It is (not) an ordinary life

— Ты уверен, что нам не нужно вернуться к остальным? — Уверен, если они выжили, то встретят нас уже возле выхода. — Они идут вновь по темному коридору. Намджун тянет Джина за собой за руку уже на автомате. Он это осознает только минуты спустя, когда человек уже существенно устает и цепляется за его конечность, словно за спасательный круг. — Пожалуйста, давай остановимся. Мне плохо и я не могу дальше идти. — Сокджин говорит осторожно, словно боится сделать что-то не так, сейчас он похож на маленького мальчика, что старательно выпрашивает у строгой мамочки новую машинку. Намджун же делает то, чего Джин вообще не ожидал. Демон резко останавливается и прижимает хрупкого человека к стене, опираясь ладонями по обе стороны от его головы. Горящие алым глаза оказываются совсем рядом с сокджиновыми и ему даже немного страшно. Больше, чем немного. Намного больше. — Что ты делаешь? — Голос парня дрожит и срывается, когда демон коленом раздвигает его ноги. Сердце предательски пропускает удары, а алые глаза напротив, такое впечатление, что гипнотизируют и притягивают. Коленки подкашиваются, а жар стремительно заполняет каждую клетку тела и заставляет щеки гореть, а дыхание — сбиваться. — Вечно ты со своим нытьем. Тебе слишком многое нужно и ты слишком многого не понимаешь. — Намджун ухмыляется своими заостренными клыками и глухо рычит, в глазах пляшут искорки смеха и нет в этом взгляде былой надменности, есть только тепло стремительно переходящее во всепоглощающий жар. На Джина этот рык так странно влияет, он сильнее сжимает бедрами колено Намджуна и тяжело дышит, часто облизывая губы. Такой горячий, человеку безудержно нравится жар кожи демона, его губ на своей чувствительной шее, рук под рубашкой. Он чувствует внизу живота его горячий стояк сквозь ткань и уже хочет содрать бесполезные тряпки с такого красивого тела Джуна. Ким много раз видел, когда тот переодевался, как рвалась его одежда во время трансформации, как синее пламя неспешно облизывало идеальные изгибы. Он никогда не думал, что станет таким, что забудет всю свою ненависть к созданиям Сатаны. — Вечно ты грубый. — Сокджин почти стонет и опирается на демона, ибо ноги совсем не держат, а давление на давно стоящий член становится невыносимым и он срывается на надрывные стоны, начиная тереться о колено меж своих ног. — Натура у меня такая. — Джун горячо шепчет в самое ушко парню, прикусывает мочку и проводит языком, продолжая. — Грубая… Снова его горячий язык оставляет влажный след на чувствительной коже шеи, ведет до ключиц и сжимает подушечками пальцев набухшие твердые соски. Паренек снова не сдерживает череды прерывистых стонов, выгибается, прикусывая губу, пытаясь сдерживаться. Он уже хочет, чтобы демон не церемонился и жестко трахнул его, наконец. — Тогда чего же ты ждешь? — Сокджин заметно наглеет и смотрит прямо в глаза, снова забывая о реальности. Намджун проводит языком по своим пухлым губам и пропускает тот момент, когда Джин смыкается пухлыми губами на его шее, оставляя дорожку поцелуев-засосов на смуглой коже, словно одержимый. — И что же это тебе снится, малышка? Как только не стыдно… Сокджин вздрагивает и распахивает глаза, продолжая тяжело дышать. Над головой потолок очередной найденной ими пещеры для ночлега, на талии горячая рука Намджуна, его дыхание на затылке и теплое одеяло. Парню безумно страшно сейчас поворачиваться. Последняя фраза во сне Сокджина не давала ему покоя. И как он мог забыть, что демон может читать душу в одно касание. — Какой все-таки интересный у тебя сон. Говорят, что сны — отражения тайных желаний людей. — Такой же тихий голос с нотками рыка прямо на ушко Киму. Щеки Джина мигом начинают гореть, он всеми силами пытается успокоиться, но никак не получается, подленькие смешки демона за его спиной только сильнее поддевали. Парню дико стыдно, но ведь этот наглый черт сам виноват. Нечего в его голову соваться в конце концов. — Ты хочешь сказать, что я вдруг воспылал к тебе какими-то чувствами или еще чего? — Румянец все еще пылает на щечках, но Сокджин все же произносит это с вызовом. — Мм, нет, я не хочу тебе сказать ничего такого. — Намджун смеется и запускает пальцы в его каштановые волосы, прижимая ближе к себе, ведь парень совсем холодный, даже дрожит слегка. — Просто хочу внести ясность. Я демон, а ты человек, даже если сильно постараешься, не проживешь и половины моего века. — Без тебя знаю. Я могу умереть хоть завтра, а ты жил и живешь уже сотни лет. По мне, так это не справедливо. — В чем здесь несправедливость? Бог, в которого ты так веришь, ведь тоже бессмертен. Не находишь, что именно в этом и несправедливость? Он создал людей, но не дал бессмертие. Знаешь, почему? Он боится. Боится остаться бесполезным сгустком силы. — Джун говорит уверенно, он не знает наверняка, но будет неплохо убедить этого человека. — А вот Дьявол не боится. У него нет к людям каких-то глубоких чувств. Мы, демоны, живем в свое удовольствие. — Вот именно поэтому у меня и не может быть к тебе каких-то теплых чувств. Ты социопат, да к тому же еще и эгоист. — Сокджин ухмыляется и буквально стряхивает с себя ладонь демона, уже ощущая, как снова согревается его теплом. Намджун не отвечает, убирает ладонь и хмыкает. Как же льстит, когда в тебе негативных качеств больше, чем позитивных. Это так по-демонически. Вот только Джун и сам не знает почему, но первая часть его задела. Может задела за частичку света, а может и задела банальное самолюбие. — Ну, раз я такой плохой, то ты ведь не будешь против поспать с Юнги оставшиеся ночки? Он быстро выполнит твои бурные фантазии. — Теперь становится очередь демона ухмыляться. Он встает с лежанки и потягивается всем телом. Его плащ лежит рядом на полу, но Ким не наклоняется за ним, ему и без него не очень-то холодно. Сокджин в очередной раз прикусывает губу то ли от стыда, то ли от накатившей злости. Он машинально скользит взглядом по оголенному торсу Намджуна, замечает на спине и боках черные узоры татуировки, напоминающей пламя и невольно вспоминает его трансформацию. Сейчас Джун выглядит, как обычный молодой человек, даже глаза не столько пугают, сколько завораживают. Этот парень полная противоположность его тому грозному демону, в которого этот милый мальчик превращается. Мороз по коже. Намджун выходит из-под навеса скалы и скрывается из виду. Человек переводит взгляд на почти что смертельно бледного Чимина. Парень на дух не переносит вида крови, он не такой сильный, как его мать, а то, что вчера они пережили, вконец поменяло его мнение о некоторых особях. Flashback — Чиминни, как это произошло?! Как ты не заметил и не блокировал удар? — Обеспокоенный Юнги кое-как пережимает ужасную рваную рану на боку у младшего вампира, тот едва-едва дышит и только морщится от адской боли, стрелами проходящей по всему телу. — Не находишь, что сейчас не лучшее время для нравоучений. Ему помогать нужно. Если он потеряет всю кровь, то не сможет восстановиться. — Намджун с Сокджином как раз подошли к ним. Демон сразу же оказывается возле раненного, пробует ладонью его лоб и замечает выходящую из раны тонкую темную дымку. — Его не просто ранили. Яд проникает глубже, нужно что-то делать и быстро. — Что именно? Что нужно делать?! — Юнги буквально вцепляется в демона ими пальцами, в глазах стоят слезы. Такими его никто не видел уже давно. — Ты видишь у меня на груди медальку за блестящее знание особенностей вампиров? Мне нужно подумать. — Джун рычит и хмурится сильнее, возвращает руки старшего вампира на рану Чима и лохматит свои синие волосы, словно силясь что-то вспомнить. — Пока ты думать будешь, он может… — Юн не договаривает, держит Пака за руку, чувствует, как силы покидают его, и впервые ощущает настоящее бессилие. — Дай сюда руку. — Намджун вновь присаживается рядом с ними, видит недоверчивый взгляд Мина и дергает его руку на себя, подсовывает его запястье ко рту Чимина, у того давно выступили клыки. Демон заставляет его челюсти сомкнуться так, чтоб клыки вонзились в вены на запястье и хлынула теплая кровь. — Твоя кровь поможет ему восстановиться, яд почти весь вышел, остается только обработать рану, а дальше, будем надеяться, сработает регенерация. Юнги едва заметно морщится, но ему приятно чувствовать, как вонзаются клыки жениха в его руку. Весьма странно осознавать, что ему подобное нравится. Вампир чувствует, как Чиму становится заметно лучше. Намджун обрабатывает его рваную рану, капает каким-то странного вида зельем, рана вампира начинает затягиваться, смазывает дурно пахнущей мазью по краю и делает перевязку, обматывая бинтом дрожащее тело Чимина. Юнги уже чувствует, как в глазах мутнеет, он уже хочет отстранить Пака от своей руки, но тот сам осторожно вынимает клыки, обводит языком ранки на запястье, полностью укладываясь на его вторую руку, что придерживала его голову. — Что стоите? Как такое вообще могло случиться? Он же был всего один. — Намджун подходит к оборотням, а старший вампир прикрывает глаза и крепче прижимает к себе Чима, его жар потихоньку спадает и это успокаивает. Синее пламя портала — единственное, что помнит Джин. End Flashback Юнги всю ночь просидел рядом со своим вампиром, не выпуская его ладони из своих. Ему все еще не верилось, что Чим мог действительно умереть тогда. Сокджин потихоньку успокаивается и заворачивается в еще теплое одеяло. Все в пещере еще спят, сражение с этими мутантами очень утомило каждого. Вот только Джин чувствует, что это только начало. — Хватит дрыхнуть. Пойдем со мной. — Снова навязчивый голос над ухом и Сокджин подрывается с нагретого места, вертя головой в поисках этого наглого демона. Он слышит в своей голове знакомый смешок, накидывает плащ и выходит из-под сводов пещеры. Утреннее солнце ослепляет по началу, Ким жмурится и по привычке кутается в плащ плотнее, замечая, что он не слишком-то похож на его. Парня подхватывают под руки, он теряет опору под своими ногами и только потом понимает, что парит над пропастью. Откуда-то сверху он видит, как плавно спускается черное перо и против своей воли успокаивается. Намджун через несколько минут спускается на каменный выступ в скале и указывает человеку куда-то вниз. — Как тебе видок? Джин долго не решается взглянуть вниз и только после настойчивого толчка в бок открывает глаза. Как говорится, картина Репина «Приплыли». Тот участок пути, где они совсем недавно сражались с саламандрами, теперь выглядит, как огромная выжженная пустошь без единого намека на жизнь. — Это ведь не мы сделали? — У Джина перехватывает дыхание от увиденного. — Нет. Я ликвидировал темную манну. Мы в горах не одни — это точно. — Намджун хмурится и переводит взгляд с пустыря на Сокджина, замечает едва уловимую дрожь его тела и вздыхает. — Да не бойся. Если бы я хотел тебя убить, то давно бы сделал это. — А я и не боюсь! — Ким забавно дует щечки и складывает руки на груди, мол, с чего это ты взял. — Я слышу твое сердце, каждую твою мысль, даже за милю отсюда. — Джун нажимает пальцами на щечки человека, хмыкая в очередной раз. — А ты не слушай. Говоришь так, будто я виноват. Я не просил. — Сокджин стряхивает с себя назойливые пальцы и плотнее кутается в плащ. — Я тебя коснулся, а значит не смогу не слушать твои мысли. — Демон говорит так, будто это и так понятно, ты что. Только спустя минуту он замечает, в чей плащ кутается человек и не может не отпустить колкую фразу. — А тебе идет моя одежда. Джин хмурится и снимает с себя теплую одежду, кидая ее на камень. Он остается в тонкой холщовой рубашке, что развевается на холодном утреннем ветру, словно парус, делая человека еще более хрупким. Джун только хмыкает и подхватывает свой плащ, накидывает на свое тело и с насмешкой в алых глазах смотрит на Джина. — Не холодно, мм? — Н-нет. — Намджун слышит, как у парня зуб на зуб не попадает, тело дрожит, а контур губ начинает потихоньку синеть. — Как хочешь. — Демон пожимает плечами и снова подхватывает человека под руки, раскрывает крылья и взлетает над горными склонами. Джин только открывает рот для крика, но не издает ни звука. Чувства опасности совсем нет, холодный пот не струится по спине, а дыхание не перехватывает. Он будто знает, что демон не причинит ему вреда. — Я вижу все твои истинные эмоции… Так когда ты перестанешь относиться к нам, как к машинам для убийств? — Встречный ветер почти перекрывает слова Намджуна, но человеку кажется, что они звучат в его мыслях и отдаются эхом в сердце. — Я, конечно, не отрицаю ничего, но тебя-то мы даже и не пытались убить. Сокджин только хмыкает и вспоминает все насмешки демона. Ну, уж нет. Так быстро парень сдаваться и признавать правоту Джуна не намерен. — А кто на меня ледяную воду выливал, кто огнем жег? И вообще, сейчас уронишь же! — Джин начинает брыкаться и возмущается сильнее, на что демон лишь смеется, спускаясь ко входу в их пещеру. — А вот захочу и уроню. — Намджун в очередной раз смеется и небрежно отпускает его за метр до земли и плавно спускается сам. В конце концов содранные коленки еще никого не убили. Джин же сдавленно шипит, но поднимается и злобно зыркает на демона, совершенно независимо на вид заходя под своды пещеры. Все из их «команды» давно не спали. Чимин буквально горел, температура снова поднялась до немыслимого уровня, Юнги сидел рядом с ним и просто держал за руку. Он не знает, что делать, бездействовать — не про него, но сейчас вампир боится навредить, поэтому принципы подождут. — Ты где был, чертов демон?! — Юнги подрывается с места и едва ли не хватает за грудки Джуна. У него напрочь ушел в минус инстинкт самосохранения, (будто бы он у него когда-то был для того, чтобы уходить). — Пропускал тот момент, когда ты стал для меня ворчливой женушкой. — Совершенно спокойно отвечает Джун и ухмыляется. Он знает, как вылечить этого вампира, вот только за это Юнги будет ему о-очень долго должен. Так он решил и не могло не приносить странного удовлетворения демону. Намджун отцепляет от себя Мина и проходит к Чиму. Тот весь горит, по лбу стекает капелька пота, грудь вздымается от частого дыхания. — Ты дал ему достаточное количество своей крови? — Демон поворачивается к Юнги, параллельно проверяя снова подскочившую температуру светлого. — Да. Я уверен. — Тогда получается, что Чимин сам не хочет выжить. — Джун только тяжело вздыхает и отходит от вампиров, складывая руки на груди. — Как это? Почему не хочет? — Юнги сжимает сильнее ладонь Пака в своей и даже не поднимает глаз на Намджуна. Джун даже не успевает ответить, как в разговор вмешивается Тэхён, обсуждавший до этого что-то крайне важное с Хосоком. — Какой-то фактор не дает ему исцелиться. Обычно причина находится на уровне его подсознания. — Мягкий голос на уровне полушепота, лисьи глазки и крайнее беспокойство уж никак не вяжутся. — От этого выход ближе не стал. Тебе так не кажется? — Юнги почти рычит, глаза на миг меняются, зрачок становится вертикальным, а радужка отливает зеленым, но вампир успокаивается. Ему категорически не нравится эта ситуация. — Не горячись. — Намджун кладет свою ладонь на плечо вампиру и с силой сжимает. — Вероятнее всего, что причина в тебе, а не в ком-то из нас. Твое поведение даже меня бесит. Юнги раздраженно выдыхает и вновь смотрит на бледного Чимина в своих руках и понимает, что виноват и, правда, он. Только он и больше никто. Джун же в это время задумался. Яд, что довел светлого вампира до такого состояния слишком силен для существующих на Земле, плюс еще и эта ужасная темная манна. Демон взял с собой некоторые зелья, панацеи от каждой болезни и противоядие для известных ядов. Вот только он не знал, что происходит с Паком. Вот только яд мутировавшей саламандры с примесями темной манны и чего-то еще явственно давал понять, что поработал далеко не обычный демон, человек или другое сверхъестественное существо. С отцом парень давно не связывался, да и не хотел особо. Велика вероятность того, что за этим всем стоит именно он. — Юн… Юнги… — Намджун отвлекается от своих мыслей и поворачивается к вампирам. Чимин приоткрывает губы, хрипит, по виску скатывается капелька пота, он весь дрожит. Мин прижимает паренька ближе к себе и тот постепенно успокаивается, расслабляется, выдыхая. — Теперь понимаешь о чем мы? — Хосок улыбается, обнимая Тэхёна за талию. Он прижимает его к себе, целуя за ушком, на что Чонгук только демонстративно отвернулся, углубляясь в чтение какой-то книги. — Все равно не очень. — Вампир морщит лоб и с непониманием смотрит на новоиспеченную парочку. — А чего это вы начали обжиматься вдруг? — Тебе бы взять с них пример. — Джун хмыкает, снова складывая руки на груди. — Не понял. Ты это к чему клонишь? — У нас ведь тоже брак по расчету, чисто ради того, чтобы воссоединить наши кланы, создать одно сильное королевство. Но я уважаю Тэхёна, может, даже люблю. — Хосок как-то нервно улыбается и прижимает Тэ ближе к себе. Оборотни отличаются своей чувствительностью к перемене настроения собеседника или же своего родственника. Хорс буквально каждой клеточкой своего организма чувствовал ненависть, исходящую от его брата. Такое ощущение, будто бы он слышал его звериный рык у себя в голове. Старший ничего не может поделать с тем, что именно он наследник престола Королевства Оборотней, ничего не может возразить отцу против брака с лисом. Он не может. Скорее всего, просто боится последствий. Оборотень не впервые чувствует эту злость, от которой холодный пот струится по спине. Он помнит это ощущение с детства. — Я чувствую шепот его сущности все слабее. Ты должен что-то сделать и быстро. — Джун напряженно прислушивается и кидает свой плащ Сокджину. — А мы пойдем прогуляемся, есть кое-что интересное. Парни выходят из пещеры. Демон хочет показать им то, что осталось от гнезда огненных саламандр, ведь всей командой ломать голову над разгадкой проще. Чонгук все так же мрачно поглядывает на своего брата вместе с лисом, все так же ничего не говорит, будто воды в рот набрал. Он явно не рад куда-либо идти, а вообще идеальным решением для него было бы отправиться обратно в академию или же укрыться где-нибудь в лесах их родного королевства. Парень не хотел знать и видеть счастья этих двоих. Такое впечатление, что не по воле отцов этот брак, а по их собственной. Еще чуть-чуть и приглашение на свадьбу всучат. Просто взрыв мозга. Такой же, мягко говоря, пиздец был и у Юнги. Чертов демон! Не объясняет тупо ничего. Как здесь вообще в чем-то можно разобраться? — Минни… Не умирай. Убиваем мы, а не нас. Это не правильно. — Юн прижимает паренька ближе к себе, перебирает тонкими пальцами его алые волосы и почти что с ощутимой болью во взгляде смотрит на бледное лицо светлого. — Они ведь не правы? Ты же хочешь выжить, правда? Глаза щиплет от сдерживаемых изо всех сил слез, руки предательски дрожат и нет больше и следа той напыщенности или маски бесстрашия на лице. Вампир и сам не знал, что может настолько переживать за кого-либо. Изначально ему не нравился план отца. Зачем им объединяться со светлыми? Ведь поэтому их и называют темной стороной Трансильвании, они не должны иметь ничего общего со светом. Даже после встречи с принцем другой стороны его мнение не поменялось. Смазливая мордашка, аппетитные формы и невозможной глубины карие глаза. Таких у него было тысячи, он мог получить любого из них запросто. Вот, как бывает, когда запрещают что-то, хочется поскорее это взять, но когда же буквально вкладывают в руки то, что ты хочешь, что-то меняется. Пропадает интерес и не хочется больше. Так и произошло. Чем больше Юнги отдалялся, тем сильнее Чимин влюблялся. Странная аномалия или, проще говоря, парадокс, насмешка судьбы. Они живут вечно и любить могут лишь единожды. Не особо-то приятная перспектива. И Юнги все чаще кажется, что в этом походе он начинает все больше свыкаться с мыслью о столь раннем браке, больше того, он постепенно начинает привязываться к светлому. Любовью это чувство назвать сложно, но шестое чувство назойливо нашептывает на ушко, мол, если его не станет, то туго тебе придется, приятель. Вампир колеблется, а дыхание Чима становится более прерывистым. Пора действовать, причем срочно, но Юнги не может решиться Он еще сам не до конца разобрался в своих мыслях и чувствах. В конце концов Мин дает себе честное благородное слово разобраться в этом всем позже и приближается к бледным губам светлого. Только спустя мгновение он накрывает его уста в первом для них настоящем поцелуе, он вложил в это прикосновение все свои эмоции и чувства. Они целуются продолжительное время, Юн чувствует, как постепенно к светлому вампиру возвращается жизненная сила, температура приходит в норму. Потихоньку слова Хосока и Намджуна начинают доходить до темного. Он отстраняется, тяжело выдыхает и наблюдает за тем, как подрагивают веки Чимина, как становится ровным дыхание. Даже ему самому становится спокойнее, нет больше гнетущего чувства возможной потери. — Час от часу не легче, господа, — Хосок лохматит свои волосы, заходя под своды пещеры, Юнги чисто машинально прекращает поцелуй и недовольно смотрит на вошедших. — Не хотелось бы отвлекать, но у нас проблемы поважнее, — это уже Чонгук, он облокачивается о выступ в стене и вдыхает. Раньше это был жизнерадостный маленький нахальный оборотень, но отныне улыбка сошла с его лица, оставляя за собой лишь сосредоточенность. — Он в порядке? Юнги раздраженно выдыхает, бросает последний обеспокоенный взгляд на вампира и отвечает: — Да, теперь он в порядке. — Круто, — Тэхён заходит следом за Гуком и хмурит брови. Вид сожженного заживо участка гор заметно отразился на их отношении к делу. Теперь парни всерьез подумывали о том, что это задание невыполнимо, а похититель слишком силен. Решимость сохранял только Намджун, список подозреваемых которого сильно сократился за одну ночь. — И что же вы такого увидели, если сейчас будто на похоронах своих стоите? — Юнги подошел к вошедшим в пещеру и сложил руки на груди. — Гнездо огненных саламандр полностью выжжено, — Сокджин подает голос и ловит на себе удивленный взгляд Юнги. Человек явно не понимает, от чего вампир так удивился. Может, от того, что огненные твари сами сожгли свое гнездо или от того, что Джин вообще говорящий. — Надо же, и звук есть, — Чонгук. Он ухмыляется и откидывает с глаз навязчивую черную челку, обнажает острые клыки. Джин только и способен, что бросить прожигающий взгляд на оборотня, которого это, скорее, не испугало, а только насмешило. — Не могли же они сами себя своим же элементом поджарить? — Верно мыслишь, белобрысик. Скорее всего, похититель знает, что мы идем по его следу, вот и оставил свои «подарочки». Мы прошли, вот они и самоустранились, — Намджун поправляет свой плащ на плечах и смотрит в сторону. Если честно, он уже и не рад, что показал парням то, что осталось от гнезда саламандр. Решимости у них заметно поубавилось, вот только они об этом не говорят вслух. — Если бы я не был настолько уставшим, я бы тебя убил, — Юнги рычит и садится на грязный пол пещеры рядом с Чимином. Он берет его ладонь в свои и совершенно не обращает внимания на остальных. Сейчас ему абсолютно плевать, что его маска надменного холодного ублюдка трещит по швам. — В любом случае, это еще не все новости. Гримм обшарил всю северо-западную часть гор и нас там ждет еще одно препятствие. На этот раз оно будет, скорее, природного характера. — А вот об этом ты и нам умолчал, — Чонгук прищуривается и с недоверием смотрит на демона. Как ему иногда хочется вернуть серые скучные будни в академии. — Я не был уверен, волчонок. — Тише, Гукки, — Хосок кладет ладонь на плечо брата и успокаивает, ни к чему им сейчас кидаться друг на друга. — Так что за препятствие? — Наги. — Так они же добрые, — Тэ с откровенным непониманием смотрит на Намджуна и не может не вспомнить. Когда Тэхён был совсем ребенком, просто обожал бродить по лесам, принадлежащим их клану. Однажды маленький принц совершенно случайно наткнулся на большое озеро посреди леса. Кицунэ знал, что чем-то отличается от обычных представителей своего вида. Ведь очень редко, но происходило так, что некоторые из его вида имели помимо острейших когтей, лисьего хвоста и ушей с шерстью еще и врожденную магию одного из природных элементов. Так вот, Ким гулял по лесу, тихо ступал, но озеро стало для него явной неожиданностью. Ведь он знал здесь каждую травинку, был в этих местах с самого детства и мог поклясться, что этого озера здесь раньше не было. На берегу этого самого водоема сидели несколько полуголых мужчин крепкого телосложения. Они весело смеялись и о чем-то переговаривались. Парни абсолютно не замечали присутствия маленького принца. Тэхён почему-то понимал, что ему здесь нечего бояться и это друзья, хоть он так же хорошо знал и то, что водится в этих лесах. Юный оборотень до сих пор не может объяснить свое тогдашнее бесстрашие. Только, когда подошел совсем близко, принц увидел похожие на рыбьи хвосты вместо ног у этих мужчин. Тогда самый старший, (как показалось Тэ), обернулся и улыбнулся ему, обнажая заостренны зубы. Как выяснилось, они ждали его только для того, чтобы сообщить о том, что он, оказывается, им понравился и за благосклонность его отца по отношению к нагам парню была дарована магия водного элемента. — Мы не знаем наверняка. Может, это очередное препятствие, — Хосок сосредоточенно рассматривает карту местности составленную им лично с помощью магии земли. Такие карты не всегда бывают точны, поскольку точно просчитать местонахождение того или иного объекта на большом расстоянии довольно сложно. — Я могу с ними поговорить. В конце концов у меня же единственного магия воды. — Тэ прав, меня эти русалочки к себе даже не подпустят, у меня ведь огненная магия, а она превращает водичку в едва заметный пар, — Намджун вздыхает и отвязывает поводья своего далахана от выступа в скале и снимает с его спины свою дорожную сумку. Им пора выдвигаться, они и так потеряли уйму времени. Тэхён едва слышно хмыкает и морщит носик. Наглость и такие ответы его всегда немного подбешивали в Джуне. Вот только чем думал ректор, когда объединял их в одну команду? То, что они почти все принцы, сильнейшие из своих рас? Так это ничего не объясняет вообще. Конечно, Тэ выполнит свою часть в этом задании, но рисковать собой ради других — выше его понимания ситуации. — Гении, а как мы Чимина повезем, мм? — Юнги занимает самую выгодную для него позицию — нападение. Он складывает руки на груди и смотрит со злостью в первую очередь на Намджуна. — И вообще, кто сделал тебя главным? — Ты привяжешь поводья его единорога к Кароле, а его посадишь позади себя, придерживая потоком воздуха. Или слабо? — Джун равнодушно пожимает плечами и вздыхает. Кто сделал главным? Может, тот факт, что он здесь старше и сильнее всех? — Хочешь, будь ты главным. Вот только тогда мы и часа не продержимся. Намджун скалится, выставляет напоказ свои заостренные клыки, а в глазах уже мелькает отблеск синего пламени.

***

Солнце уже высоко, но все равно едва-едва выглядывает из-за горных вершин. Если сверху, наверное, светло и тепло, но в горных ущельях темно и сыро. Ветер гуляет по разломам в породе и вроде как говорит с путниками, но даже маги воздуха не могут распознать хоть какую-то внятную речь. Холод сковывает парней, но они продолжают идти. Тэхён же ровно сидит в кожаном седле, уверенно держит поводья и смотрит вперед. Сейчас именно он ведет всю их воображаемую колонну. Ведь только он может договориться с нагами и уговорить их пропустить, ибо путь через озеро самый короткий. Намджун же еще перед выходом из пещеры наложил на Сокджина специальное заклятие, чтобы не мучиться потом еще с его заболеваниями. Почти все принцы думали о своем, Джин так вообще упорно раздумывал на тему того, что же это ему за сон такой приснился. И только Чонгук с неподдельным беспокойством смотрел на Тэ. Он не только был крайне недоволен решением их семей о помолвке Кима со старшим из оборотней. Парень так же твердо для себя решил, что если не сможет ничего с этим поделать, то просто уйдет из клана. Ему до боли надоели почти все решения отца. День уже полностью вступил в свои права и только в самых глубоких ущельях между каменными изваяниями гор продолжала клубиться и хранить свои тайны ночная тьма. Небо оставалось безоблачным до поры, до времени, сквозняки гуляли по трещинам и в низинах между камнями, Сокджин зябко ежился и только сильнее кутался в свой плащ, даже несмотря на наложенное на него заклятие. Парни уже давно вошли на территорию водного народа, водопад шумел совсем близко, ощущалась уже влажность в воздухе и явный запах воды. Сверхъестественное ощущает манну даже тогда, когда ее совсем мало, но именно сейчас эта особенность заставляет держать ухо востро. Первым пагубному влиянию подвергся Намджун, в начале он ничего не почувствовал, но затем температура тела начала стремительно расти, жар начал буквально накапливаться воздухе рядом с ним, дышать становилось сложно. Демон поэтому особо ничего и не заметил до того момента, когда начали постепенно воспламеняться отдельные участки тела, а из уголка рта так вообще стекала раскаленная магма и капала на седло и спину далахана. Животное, конечно, привычное к высоким температурам, но не настолько же. — У тебя там раскаленная слюнка, Намджунни, вот здесь, — Юнги как всегда рядом со своими подъебами, показывает на уголок рта и с насмешкой смотрит на демона. Только Джун рычит и сплевывает магму в сторону на землю, как белобрысого вампира в начале выкручивает, затем начинает неконтролируемым потоком дуть ветер со всех сторон прямо на него, закручивается в стопроцентный смерч и сдавливает ему легкие, переходя на все тело, силясь раздавить. Чимина же наоборот с силой прижимало к земле, поток воздуха дул откуда-то сверху, что вообще в принципе невозможно. У магов земли же все обстояло намного хуже, под ногами начала ломаться почва, стремительно размякать, превращаться в такое земляное болото и вместе с тем затягивать в свои недры. Парни, само собой не стали ждать своего мурования в камне, поэтому перескочили, (насколько это возможно), на выступ повыше и тут же под их ногами оказалась не каменистая почва, а самые настоящие зыбучие пески, (камни). Вырвать ноги практически невозможно, с, охуеть, какой силой затягивало внутрь, даже если не шевелиться, земля как будто чувствовала остатки манны в телах оборотней и затягивала сильнее, а вместе с этим, как будто высасывала из них все новые и новые силы, чтобы тащить тела дальше в темноту. Все заметили, как силы начали их покидать, манна уходила полностью, магма вытекала уже не тонкой струйкой, а тело самого Намджуна охватило сразу комбинацией из черного, алого и синего пламени, жар стоял нестерпимый. Сокджин же испугано смотрел на своих спутников, что страдали от своих же стихий, тут он также почувствовал, как будто ребра ломает изнутри, нестерпимый холод во всем теле, который, такое чувство, распространяется по каждой клеточке тела. Он падает на колени и изо рта начинает извергаться кровь под аккомпанемент надрывного кашля. Не пострадал от всей этой эпопеи только Тэхён, он просто с ужасом ожидал какого-нибудь цунами из-за горы, удушения, как если бы он тонул. Но ничего подобного не произошло, только появилось странное ощущение чьего-то присутствия и взгляда в спину, как в дешевых ужастиках по людскому ТВ. — Тебя мы не тронем, Тэ, — голос глубокий и, такое чувство, что булькающий, прямо на ухо, шипящие нотки. Вот и оправдано ощущение чего-то за спиной. — А вот со своими друзьями тебе придется распрощаться. Их манна враждебна для нас. — Мы не нападали на вас, нам нужно только пройти через озеро, — Тэхён оборачивается и снова ничего не видит, вокруг него густой туман или пар, он не видит и даже почти не слышит своих попутчиков, только звенящий ледяной голос в голове или над ухом. Юный кицунэ этого не понимал. — Мы не терпим чужи-ихх… — Голос над ухом шипит, уже другой голос между прочим. — Если мы не пройдем, то в скором времени нашего мира не будет в принципе, ничего живого не будет в этом измерении вообще, — Тэ начинает волноваться и уже твердым голосом без своих лисьих ноток доказывает водному жителю, что им реально нужно, и что они здесь не просто ради острых ощущений. Голоса больше не слышалось, туман начал потихоньку редеть и рассеиваться, слышалось только напряженное шипящее дыхание явно нескольких существ. По легендам и сказкам для детей наги — водный народ, что живет, естественно, под водой, на сушу выходит очень и очень редко. Только для незваных и редких званых гостей на берег озера. Отсюда булькающий голос и шипящее тяжелое дыхание. Про них ходит множество, так называемых, страшных рассказов, пугают детишек в деревнях возле реки, а для человечества эти существа — вообще страшный сон и фильмы ужасов наяву. — О чем это ты толкуешь? — Уже зрелого возраста мужчина выходит из воды, массивный чешуйчатый хвост разделяется, чешуйки исчезают постепенно, как будто таят, поигрывая на солнце радугой. Дыхание свистящее, шипящее и тяжелое, жабры на шее жадно раскрываются последние разы, закрываясь потом, давая возможность получению кислорода. На предплечьях оставались перламутровые чешуйки, небольшие синие плавники, наг уже твердо стоял на ногах, а бедра едва прикрывала легкая набедренная повязка. — Был похищен Камень Смерти, мы идем по следу похитителя и так уж вышло, что короткий путь ведет через Ваше озеро в горах, — Тэ старается говорить кратко, по сути и с необходимым уважением, ведь его попутчики могут и умереть от недостатка манны в теле. Если учесть еще и то, что вампиры и демоны не из этого измерения, поэтому вдвойне опасно оставлять их на долгое время в состоянии выкачки манны. — И ты думаешь, что мы пропустим такую делегацию? — Снова тот самый мужчина, что теперь больше походил на человека, нежели на что-то сверхъестественное. — Тем более, что с тобой Принц Ада. — Смерть демонам! — Смерть… — Смерть… Булькающие голоса вторили хрипло из воды, скандировали все водные существа, русалки, наги, даже жабы квакали громче, чем обычно. Злость появилась в маленьких глазках каждого, в руках появилось холодное оружие: мечи, копья, острейшие тризубцы. По сути наги и без оружия внушали не слабый такой страх, особенно своей магией и способностями. — Без него нам не победить, — Тэ с трудом перекрикивает многоголосье возмущений из глубин озера. — Кроме того, мы подозреваем верхушку иерархии демонов. На последних словах тот самый зрелый наг взмахом руки прервал гул своего народа и уставился глазами-бусинами на Тэхёна, буквально пронизывал его пытливым взглядом. — Сатанаил, получается, пошел против своих? — Без понятия, по ходу папинькин сынок сам хочет во всем разобраться. Тэхён нарочито небрежно пожимает плечами, но на самом деле они ничего и не знали особо, Намджун не делится своими выводами. Оборотень знал наверняка, что Ким парень не глупый, поэтому мысли и сформировавшиеся догадки имеют место быть. А вообще-то так как они теперь воображаемая команда, то стоило бы делиться с попутчиками своими выводами. Тэ, наверняка, забыл, что демоны они и на Земле демоны. С ними на откровенность лучше в любом случае не рассчитывать. Наги переглядываются боязливо даже в какой-то степени, наверняка знают о том, что произошло с гнездом огненных саламандр и боятся за свой уютный оазис среди скал. — Так уж и быть… — Зрелый мужчина-наг вздыхает, делает знаки руками и незримая преграда разрушается, дышать становится намного легче, исчезает удушье и жар в воздухе от высасываемой манны огня. — Вижу, ты развиваешь мой подарок, — из воды медленно выходит молодо выглядящий мужчина, чешуйки блестели в лучах солнца, не приобрели еще характерный зеленоватый оттенок, как для старших представителей этой расы. Обращался он, конечно, к Тэ-Тэ. Еще бы, ведь только его магия воды помогла путникам выйти из этого купола с минимальными потерями. — Вы хоть предупреждали бы что ли, — Чонгук уже с трудом разгребает комья земли, выползая на поверхность, отряхивается и отплевывается слишком уж с отвращением, как для мага, владеющего элементом земли. — А после предупреждения опустошение манны — не столь неприятно, — наг хмыкает и дергает аккуратной бровью, лохматит темные волосы отливающие синим. глаза мутные, черные, будто рыбьи и безжизненные. Он переводит взгляд на Тэхёна и улыбается, обнажая свои, почти что акульи, заостренные зубы. — Теперь-то вы нас пропустите? — Намджун с трудом тушит свои руки от комбинации пламени и только силой воли убирает демонические рога и узоры от шрамов и татуировок выжженных на его теле Адом. — Принц Ада, с твоей силой вообще здесь находиться нельзя. Как только твоя демоническая сущность не исчезла? Ты ведь в курсе, чем сильнее существо, тем сильнее наше влияние на его манну? Наг улыбается добродушно напоказ, начинал все с титулов, но закончил речь простым обращением на «ты». Признаться, вполне ожидаемо, почувствовали ведь свою силу. На суше же они всего лишь напыщенные мелкие рыбешки только с небольшим запасом элемента воды. — Разве ты не видишь, что у него над головой? — Старший из нагов прошептал на ухо другому так, чтобы не услышали незваные гости. ему так казалось. Но Джун в этом случае стоял довольно близко к ним, его эта информация более, чем заинтересовала. Как всегда одни вопросы и ни одного ответа, но тот наг кивнул и только сильнее прищурился, будто рассматривая что-то над головой демона. Намджун вообще-то не знал о своем происхождении почти ничего. Только старшие братья, искусственно созданные и создания на тип полукровок. Такие «упущения» в прославленной чистоте крови демонов происходили только в начале времен, когда Люцифер только разрабатывал идеальных существ для себя. А Джун же доказал, что чистота крови — главное по части силы. Ад везде Ад. Выживает сильнейший. Водный народ все же смилостивился или смекнул, что им все же выгоднее жить, а не убить эту спасательную делегацию сейчас. Но все же парни решили для себя, что если будут идти назад, то эти горы стоит обходить десятой дорогой. Снова каждому было о чем поразмыслить, эта ситуация реально давала понять насколько они все все же бывают слабы. Наги напутственных слов не давали, просто коротко попрощались и пожелали удачи. Уже позади не один день пути, а они все так же не видят друг в друге союзников, даже друзей не видят. Хуже всего в этой ситуации Сокджину, сейчас спокойно посапывающему на спине Сиверины. Пара глотков восстанавливающего зелья и состояние улучшилось., но не настолько, чтобы самому уверенно держаться на ногах. Кажется, что их объединит только чудо. Однако каменные изваяния гор уже позади, склон, равнина, а впереди, чернеет и возвышается верхушками деревьев в самое небо, дремучий и не проходимый на вид лес. — Не знаю, что это, но я не чувствую этого леса… Хосок прикладывает ладонь к земле и на его лице появляется не поддельное беспокойство, он принюхивается на всякий случай, но все равно убеждается в очередной ловко расставленной для них ловушке.