетского сенсея, которая мало чем походит на ушедших купаться девчушек. Тут и рост, и вес, и груди третьего размера… «Знойная женщина — мечта поэта». — Так, мне всё ясно, — оповещаю тебя, что я только что прошёл сверхускоренный курс тайского массажа. — Тут всё в корне неверно. Быстро снимай с себя всё! — и показываю, как это делается, стягивая с себя жуткую футболку и до кучи — хакама. И без них здесь жарко. — О МОЙ ГОТ! — поражаешься моей неземной красоте, выгодно оттенённой призрачным светом свечей, и, делая вид, что смущён, быстренько снимаешь футболку и штанцы. Ага, как же, тебя смутишь! — Иди сюда, Любимый, — сажусь на колени перед татами, указывая членом, куда нужно лечь. Рядом ставлю раскрытый ноут. — Щас ты мне всё расскажешь. Бес согласно кивает головой и головкой. Складывает ладони вместе, кланяется. А что? Мне нравится. Надо вживаться в роль наследника тайского престола. Шустро развалившись на циновке, мой подопытный поудобнее укладывает голову и довольно улыбается, готовясь получить свою порцию блаженства. — Ну что? Приступим! — потирая ладонь о ладонь, смотрю на объект работы. «Объект» посматривает на меня. Чувствуется — начеку. Озорные бесенята вовсю скачут в прикрытых глазах. Сижу, как обученный саб, жопой на пятках. Всё по канону, как в тырнете показали, глажу Беса по ступням, притупляя его бдительность. — Итак, любимый, у меня к тебе только один вопрос, — делая сосредоточенное лицо, беру правую ногу рыцаря в свои заботливые руки и массирую мышцы между косточками. Смотрю на припухшего Беса, который загадочно улыбается, покусывая губы. Сам не сдерживая улыбку, продолжаю допрос. — Что ты задумал? — Ал, обещаю, ты скоро это узнаешь, — не колется крепкий орешек, но начинает подозрительно глубоко дышать. Неужели я всё делаю правильно? — Тут одна точечка есть, — делюсь своими познаниями акупунктуры. — Если нажать — будет щекотно. — Ал, я не боюсь щекотки, — ты спокойно терпишь все мои издевательства над своими пятками и даже не морщишься. Вот партизан! Ладно. У нас есть и более серьёзные методы воздействия. — Такие красивые ноги, — веду ладонями от пальчиков к щиколоткам и обратно, разгоняя твою кровь, чувствую, что моя тоже не стоит на месте, и по телу разносится струйка тепла. Ты, видимо, пока не можешь полностью расслабиться, но тело мастера боится. «Щас я тебе все пальцы выверну». Массирую по порядку каждый пальчик, от большого к мизинчику, и тяну, стараясь выдернуть из сустава. — М-м-м… Ал… — стонешь ты, особо не сопротивляясь. Балдеешь, вместо того чтоб рассказать о своих планах. — Ой, щёлкнул, — смеясь, сообщаешь мне то, что я и сам услышал. Слегка дёргаешь ногой, заставляя усилить хватку. Ладно, не получилось пальцы вывихнуть, не будем мелочиться, попробуем ступню. — Говори, что ты задумал, — повторяю вопрос, начиная вращать ступню то по часовой стрелке, то против, с каждым разом увеличивая амплитуду. Того и гляди, ещё чего-нибудь хрустнет. — Да-а-а… высший класс… — тащишься, повышая мой уровень мастерства. Да что за чёрт?! Ответ, конечно, правильный, но не тот, что я хотел услышать. Сдуваю с лица волосы — настолько становится жарко. Кладу твою ногу на циновку и начинаю сгибать её к полу, надавив своим весом. Раз-два, ступня всё сильнее изгибается, растягивая мышцы. Посматриваю на тебя, ожидая ответа. — Говори, что умыслил… — перехожу с «пытками» на вторую ногу. Разминаю связки, косточки, сдавливаю и вытягиваю пальцы, затем старательно пытаюсь вывихнуть ступню. — А-а-х-х-х… М-м-м… — выдыхает Рыцарь вместо ответа, неотрывно посматривая на меня. Спецом измываешься? У меня и так уже всё восстало. Да и ты, я вижу, не остаёшься равнодушным. Облизываю шаловливым язычком контур губ. Прикусываю их. Сейчас я тебя доведу до голубого каления, любимый партизан. Мимолётно заглядываю за консультацией в ноут, где такие же гестаповцы девчонку пытают, и понимаю, что нужно усилить воздействие, раз ты не сдаёшься. Это я и делаю, разводя ноги Беса пошире и уютно умещаясь между ними. — Говори, что за желание, — пытаюсь выдрать из тебя ответ. Поворачиваюсь к правой ноге и давлю всем своим весом на икры, постепенно продвигаясь вверх. Моя задница то поднимается, то опускается на пятки, как и согласный на всё писюн. Вижу, как на коже остаются белые следы от пальцев и сразу наливаются кровью. — Так хорошо… м-м-м… — удовлетворённо порыкиваешь в ответ, и твой член довольно кивает, подтверждая твои слова. Вот Бесы! Посмотрим, что ты скажешь, когда я из тебя верёвки вить начну. Это всё цветочки: лёгкая боль и тонна удовольствия. Смотрю в  ноуте, что русские тайки со своей моделью творят. Я тоже так могу. И модель у меня в хуллиард раз лучше. Сгибаю твою правую ногу в колене и перекидываю через левую. Ты аккуратно поправляешь сдавленные бедром яички и похабно мне улыбаешься. — Кончай прикалываться, — выражаю свой протест, потому что мне реально не до смеха. Возбуждение растёт с каждой минутой и отключает мозг. — БыстрА сказал, что задумал! Надавив на колено, растягиваю связки, заставляя тебя приподнимать бёдра. Чувствую, как голубая пелена застилает мне глаза. Удерживаю твою ногу и свой взгляд на краешке задницы секунд десять и отпускаю. — М-м-м… Приятно… — ведомый моими руками, ты вертишься, как гимнаст. Твоё дыхание всё глубже, желание всё сильнее. Ещё немного, и я тебя дожму, если сам не рехнусь. — Говори, тебе говорят! — рявкаю, перекидывая уже левую ногу через правую, и жму на колено. Ты поворачиваешься, немного задирая бедро. Так и вцепился бы в него зубами. Чувствую, как в паху начинает гореть, как кровь приливает не только к головке, но и к голове, и по моим бёдрам мурашки бегут, вздымая волоски. «М-м-м чёрт, какой массаж, когда перед глазами ЭТО?! Ровный, красивый ствол», — скрипя зубами, перемещаюсь ещё выше, к бёдрам. Из последних сил держу себя в руках и тебя в них же. Стараясь не смотреть на то, чем ты меня соблазняешь, кладу ладони на бёдра, покрытые тёмными волосками. Вижу, как проминаются твои мышцы, когда я давлю на них, перемещаясь всё выше. А этот гад ещё и подразнить меня решил. Напрягает мышцы, и член шлёпает по животу. Шлёп. Шлёп. Шлёп… — Лучше по-хорошему скажи, — закипаю, как радиатор в пробке. Облизываю пересохшие губы, сглатываю в горле ком, видя твои манёвры, яички, нависающие над промежностью, и подёргивающийся член. — М-м-м… Щёчки-то как порозовели. КЛАС-С-С! Так бы и съел… — вместо ответа на чётко поставленный вопрос капает на моё перегретое возбуждение Бес. Ну всё! Ты нарвался! Ставлю ладони у паховой складки и жму на эрогенные зоны. Под ладонями чёрные подстриженные волоски, уже поджатые яички и эрегированный ствол, прижатый к животу. «Бляя… невозможно спокойно работать… Куда смотрит профсоюз?» Старательно обхожу всё, что так и орёт: «Потискай меня!!!» Промяв все девять точек согласно схеме, прикасаюсь к десятой в районе пупка и задеваю ладонью влажную головку. — М-м-м…д-а-а-а… Тут у меня эрогенная зона… — ты выгибаешься в пояснице. — Кайф-ф… Ал, ты волшебник. Сколько ощущений… — расставляя ноги чуть шире, скользишь ступнями по прохладной ткани татами. Пьяно поглядываешь и тянешь руки, почти невесомо касаясь моих бёдер. Я стою над этим Бесом на коленях. Подо мной 185 сантиметров голого афродизиака. Стиснув всё, что можно, молчу про свои ощущения. Мне кажется, что я сейчас сдохну от перевозбуждения. Ну или точно стану оборотнем и превращусь из массажиста в насильника. — Скажешь или нет? — хриплю, хватая тебя за запястья, и медленно тяну на себя. Ты поднимаешься ко мне, замирая в миллиметре от моих губ. Эта пытка невыносима. — Мммм… — улыбаешься, тянешь руки, вцепившись в затылок. — Хочу, — шепчешь на выдохе, и лёгкий поцелуй срывает башню. Секунда, и я уже горю. А ты, словно издеваясь, разрываешь поцелуй и опускаешься на татами. Решительно захлопываю ноут. Отвлекает, просто ужос! — К бесам этот тайский массаж, — лижу твои губы, когда ты, словно качая пресс, вновь оказываешься у моего лица. — Давай перейдем на эротический, — целую тебя более настойчиво, посасываю нижнюю губу, а ты опять ускользаешь. — Хочу тебя, — шепчешь таким голосом, что мне становится плохо, и снова поднимаешься, чтобы получить своё вознаграждение. Наши губы соприкасаются в летящем быстром поцелуе, и ты опять ложишься на пол. Я уже не понимаю, кто кого мучает. — Любимый, ты выдержал тайские «пытки», но драконьи развяжут твой язык, — грожу тебе неземными страстями, понимая, что ты включился в игру. Улыбаюсь и кольцом сжимаю пальцы на твоём подрагивающем члене. Взгляд вместе с руками блуждает по телу разгорячённого Беса. Глажу по длине вверх-вниз. Моя ладонь приближается к головке, кружу по ней большим пальцем, чувствуя, как ты возбуждён. — М-м-м… Да-а-а… Кайф-ф-ф… — выдыхаешь, кусая губы. — Любимый, если ты мне скажешь, что хочешь, тебе будет ещё лучше, — я смотрю на Беса, растекающегося в сладкой неге, и целую член в самый кончик, ощущая солоноватый вкус. — Говори, что ты загадал… — А-а-а-л-л… Любимый… Д-а-а-а… — стонешь что-то неопределённое. Тянешь руку и запускаешь в растрёпанные волосы. — М-м-м… Какой вид… — Ты такой большой, — провожу психологическую атаку и забираю головку в рот. Обхватив губами, всё глубже забираю член. Мои пальцы уверенно скользят по длине, растягивая сладостную пытку. Ты, приподнимая бёдра, подталкиваешь член в мой рот. Нравится? Да, я твой мастер. Прохладный воздух наступающей ночи освежает кожу, но не меня. Меня жарит, во мне горят костры инквизиций, и ни одного огнетушителя рядом. Стону, принимая тебя в рот, чувствуя, как головка упирается в горло, которое спазмом сжимает член. Сглатываю и, вибрируя, рычу, усиливая пытку. — Малыш, я так долго не выдержу. Слишком хорошо, — сжимаешь волосы в кулаке, выныривая изо рта. — Скажи мне, что ты хочешь, — шепчу, воспользовавшись моментом, пока рот свободен. — Скажи-и-и… — Хочу более глубокий массаж, — выдаёшь ответ. — Это твое желание? — Это моя потребность в тебе, любимый, — вскидываешь бёдра и вновь вгоняешь в меня немаленький ствол, затыкая рот. Жарко, в паху ломит. Начинаю быстро водить губами по твоему члену, сдавливаю его, опускаясь предельно низко, и снова рычу. Страстно-жестокая пытка губами твоего ствола не прекращается. Чувствую, как ты вздрагиваешь, как дёргается член в руке, и пережимаю основание в наказание. — А-А-А!!! — срываешься в крик. Не выдержав истязаний, выгибаешься. — Ал, любимый. Жажду. ХОЧУ ТЕБЯ, — смотришь мутным взглядом и тянешься к моим плечам. Нависаю над тобой, упираясь ладонями у головы. Ловлю твои эмоции. — Признайся… — склоняюсь и целую эти губы, такие сексуальные, мягкие, любимые. — Как же я тебя люблю, — летит признание с зацелованных уст, но совсем не то, что я хотел услышать. Смотрю в затуманенные желанием глаза. Чмокаю тебя в губы и опускаюсь вниз, собираясь во что бы то ни стало получить ответ. Скажешь, никуда не денешься. Ладонь нащупывает брошенный рядом с ноутом тюбик с секретным препаратом, принесённый специально для изысканных пыток. Отщёлкиваю колпачок и выдавливаю прохладный ментоловый гель, который тонкой вязкой струйкой попадает точно в цель — на разгорячённые яички, стекает по промежности к анусу, и ты вздрагиваешь.       Да-а-а!!! Дрожи, мой Бес. Беснуйся под натиском моих сексуальных пыток. Не отрывая взгляда, слежу, как смазка оставляет мокрый след на промежности. Приставляю подушечки пальцев к анусу, чувствуя, как подрагивает плоть, и вдавливаю в тебя палец, который легко проскальзывает по смазке. Там так жарко. Стеночки пульсируют. Смотрю, как румянец растекается по твоим щекам. — Ты так прекрасен, мой Бес, — продвигаюсь вглубь. Мягкие стеночки поддаются, расходятся. И я не спеша двигаюсь вперед-назад, давая тебе возможность привыкнуть. — Расскажи мне о всех своих тайных желаниях. — Ал… — тихо стонешь, и я вижу, как дрожь волной пробегается по твоим бёдрам. — Скажи мне, что ты затеял? — призываю тебя покаяться таким сексуальным голосом, что ледники бы растаяли. — Что за бесы таятся в тебе? — не останавливая «пытки», вытягиваю палец и присоединяю второй. Вкручиваю в тебя два, продвигаюсь всё глубже в горячее нутро. — Войди в меня, — улыбаясь, мечешься в мареве кайфа. Стонешь протяжно, хрипло, на выдохе. С члена течёт. Раскрытый, развратный, разгорячённый. Продвигаюсь в тебе, ощупывая стеночки. Сейчас труднее, но и слаще, томительнее. Смазка помогает, и я упираюсь в тебя по самый кулак. Чувствую, как под подушечками подрагивает секретная точка, постукиваю по ней. Ловлю твои эмоции, стоны с губ и учащённое дыхание. Ты сжимаешься в подкатившем экстазе. Сейчас сдашься. Только меня самого настолько кроет от одного вида, как исчезают в тебе мои пальцы, что я уже и сам готов спустить. — Ну хоть намекни, — уже начинаю умолять своего партизана. — Я сделаю всё, как ты захочешь, — внезапно превращаюсь из злобного полицая в очень доброго гестаповца. Сжимаю другой рукой твой ствол, надрачиваю, оставляя на ладони мокрые следы, и тут же резко загоняю в тебя свои пальцы. — Да-а-а… делай так… — ты вскрикиваешь, покрываясь мурашками. Жадно хватаешь воздух, вздрагиваешь всем телом, сжимая мои пальцы, что непрерывно ходят в тебе, как и кулак по твоему стволу. — Бес-с-с… Точно Бес-с-с, — шиплю, чувствуя, что на пределе, что меня самого уже кроет и продолжать допрос просто нет сил. — Зараза… Быстро вытягиваю пальцы. Подхватываю тебя под колени и прижимаю ноги к груди. — А так… — приставляю ко входу головку своего члена, в предвкушении оттягивая этот миг. Ты, как будто только этого и ждал, придерживаешь себя. ВСЕ! Finita la commedia… Game over… ゲーム終了. Мозг, прощай! Упираюсь в твои согнутые колени и резко вгоняю член. Головка по смазке легко исчезает в тебе. Ты сжимаешь меня мышцами. Дрожь проходится волной по твоему телу. Голова запрокинута, и стон, что срывает все затворы: — Да-а-а, любимый. Та-а-ак… — Любимый… Любимый… — стону и срываюсь. Вторгаясь в горячее нутро, чувствую, как нас накрывает, как расцветает в голове сумасшествие. Теряю чувство времени. Древний танец Инь и Ян. — Да, да, да… любимый… — подаёшься на меня. Это трение сводит с ума. Твой шёпот экстазом прошивает нервы… Горю… Пылаю в любви к тебе… Я чувствую, как меня накрывает, как покалывает член. — М-м-м, Любимый… Я на пределе, — напрягаю пресс и срываюсь на резкие, рваные толчки. Задыхаюсь, вколачиваясь в тебя. — Вместе… — стонешь на выдохе. Ладонь ходит по твоему стволу. Тело отзывается на мою ласку моментально. Пульсация в члене, и ты сжимаешь меня. Твой ствол вздрагивает в руке, выстреливая сперму тебе на живот, пачкая грудь, кулак. — М-м-м, ЛЁШ-КА-А-А, — взрыв экстаза накрывает с головой, и я кончаю. — А-А-АЛ-Л-Л… любимый, — смыкаешь ноги у меня за спиной и прижимаешь к себе. — Мой… мой… мой… люблю безумно… — Люблю тебя, мой Бес… — обессилев падаю, вылетая из реальности. — Любимый, надо допереться до душа. Я вырубаюсь, — слышу голос старшего Беса, еле отойдя от тайского массажа, игр в гестапо и накрывшего нас оргазма. Открываю ошалевшие глаза и встречаюсь взглядом с дважды двумя вытаращенными чёрными жемчужинами на лицах наших «купальщиц», припавших расплывшимися носами к стеклу. Подавив в себе невесть откуда возникший визг, прикрываю грудь руками и кидаюсь на амбразуру. Заскакиваю на ещё не опавшее достоинство Рыцаря, стараясь своей собственной жопой прикрыть своё. Беспардонный Рыцарь спокойно дотягивается до ноута и раскрывает его на своей странице, прикрывая от невинных девичьих глаз задницу Дракона. — Стучаться надо! — ору на зрителей за стеклом. — С вас сто баксов, заразы!!! Нет! 500!!! За хоум видео. И если это в сеть просочится! — провожу рукой по горлу, предупреждая, как я страшен в  гневе. — Вам всем ГОМОВЕР! *************************** консорт — супруг правящей королевы (в нашем случае короля), сам не являющийся суверенным монархом в своём праве. Хаяку (японский)  — быстро