Das Spiel

Он целует его под левую ключицу. Михаэль вцепляется кончиками пальцев в угол матраса, а Штефан целует его под правую ключицу. Михаэль силится вздохнуть не так громко, как хочется, пока кончик языка медленно, мучительно медленно соединяет родинки на крахмально-белом животе в причудливые созвездия. Воздух на вдохе застревает в лёгких. Несносный мальчишка прикасается влажными губами всё ниже и ниже, и Михаэль сжимает пальцами смятую простыню так крепко, что белоснежная ткань начинает угрожающе потрескивать. «Тонкие стены», вспыхивает в сознании непрошеная мысль, но она тут же тонет в потоке сигналов от нервных окончаний. Руки сами тянутся на тёмный затылок, чтобы направлять, чтобы задавать ритм, чтобы не сбиваться с темпа, чтобы безмолвно приказать не останавливаться, потому что в словах вместо приказа будет одна мольба, а позволить себе умолять он не может, даже сейчас, когда с любым выдавленным из себя словом сбитое дыхание выдаст его с головой. Штефан послушный мальчик, и он моментально считывает каждое шевеление пальцев Михаэля в своих волосах: быстрее, да боже, не настолько, аккуратнее, чуть глубже, чуть сильнее, о да, да, тонкие стены, господи, чёрт бы побрал эти тонкие стены. За окном завывает северный ветер, сливаясь в единый звук с хриплым стоном на выдохе. Штефан замирает на мгновение, неловко чмокает его в губы и усмехается: «Заслужил».