It is (not) an ordinary life

Темный лес мрачнеет впереди, хранит свои тайны хоть и сам является одной из таковых. — Я не чувствую этого леса, — Хосок отнимает ладонь от земли, поднимается и смотрит на своих спутников. — Это не природная растительность. Оборотень только позже замечает, (хоть и смеркалось), что лес не отбрасывает тени. Наоборот даже от него исходила странная темная аура, именно распространялась щупальцами по земле все дальше и дальше, сгущаясь стремительно вокруг деревьев. — И лично я тебе верю, — Юнги даже и не пытается смотреть вглубь леса, он устремляет взгляд куда-то над ним. Воздух, как элемент, предостерегает собственного хозяина, только бы тот и шагу не ступал в лес, даже чтоб близко не подходил к настолько сильной энергии тьмы. Намджун же упорно не мог понять, что именно ему кажется неправильным. И это что-то абсолютно не присущее этому миру. Ему сложно различать тонкую грань между миром демонов и миром людей. По началу сложно было даже вздохнуть на Земле, но с годами стало намного легче. На самом деле в воздухе удушающий резкий сильный запах серы. Конечно, из-за того, что демон к такому аромату привычен, он не чувствует никакого дискомфорта. — Здесь не продохнуть, — Сокджин едва говорит, прикрывает нос ладонью, запах режет нюх и отдается тупой болью в голове от уже знакомого чувства удушения на грани терпения. Джун щелкает пальцами, теперь-то последний фрагмент замысловатой головоломки становится на свое законное место. Очевидно, что без работы сильного демона не обошлось, в этом сомнений нет. Вот только отец ли это или же кто-то из шайки архидемонов? Это, пожалуй, единственное, о чем можно лишь гадать. Во-первых, стойкий запах серы распространился в радиусе нескольких миль, во-вторых, знакомая темная энергия и просто поразительная схожесть этого леса с одной из самых ярких «достопримечательностей» на туре «Ад, как он есть» — лабиринт Минотавра. Намджун любил играть там в детстве, а как только вылазит из-за поворота страшное рогатое нечто — начинается самый настоящий экшн. Итак, итого три причины для вполне себе логичного умозаключения. Осталось только понять мотивы загадочного преступника и постараться обойти странный навеянный колдовством лес. Джун отвлекается, смотрит на остальных и переводит взгляд на Сокджина. Человек же в непонятках оборачивается, высматривает причину таких взглядов в его сторону. Пейзаж за ним не был настолько примечателен, как он сам, вернее то, что сейчас происходило с его телом на глазах у остальных. Тьма тонкой дымкой сочилась из его рук, глаз и рта, буквально сползала по телу вниз, уходила в землю, растворяясь в едином потоке, исходящего от загадочного леса. — Та же манна, — Чонгук констатирует очевидный факт и следит за танцем теней под ногами, что начали медленно возвращаться в хрупкое тело человека. Немного жутковато смотрелось, не иначе, как сыграли ключевую роль сумерки. Отличной идеей было бы войти в этот лес с утра, но и ночевать на открытой местности было не очень радостно, тем более, когда рядом такая ужасная энергия. — Интересно, есть хоть какая-то лазейка, чтобы обойти этот лес? — Чимин вздрагивает от внезапно накатившего липкого чувства страха, что прошелся своими ледяными лапами по спине и отметил его шею своим отвратительным дыханием. Вампир уже окончательно пришел в себя после ранения и собственного предсмертного состояния. После атаки нагов все вновь было плохо, Юнги не отпускал его от себя ни на шаг. Однако сейчас все снова вернулось в норму, он постоянно при вдохе поглощал свой же элемент, именно в этом и заключается особенность магов воздуха. Светлому вампиру очень даже не хотелось идти под темные своды крон деревьев. Он слышит хриплое дыхание, совсем как в людских ужастиках. Сейчас будто их в этой темноте поджидает все: трава, деревья, листва, воздух. сейчас возникает чувство, будто это не просто растительность и смесь газов, а нечто опасное и определенно сверхъестественное. Существа, стоящие на поляне перед зловещим лесом, впервые почувствовали себя слабыми, будто в этой игре они не охотники, а всего лишь жалкая добыча, мясо на убой. Для принцев, членов королевских родов с многовековой историей, это в новинку. Намджуна такой оксюморон не может не забавлять. Похититель явно не из глупых, он знает все об их расах, даже больше, нежели они сами. Он ведает обо всем: слабостях, уязвимостях, сильных сторонах. Именно осознание этого факта заставило мурашки пробежать по спине парней. — Увы, но другого пути нет, — Сокджин до этого стоял потупив взгляд в пол, но теперь же он грустно улыбается и обводит взглядом всех присутствующих. Странно, но так он не чувствует себя слабым, как когда только узнал секрет Академии. — Камень точно там? — Тэхён дергает лисьим хвостом и с опаской поглядывает на темный лес, что будто насмехается над их нерешительностью. — А ты разве сам не чувствуешь? — Чонгук фыркает и уже более уверенно смотрит на будто приближающийся к ним темный лес. — Пройдем его — станем ближе к этому уроду. Юный оборотень первым двинулся к опасной растительности, а за ним и все остальные, Сокджина как всегда пришлось пихать в спину, чтобы он шел быстрее. Человеческая натура настолько слабее в сравнении с силой и уверенностью в себе сверхъестественных существ. Джину иногда казалось, что эти парни не боятся даже самой смерти. Странно ему о таком думать, если учесть, что сейчас в нем сосредоточена некая частица сил Смерти, причем заслуженно с заглавной буквы. Намджуну сейчас не до препирательств, даже не до предостережений, когда он видит, как что-то на тип живой изгороди оплетает тропу, по которой они пришли, а деревья образуют плотные стены так, что даже не видно закатного солнца, а только непроглядная тьма, да такая, что и вытянутой вперед руки не увидеть. Парни бы не соврали, если бы сказали, что дальше собственного носа ничего не видно. — Намджун, не хочешь блеснуть остроумием и объяснить нам все? — Юнги оборачивается, крепче сжимает поводья Каролы и даже в таком полном мраке видно, как поблескивают от едва уловимого страха его глаза. — О, Юнгиш, обязательно. Только ты сперва штаны смени, — Джун ухмыляется, мрак сгущается все сильнее и он уже не может различить лица своих спутников. — Спешу, теряя клыки, гений, — ухмылку вампира можно даже почувствовать в темноте. Он не теряет присущего ему саркастичного тона даже в такой ситуации. — Че ж так темно-то? — У нас есть переносной светильник, — это Чонгук, он хмыкает и судя по звуку ударяет кого-то по спине. — Ага, волчонок, смотри, чтоб этот светильник тебя заживо не поджарил, — Джун фыркает презрительно и доносится до ушей остальных звук, будто мелкой собачонке прищемили хвост чем-то тяжелым при попытке к бегству. В темноте зрительные рецепторы вынужденно не работают в полную силу, зато остальные с лихвой компенсируют недостающее чувство. Так случается и сейчас. Намджуну сейчас очень не помешало бы увидеть, что творится вокруг него в темноте. Он слышит шорох, доносящийся откуда-то сверху, ведет носом по воздуху, но не чувствует абсолютно никакого запаха. Как будто его обоняние разом заглохло. — Если я начну использовать магию, то кто бы здесь не обитал, он точно будет знать где мы находимся, — Намджун задумывается, складывает руки на груди, изо всех сил прислушивается, но более не слышит ничего, кроме давящей в буквальном смысле мертвой тишины и прерывистого дыхания человека совсем рядом. — Блять, хоть ты отвали от меня, грязное ничтожество. Джин вскрикивает совершенно не похоже на юношу, даже по звуку отскакивает от демона на добрых несколько метров и судя по всему с чем-то сталкивается. Кто-то фыркает, по голосу не разобрать, а кто-то смеется совсем не присуще наследному принцу. — И кто же может обитать в такой дыре? — Чонгук раздраженно рычит, вздыхает затем, пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте. — Тут же воняет, жуть. Намджун пожимает плечами и это даже чувствуется, он как будто говорит всеми своими движениями, что по звукам представляли лишь непонятные шорохи одежды, «сам дурак». — Это местечко напоминает мне кое-что получше Диснейленда с его запутанной структурой, — Джун проходит на два шага вперед, все же это без сомнений нечто не связанное с этим миром, ночь не могла наступить так внезапно, да и каким бы не был дремучим этот лес, хоть какой-то свет должен быть. — Бесишь уже говорить загадками, — Тэхён начинает терять терпение, его ушки-локаторы пытались уловить хоть какое-то движение, поэтому он полностью напряжен до предела, словно струна. Сейчас не до шуточек, и если демон бессмертен, то уж их убить сложно, но можно. — И чего вы все такие нервные? — Намджун выдыхает, вновь слышит шорох неподалеку и оглядывается, как будто может что-то увидеть. — Все ведь знакомы легендой о Минотавре? — Это ведь всего лишь древнегреческий миф! — Сокджин. Уж общение со сверхъестественными существами должно было избавить его от такого совершенно безумного скепсиса. — Боюсь, что нет, малыш, — Намджун пожимает плечами, хмыкает и кладет собственную широкую горячую ладонь на голову пареньку. — Убери от меня свои клешни, — Хосок рычит совсем рядом, а Джун удивленно убирает ладонь с головы кого-то рядом и понимает, что это отнюдь не Сокджин. Подумать только, вот насколько этот проклятый лес пропитан темной энергией, что даже демон Высшего ранга не может учуять здесь стоящего рядом. — Уж не знаю, что было не так с критским царем Миносом, но его горячо любимая женушка произвела на свет просто отвратительнейшее создание: с телом человека покрытое шерстью и головой быка. Назвали сынка в честь бати — Минотавром, — Намджун ухмыляется, параллельно прислушивается к каждому шороху и продолжает. — Проблемы в семейках исходят от родителей, именно поэтому папаша решил заключить собственного сына в ужасное подземелье, получившее название Лабиринт. Оно состояло из множества хитроумных ходов, так что никто из однажды попавших туда никогда не мог найти дорогу обратно. Поговаривают, что ходы и коридоры там настолько запутаны, что и сам Минотавр не может выбраться оттуда по сей день. — А убил его храбрый малыш Тесей, — Юнги морщится, вздыхает и закатывает глаза. Демон бы ему вмазал, если бы знал, куда бить. — Спасибо за сказку, дедушка, но финал немного затянут. — Остряк, — Намджун фыркает и стремительно сжимает кулак. — Он, как человек до мозга костей мужского пола, сыграл на чувствах невинной дурехи, что спала и видела раздвинуть перед ним свою рогатку, и буквально подписала своими действиями братцу смертный приговор. Дело даже не в этом. Не многие знают, что на Крите больше нет Лабиринта Минотавра, как и самого чудовища. Это все не более, чем развлекательный центр в Аду. Кто не захочет пройти смертельный аттракцион, чтобы повстречать уродливое чудовище в конце? Но я знаю этот лабиринт, как свои пять пальцев. Если похититель демон, в чем я не сомневаюсь, то вряд ли он смог притащить с собой на Землю весь Лабиринт, а если перетащил Минотавра, то пиши пропало. Он и так-то был не слишком дружелюбен, а потеря памяти после транспортировки и подавно озлобит его до неузнаваемости. — Слушай, Джун, не пугай лучше, — Тэхён ежится, будто от холода. Глаза уже привыкли к темноте, но по прежнему видны только неясные очертания. — Это я еще не… Намджун прерывает свою фразу, так как его нечто сверху со странным птичьим ревом и треском веток хватает за плечи, впивается в них когтями, а горящие алым глаза мелькают совсем рядом. — Что это? — Намджун? Демон рычит, ничего не видно по прежнему, но плечи будто раздирает боль, он уже чувствует, как одежду пропитывает жидкость смутно напоминающая кровь в принципе. — Мерзкое животное! Не на того напало. Демон изворачивается, совсем не жалеет собственной плоти, вокруг его тела вспыхивает немыслимого жара алый огонь, он концентрирует магию на ноге, ударяет со всей силы по телу огромной птицы, раздувает огонь, поджаривая пернатую. Чудовище только издает странный звук, отдаленно напоминавший крик раненной курицы, и с грохотом и трещащими ветками обрушивается на землю в нескольких сантиметрах от ребят, что немного ослепли от такого яркого свечения. — Идиотская куропатка, — Намджун рычит, отряхивает свою одежду и морщится от болезненных ощущений. Раны просто чудовищные, а кости настолько сильно вывернуты, что и понять сложно откуда они. — И че это за нафиг вылез? — Юнги потрясенно выдыхает и следит за медленно тлеющими перьями на теле гигантского орла. — Рух. — Что? — Чонгук тоже не менее потрясенно выдыхает и лохматит собственные волосы. — Арабы, чтоб их черти побрали. Это огромная птица похожая на громадного орла: силища, как у дюжины гигантов, размах крыльев в 30 шагов, а еще способность унести в своих лапах африканского слона и сожрать его, даже не подавившись. — У них фантазии не слишком много, — Чонгук пожимает плечами, а Намджун фыркает и поднимается. Нужно было дать регенерации немного времени для начала. — Зато теперь можно не скрываться, — вокруг Намджуна вспыхивает ярчайшее холодное синее пламя и не пропадает, освещая обстановку вокруг и сильно изуродованное тело птицы. Демон выглядит сейчас внушительно и как никогда угрожающе, синее пламя яростной аурой обволакивает каждый изгиб его тела. Намджун сам вправляет, насколько может, себе почти что вырванные когтями птицы плечи, морщится от боли и истекает черной полупрозрачной жидкой субстанцией. Если бы по его венам струилась кровь, это хоть немного бы и смягчило весь его вид сейчас. Однако свою природу не переломить. Сокджин уже шарахается от него, пытается быть как можно дальше от беснующегося синего пламени, а еще изо всех сил старается не смотреть на заживо сожженное не менее изуродованное тело мифической огромной птицы. — Нужно быть вдвое осторожными. Лабиринт меняет сущности на корню, — Чимин оглядывается с опаской, скользит взглядом по уже восстанавливающемуся телу Намджуна и вздыхает. — Если учесть, что это темный лабиринт, то нетрудно догадаться, в какую сторону произойдут изменения, — Хосок разводит руками, принюхивается, поворачивая голову из стороны в сторону. Все это задание — одна сплошная западня для принцев. Должен ведь быть предел и должны же они хоть какой-то цели достигнуть. Враг выкрал ценный Камень, они в погоне за ним уже несколько дней, а за все это время только и делают, что глотают его пыль вместе с наживками. Пак просто уверен, что на всех этих препятствиях Враг расставил кристаллы: сидит сейчас, поди, да насмехается над их жалкими потугами. Бесит лишь одно осознание. Чонгук же отошел от группы дальше, чем все остальные, он вглядывается в непроглядную тьму магического леса, не может даже нормально почуять врага, но на интуитивном уровне знает, что они где-то рядом. Обостренное шестое чувство вопит и бьется о черепную коробку в немыслимой агонии, а чувствительный нюх улавливает сотни чужеродных запахов отовсюду, со всех сторон, даже поблизости. Теперь Чону ясно кажется еще и, что его спутники — не более, чем иллюзия. Он с силой зажмуривает глаза, хватается обеими руками за голову…, но необъяснимое тепло вытесняет всю тревогу из его головы. — Ты в порядке? — Тэ. Он слегка сжимает пальцами плечо оборотня, дергает своими острыми подрагивающими и без того рыжими ушками и улыбается. Гукки приоткрывает глаза, смотрит на лиса рядом с собой. Он скользит взглядом по изгибу его легкой, будто летней, улыбки, оседает конденсатом в восхитительных лисьих глазках с вертикальным зрачком и шумно выдыхает. Сомнений нет, теперь он в порядке. — Да, все хорошо. Оборотень просто уверен, что сие место равно столько же представляет опасность, сколько слишком жуткое, с давящей атмосферой и абсолютно точно имеющее психологическое воздействие на каждого. Если не выбраться побыстрее или идти в одиночку, то этот лабиринт без труда сведет с ума каждого. Внезапный крик Сокджина разрывает копьем повисшую буквально гробовую тишину, он с неописуемым страхом в глазах поворачивает голову. Боль просто раздирает его плечо, будто бы необъяснимая сила желает оторвать ему руку, вырвать с костями и не оставить после себя ровным счетом ничего. Человек с ужасом в глазах замечает проблеск совершенно звериных глаз рядом, впивающиеся в его плоть клыки и вонь… просто ни с чем не сравнимую вонь. Нечто липкое течет по его руке вниз, а монстр все не отцеплялся. Всем своим видом существо напоминало человека, даже выглядело и во взгляде была человеческая осмысленность. — Нет… — Хосок подрывается, на огромной скорости уже оказывается позади чудовища, скручивает его кожистые черные крылья, заставляя сдавленно завизжать и выпустить добычу из мертвой хватки. — Что это еще за черт? — Юнги бросается в бой, отталкивает человека себе за спину. Только он втягивает носом воздух, как тут же закашлялся от невообразимой трупной вони от целого стада таких же существ. В темноте сверкали сотни таких же звериных глаз, воздух сотрясался от взмахов сильных крыльев, а гробовую тишину разрывало хриплое дыхание каждого дьявольского существа. — Вурдалаки, — Хосок втягивает носом воздух и рычит злобно, показывая заостренные клыки. — Генномодифицированные оборотни, побочный эффект, проще говоря, мутация. Они падальщики по своей природе и никогда не нападали на живых существ. Действительно, вурдалаки — оборотни падальщики, но они ни от кого не происходили, не были побочными эффектами или мутациями. Они просто были. Просто их не замечали. Кому есть дело до нескольких эксгумированных трупов и зверски разрытых могил? Однако, согласно малайским верованиям, в Индонезии вурдалаки чувствовали себя абсолютно комфортно, обитали и довольствовались мертвечиной. Преимущественно их любимое лакомство — люди. Этим тварям удавалось успешно скрываться среди поселений людей, втираться в доверие, так как их облик схож с людским. Основное отличие было только в цвете и разрезе глаз (он был чрезвычайно узким), так же во время охоты Вурдалаки выпускали черные кожистые крылья для удобства и скорости перемещения. Они в свои времена разрывали могилы и пожирали трупы, утаскивали несколько в свое убежище и могли так жить где-то с месяц, пока вновь не просыпался голод и не появлялась нужда вновь выйти на охоту за омертвевшей человеческой плотью. — Если точнее, то это бербаланги, — Намджун подносит сконцентрированное в руке синее пламя ближе к существу, дабы его осветить, но то быстрым движением скрывается в тени, бормоча очевидную нецензурщину на своем языке. — Ты чего? Или я плохо выговорил? — Разницы особо не вижу. Будь они хоть Йети размножившиеся! — Чонгук уж ощущает, как тошнота комом подкатывает к горлу от амбре этих мерзких вурдалаков. — Ну, уж нет, я таких никогда не видел! — После его слов даже Сокджин удивился, когда в глазах прежде холодного демона промелькнул азарт и огонек заинтересованности. Он переместился за спину вурдалакам так, что синее пламя распространилось едва не по всей живой изгороди, отпугивая их в стороны. Намджуну все же удалось схватить за чувствительное крыло одного вурдалака и крепко сжать в мертвой хватке. — Смотрите, длинна когтей 10 сантиметров, а клыки все одинаково заострены и расположены в два ряда… — Демон с силой стукнул беднягу по участку хребта меж крыльями, заставив открыть рот, сжать сильнее свои узкие глазки и выгнуться дугой. — Хороший мальчик. Точно такой, как в Индонезии! — Прекращай лекции и убей его уже, — Юнги решает, что когда опасность быть разодранными на куски миновала, можно и покомандовать. — Не стоит оставлять эту клыкастую крысу в живых. — Раз такое дело, то, может, сам и убьешь? — Джун выгибает бровь. Не лезть бы Мину под горячую руку, когда вокруг тела демона яростными потоками полыхает синее пламя, но когда это он действовал умно? Вурдалак жалобно скулит, старается исподтишка цапнуть своими острыми гнилыми зубами Намджуна за руку, но тот грозно рычит и отродье притихает всего на мгновение. Юнги раздумывает, почему здесь собраны все эти существа, что не имеют никаких общих корней в легендах, ни единого общего упоминания и места, что могло бы их хоть как-то объединить? Может, все дело в иллюзиях или здесь и вовсе не должно быть никакого смысла? Кто знает, им по силам здесь все порушить к чертям в любом случае. — А давай! — Вампир дергает головой, откидывая с глаз отросшую челку и подходит ближе к существу, что странно зашипело. — Мне кажется, наш вампиреныш сделал барбекю из этой пакости, — Хосок фыркает от смеха, замечая быстро нарастающее отвращение на лице Юнги и удивление у Джуна. И, правда, вурдалак сжимает зубы, скалится, будто старается защититься от невидимой угрозы, а затем будто взрывается темным светом изнутри, оседая на почву лишь прахом. Вопросов все больше, а ответов и то меньше, пора бы задуматься над тем, как поскорее покинуть лабиринт. Кто знает, что еще таинственный Враг припас для них. — Намджун, скажи, что это ты, — Чонгук против воли втягивает носом воздух особенно тщательно, морщась от яркой вспышки, что эта вонь вызвала в его мозгу. И каждому сейчас хотелось, чтобы Ким сказал, мол, да, это я его взорвал темным светом изнутри, обратив в прах, не парьтесь. Но демон упорно молчал, с ненавистью взирая на все, что осталось от бербаланга, будто бы пепел ему что-то сделал. На самом деле все было проще простого. У демонов обостренное чутье, а в данный момент оно противоречило само себе в доводах, абсолютно субъективным казался каждый очевидный факт. — Если тебе станет легче, — демон пожимает плечами, разводит руками и отряхивает их от грязи, складывая на груди. — Но это не я. — Паршивец наблюдает за нами!!! — Неожиданно даже непохоже на себя Чимин зло зарычал и начал оборачиваться, проще говоря, вертеться во все стороны, как чертова юла, стараясь в темноте хоть что-то разглядеть или унюхать. Стоит ли говорить, что его попытки не увенчались успехом? — Если и так, значит он боится и дальше стоит ждать худшего, — Намджун. О явно задумывается над сложившейся ситуацией так же, как и все. — Я охотился с моими сородичами. Раненный зверь вдвойне опасен, ему нечего терять, — тихо произносит Тэхён таким голосом, от которого у каждого по спине прошли мурашки, а Сокджин вообще был близок к обморочному состоянию, судя по его мертвенно бледному лицу. Враг и впрямь сейчас похож на раненного зверя, к которому охотники подобрались вплотную. Таким виделась эта ситуация со стороны учеников академии, но Похититель был иного мнения об этом. Он был слегка разочарован, что паршивцы всякий раз находили решение загадок. Враг надеялся, что к моменту столкновения с лабиринтом станется только демон и затеряется во тьме, блуждая без опоры на свои чувства, обоняние и интуицию. Но все поло наперекосяк. Он чувствовал присутствие еще одной души, седьмого живого существа, но никак не мог увидеть, кто это. Странно, но от этого таинственного невидимки исходила сила, странно похожая на силу Смерти с заглавной буквы. — Пора двигаться. Мы вряд ли поймем, какое сейчас время суток, но спать здесь даже я бы не рискнул, — Намджун ухмыляется, а Джин рядом как-то нервно хихикает. Сокджин только осознал, что эта загадка, похоже, не решаема даже для таких существ, как его спутники, не то, что для него. Ему по прежнему нужно есть, спать и тому подобное. Движение еще усложнялось необходимостью вести скакунов за собой, крепко стягивая поводья. Существа упрямо не хотели двигаться вперед. Все, кроме далахана Эребоса, что гордо вышагивал в яростных отблесках синего пламени Сатаны. Все же остальные скакуны только брыкались и явно не хотели идти дальше вглубь магически созданного лабиринта. — Если хоть кто-нибудь заметит что-то странное, пусть сразу же скажет, — Юнги говорит хмуро, с явным усилием тащит за собой красавицу Каролу, тихо матерится и продолжает с явным усилием. — Не думаю, что сейчас сюрпризы будут уместны. — Надо же, но я впервые в жизни не склонен с тобой спорить, — Чонгук ухмыляется и тяжело выдыхает, так как его гиппогриф упрямо встает на дыбы и шагу не хочет ступать дальше. — Приятно слышать, — язвит в своей манере Юги и перехватывает покрепче поводья, но резко отпускает, когда слышит сдавленный вопль Сокджина. Видимо, он в спешке схватил этого отброса за волосы. Неприятно, что же поделать. — И каким образом мои волосы похожи на идиотские поводья от твоей кобылы?! Джин визжит, хмурится, уворачиваясь от мощного клаца челюстей пегаса в сантиметре от его уха. Да уж, когда доходит до вопросов чести и достоинства, эти лошадки с крыльями всегда первые. А уж когда их оскорбляют, то страшнее в мести только гиппогрифы. — Не обижал бы ты Каролу! — Чимин заступается за пегаса своего будущего мужа, за что получает милый чувственный поцелуй в шею. — Иначе пегас откусит тебе голову, — философски заметил Тэхён, его лань, священное животное лесов кицунэ, просто исчезла, как только это темное препятствие замаячило на горизонте. Двигались медленно, но довольно уверенно, маневрируя между странного вида деревьями. Пока что распутья не было и не предвиделось, но со всех сторон так и слышалось чье-то хриплое дыхание, шепот, а иногда даже и рычание. От таких звуков у всех собравшихся волосы вставали дыбом даже против воли. — Мне показалось или впереди что-то шевелится? — Тревожный шепот Хосока услышали все и мгновенно замерли на месте, прислушиваясь и пытаясь вглядываться в кромешную тьму. Так и было. Из глубины темноты и впрямь явственно слышались тяжелые странные звуки похожие на шаги, хриплое свистящее дыхание и не менее странное громкое хлюпанье. — Что-то мне не хочется сталкиваться с ЭТИМ лицом к лицу, — Чимин сжимает сильнее плечо Юнги, а тот только и старается, что заглянуть дальше в темноту. — Тише, — Чонгук шипит, а Намджун молча заставляет пламя вокруг него исчезнуть. Каждый притих и затаился, но Джун просто уверен, что за милю сможет услышать дыхание и сердцебиение человека, что стоял рядом с ним, почему-то странно близко прижимаясь всем телом. В любой другой ситуации он бы отпихнул этого парня от себя подальше, да прижег бы как следует огоньком, но сейчас совсем иное время. Демон вдыхает глубоко и едва не закашливается от странного гнилостного запаха плоти, неожиданно свежей крови. Он узнал бы этот запах из многих. Существо выдыхает рядом с ним, совсем близко. Намджун непроизвольно замирает, стремится ничем себя не выдать. — Хозззяяяин передаеееет, что Вы не выберетессссь оттссссююда! Простите, юный госссподииин, — свистящий шепот прямо на ухо, Джун не выдерживает гнилостной вони и вспыхивает ярчайшим алым пламенем, заставляя странное располовиненное существо в испуге отшатнуться от него. Перед путниками предстало и впрямь странное нечто, похожее на человека, разделенного напополам, будто разрезанного тупым ножом, да так, что куски плоти свисали, с них капала на землю кровь. Существо передвигалось прыжками на одной ноге. У него половина лица, половина туловища, а также по одной руке и ноге. Кошмарное зрелище, если судить с точки зрения человека. — Я превращу тебя в груду мяса и костей, — демон рычит, отстраняет Сокджина подальше, чтобы тот не обжегся и не попал под раздачу. А затем Ким пылает жарче, из глаз будто льется огонь, он выстреливает сгустком яростной магии огня в так называемого наснаса. Это существо — герой ближневосточных легенд, пугало народ в свое время. Свист и шипение от того, как это демоническое существо поджарилось, разносились еще долго, а картина, что предстала перед глазами Сокджина, будет ему еще долго сниться в кошмарных снах. — Если вылезет еще что-то, тебе придется меня убить… — Юнги отходит от шока и только тогда переводит взгляд на демона. — Да я в любом случае с превеликим удовольствием, — Джун ухмыляется, на всякий случай еще раз оглядываясь по сторонам. — И что это, черт возьми было?! — Хосок с отвращением косится на все еще тлеющую кучу, что ранее была преотвратительнейшим существом. — Это наснас, — быстро отвечает Тэхён, укладывая узкую кисть ему на плечо, но затем слегка хмурится в непростой догадке. — И он демон… Все взгляды в мгновение ока обратились на Намджуна. Тот был слишком занят, чтобы начинать оправдываться, как полнейший кретин. Ему не до того. Он всерьез задумывается о словах этого странного демона. Ведь наснас как правило просто нечто вроде ожившего трупа или же извращенная пародия на чудовище. Никогда этот труп не был демоном изначально. И что из этого следует? Да абсолютно нихрена. Единственная зацепка проявляется только в том, что демон назвал его господином, но упомянул еще некоего Хозяина. Кто он и возможно ли, что это их Похититель? Джун тяжело выдыхает от накопившихся вопросов, чем и вызывает нарастающее недоумение на лицах своих спутников. Расспросов не избежать. — Джун-и, ничего не хочешь нам рассказать, мм? — Чимин подает голос первым. Демон и сам не прочь бы узнать, что ему стоит рассказать, чтобы окончательно прояснить ситуацию. Поэтому он лишь поднимает свои светящиеся алым глаза на вампира и ухмыляется. — Знать бы. Вы же слышали, что он прошептал, а значит должны понять, что это не я его натравил, — Намджун отвечает с жаром, а затем ловит на себе недоуменные взгляды каждого, он только тогда понимает, что сказал лишнего. — Мы ничего не слышали, — Тэхён качает головой, дергает лисьим хвостом, когда ему в очередной раз кажется, что рядом вновь раздалось тяжелое дыхание. — Может, поделишься со зрителями?! — Юнги спрашивает резче, чем обычно, выгибает бровь и с ожиданием ответов взирает на демона. Джун выдыхает. Темный, кишащий монстрами, лабиринт — явно не лучшее место для решения загадок и ответов на очередные вопросы.

***

Темный лабиринт и не думал заканчиваться. Они все шли и шли, глаза начали уставать, а идти дальше становилось все сложнее. Это место начало казаться еще более жутким, чем с самого начала, будто бы выход и не думал появляться на их пути, будто они обречены блуждать здесь до скончания веков. Если сверхъестественные существа чувствовали себя вполне сносно, то человек все чаще спотыкался, дышал тяжелее от навязанного темпа ходьбы. — Если он сейчас свалится, нам останется только сесть и смиренно дожидаться смерти! — Хосок рычит, его глаза светятся в темноте, зыркая в разные стороны явно настороженно. — Ты серьезно?! — Чонгук всплескивает руками и останавливается рядом с братом. — Почему мы должны охранять этот кусок мяса? — Потому, Гук, что так сказал ректор, — демон, будто отрезает все остальные возражения своим ответом, стаскивая со своего плеча рюкзак, он пытается внутри него нащупать нужный пузырек. — Вот, Бодрящая настойка. Действует лучше кофеина. Ким передает Джину пузырек со специально сваренным зельем. Не то, чтобы парень предвидел абсолютно все, что произойдет с ними в пути, но он не по наслышке знал, насколько слабы люди: им необходимо, как минимум, четыре часа сна в день, еда, вода. Без этого всего путь мог бы оказать пройденным быстрее, но уродский Камень все испортил! Видимо Похититель понял, что за ним наверняка отправят сверхъестественных существ, а поэтому сделал ловушки максимально непроходимыми для них. Без сопровождения человек ничего не стоит, так что тут и думать нечего. Сокджин благодарно улыбается, ему окончательно надоело, что на него здесь смотрит с отвращением, как на муравья, это самая мерзкая форма простого взгляда снизу вверх. Он вздыхает тяжело и в несколько глотков осушает предложенный пузырек. Сразу же становится легко, усталость как рукой снимает и ощущение, будто он парит над землей и готов свернуть горы. Даже рюкзак больше не кажется самым тяжелым в мире грузом. — Скажите мне, что не я один слышу крыс! — Чимин лохматит свои алые волосы и с испугом смотрит вглубь лабиринта. Оттуда и впрямь слышалось странное. Писк и скребки о твердую поверхность, шорохи и прочие звуки, что не предвещали ничего хорошего. Каждый после такого заявления навострил уши, а Тэхён только брезгливо поморщился, ведь уже учуял ужасную крысиную вонь, буквально клубящуюся в воздухе. — Не ты один, — соглашается Хосок, отодвигая Сокджина назад, себе за спину, просто машинально. Раздалось раздраженное фырканье, будто затрубил хоботом слон, а затем эти крысы пищат сильнее, скребутся будто от страха и Джун выстреливает пламенем по направлению странных звуков. Тут же его магия переправляется в ниши, выдолбленные в камне, площадка лабиринта расширяется, а в факелах переливается холодным свечением синее пламя. Прямо за преотвратительнейшим краснокожим жирным существом с головой слона и с одним бивнем, копошившемся среди крыс, виднелась невзрачная деревянная дверь. — Не крысы это, а мои друзья! Грубияны!!! Кто вас вообще сюда пустил?! — Существо возмущенно пищит, пытается подняться на маленькие жирные ножки, но терпит полное фиаско. — Да мы сюда и не рвались как бы, — Чонгук пожимает плечами, с отвращением поглядывая на копошащееся нечто под этим толстяком. Узкие маленькие черные глазки шныряют туда-сюда, взгляд скользит по каждому из принцев, существо даже перекатывается по полу, чтобы заглянуть за спины чудовищ, дабы разглядеть Сокджина. — Тогда, может, разойдемся на этом, — по-доброму предлагает Намджун, по лицу человека-слона ничего не прочесть, так что он продолжает, поднимая руку перед собой, в ладони тут же запылало жаркое пламя. — Или я наделаю шаурмы из каждого крысеныша в этой вонючей дыре. — Ну, нет, дорогой мой, так все не делается, — толстяк только мановением жирной руки развеивает пламя Намджуна, с плохо скрываемым удовольствием наблюдая за его удивлением. — Люди зовут меня Ганеша, бог мудрости. — Ну, класс! — Юнги закатывает глаза. — И чего тебе? Книгу? Супержирную картошку или пирог со сливками?! — Все просто, молодые люди. Я очень люблю людские загадки, — бог садится по турецки, а Джун про себя отмечает, что в лабиринте присутствует еще и индийская мифология. Сколько их еще ждет сюрпризов? — Отгадаете три из них — сможете пройти и задать мне два вопроса. Общий страдальческий вздох не смог заглушить писк всех этих крыс под богом мудрости, он гладил их с такой любовью, будто от этого зависела его жизнь. — На каждый вопрос попытка ответа только одна. Неправильно — превратитесь в крысу! — Об улыбку толстяка можно было порезаться, а холодок прошел по спинам абсолютно у всех. Даже Намджун бессилен против него, а ведь он сын Сатаны, стоило бы призадуматься. — Давай свои загадки, харя слоновья, — Чимин вспылил и только за это поплатился тем, что теперь стоит прикованный к каменной стене, а оковы сжимаются настолько сильно, что ему даже больно. Юнги было дергается в направлении своего будущего мужа, как его останавливает силовое поле вокруг пленного вампира. Его глаза на мгновение загораются, а на скулах проявляются признаки истинной вампирской формы, но его будто что-то остудило. — Тише, красавцы, давайте без этого, — толстяк пухлой ладонью останавливает все дальнейшие силовые потуги Мина. — Первая загадка: семь сестер находятся на даче, где каждая занята каким-то делом. Первая сестра читает книгу, вторая — готовит еду, третья — играет в шахматы, четвертая — разгадывает кроссворд, пятая — занимается стиркой, шестая — ухаживает за растениями. А чем занимается седьмая сестра? — Так это же просто! — Хосок так только говорит, а на самом деле задумывается основательно. Может, все не так сложно, как он думает? Чон мельком посматривает на остальных и понимает, что не один он всерьез задумался уже над первой загадкой. Только Сокджин недоуменно выгнул бровь, будто удивлен их недалекостью. — Седьмая играет в шахматы с третьей, — тихо отвечает Джин, не без отвращения поднимая взгляд на краснокожее божество перед собой. -Все и, правда, проще некуда. — На вашем месте, я бы усерднее пораскидывал мозгами, господа монстры, — бог ухмыляется кровожадно, все же поднимается на свои толстые короткие ножки и начинает прохаживаться из стороны в сторону. — Ну, что же, вторая загадка:

Союз, число потом предлог — Вот и вся шарада. А чтоб ответ найти ты смог, О реках вспомнить надо.

— Надо же, еще и в стихах, — Хосок закатывает глаза. — Как мило! — Чонгук звучно фыркает, а после отшатывается от нестерпимого жара на своей коже. — Намджун!!! — Да не я это. Гук тяжело выдыхает и уже чувствует, как волчья регенерация взялась за место ожога основательно, он ощущает, как стягивается и восстанавливается кожа. — Ответ, живо! А не то красавчик вампир пострадает, — толстяк сжимает сильнее кандалы на теле Чимина, Юнги рычит и впивается отросшими когтями в собственную кожу от невозможности сделать хоть что-нибудь. Даже Сокджин задумался сопоставляя все предлоги, которые знал, как оно может быть связано с реками и что вообще может служить ответом этой шараде. — Исток, — Тэхён поднимает взгляд на отвратительного бога, на что тот нехотя кивает утвердительно. — Стоит тюрьма, рядом больница. Вокруг них рельсы, а на рельсах движется кругом с большой скоростью поезд. Одному мальчику надо попасть к деду в тюрьму, а одной девочке к бабушке в больницу, — Ганеша коварно улыбается, говорит с нажимом, будто выдавливая каждое слово. — Как им это сделать, если поезд не останавливается? Намжун только фыркает, а Хосок только обреченно стонет из-за накатившего бессилия от этих ужасных загадок. Люди настолько глупые, а незнание их убогого мира не дает им решить ни одной загадки точно. Джун ухмыляется собственной догадке, стоило подумать как демон и предположить самое темное решение задачи, как если бы она была реальна, и вуаля. — Парню нужно бросить девочку под поезд, тогда он попадет в тюрьму, а она в больницу. Ганеша уже буквально готов рвать на себе волосы, если бы они у него имелись на голове или вообще на теле. Дверь позади него отворяется, а сам он хмурится и заваливается на спину, начиная мотать ногами и руками, как капризный малыш, когда ему не дали любимую соску или игрушку. — А теперь вопрос, морда, почему ты здесь, а не в распросратой Индии? — Юнги складывает руки на груди, он стал явно увереннее после того, как с Чимина спали удушающие и сдавливающие оковы. — Меня выдернули, я как раз пил чай с принцессой! А этот негодяй просто выдернул меня и запихнул в клетку, как самое настоящее животное!!! — И кто этот негодяй? — Как бы невзначай интересуется Намджун, выгибая бровь при настолько резкой смене настроения божества. Ганеша внезапно перестает мотылять своими конечностями, с неимоверным усилием принимает сидячее положение, а его лицо преображается кардинально, его испещряет зловещий оскал. — Он демон… Конец фразы услышать им не довелось, так как негодяй сгорел в темном свечении прямо посреди своего стада крыс.

***

— И что у нас теперь? — Сокджин тяжело выдыхает и заглядывает в лица молчаливым стражникам. Все это мастерски выстроенная ловушка для разума, иллюзия или темные двойники реально существующих чудищ и мест. Сейчас все путники находились, скорее, в каком-то подземелье, чем в темном лесном лабиринте, как им показалось, как только ступили в него первый шаг. Напротив них было расположено две двери и двое молчаливых стражников, по одному у каждой. Посредине виднелась старая потрепанная каменная табличка с вырезанными на ней непонятными письменами. Намджун вглядывается в послание на стене и с трудом разбирает слова. Все же остальные его спутники только осматривали представшую картину и продумывали идею насчет того, а что же делать дальше. И впрямь… Что дальше? — Их всего двое, мы сможем победить, — предлагает безумную догадку Юнги, закатывая рукава своего плаща. Стражники не шелохнулись, а ответом ему служила тишина и скепсис в глазах спутников. — А потом что? В одну дверь кинем тебя и посмотрим, что будет? — Язвительно оскалился юный оборотень Чонгук и только фыркнул от смеха, когда Мин истинно по-вампирски на него зашипел. Ким проводит пальцами по каменной табличке, ничего не происходит, но в его голове ясно проскальзывают слова. Древний демонический язык, его знали только Высшие и королевский род. Джун в общих чертах понимает, о чем начертано, ведь записи очень старые и половина слов попросту стерты. Очередная загадка, как это в духе лабиринта. «Путник, ты находишься перед двумя одинаковыми дверьми, одна из них ведет к неминуемой гибели, другая — к счастью. Сии двери охраняют два одинаковых стражника, один из них никогда не солжет, а другой — сам Дьявол во плоти, он жаждет твоей смерти, путник… Один вопрос откроет ложь и приведет к правде.» Вот и все, что было написано. Помощи никакой, подсказки уж точно ждать не доводилось. — Здесь сказано, что мы можем задать лишь один вопрос стражникам, что укажет нам на выход. Один из них лжец, а другой — праведник, — Намджун решается озвучить прочитанное. На сегодня концентрация событий и загадок максимально превышена и каждый вымотался. Здесь даже демон ощущал усталость наравне с человеком. Не время хранить свои бессмысленные тайны. Им главное выбраться отсюда. А вопросы доверия должны быть, после всего пережитого, позади. Тэхён раздраженно дергает хвостом. Он не силен в вопросах лжи и праведности. Намджун смог бы учуять лжеца или прочесть их души, но увы, почему-то в этом темном месте его сила, будто подавлялась чем-то могущественным. Хосок взлохматил свои волосы, его вымотала эта прогулка не меньше других. — А они нас вообще услышат? — Чонгук подает голос, выгибает бровь и неодобрительно рычит, когда тяжелые топоры в руках стражников опасно задрожали в настораживающей близости от него. Чимин тем временем пихнул Юнги в бок, желая что-то предположить, но тот лишь грубо отмахнулся от него, тогда он что-то возбужденно зашептал на ухо Сокджину, что оказался, на удивление, благодарным слушателем. — Слушайте, — начал вампир, заставляя стражников поднять головы на них, будто только что заметив их присутствие. — Если я попрошу указать мне на дверь к счастью… на какую дверь покажет другой стражник? — Сокджин обращается к тому громиле, что стоял ближе к нему, его рука медленно, словно с трудом, указывает на дверь за его спиной. Намджун улыбается, хлопает по плечу обоих своих спутников и пусть вслух они не высказал благодарности, но его намерения даже чувствовались. — И после этого нужно выбрать другую дверь, — демона будто осенило, он прошел от одного стражника к другому, на что тот молчаливо посторонился и рассыпался грудой камней. За ним последовал и его собрат, а Джун ухмыльнулся своим мыслям. — Это гениально, парни. Сокджин будто даже на мгновение покраснел, а Юнги одарил Чима долгим чувственным поцелуем в губы, будто извиняясь, что не захотел выслушать. Выбранная дверь распахнулась перед ними с грохотом, а всех путников в мгновение ока ослепил ярчайших белый свет, поглощая целиком.