Лучшее в мире лекарство

Артур ехал с ужасающей скоростью, вжимая педаль в пол. Невидящими глазами он смотрел на дорогу и проносящиеся мимо другие автомобили, лишь каким-то неведомым чудом избегая столкновения. Мотор мерно ревел, набирая обороты. Сейчас Керкленд чувствовал себя абсолютно опустошенным, словно кто-то разом выкачал из его души всю радость жизни, эмоции и краски. Только одна мысль лихорадочно крутилась в мозгу, не порождая, впрочем, никого отклика: «Неужели это все? Между нами - все?» Недавно родившиеся мечты и надежды сложились, как карточный домик, от одного только заявления Франсуазы. Получается, что Артур чего-то не понял раньше, или же каждый из них все это время жил в собственном мире. Эфемерные и хрупкие представления Керкленда о будущем не то, что не соответствовали действительности, они даже никак не совпадали с планами Франсуазы. Свернув с главной дороги в один из небольших переулков, англичанин остановил машину на обочине и бессильно уронил руки на руль. Несколько раз он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться и заставить себя адекватно проанализировать ситуацию. Так ли все на самом деле? Да, страшно признавать, но так и есть. Не драматизирует ли он? Нисколько. Артур безмерно любит Франсуазу: ради нее одной он отказался от шанса, который выпадает раз в жизни. До недавнего времени карьера была для него всем, целью, ради которой он просыпался по утрам. Хотелось доказать каждому знакомому, что он достоин места на самой вершине. Артур Керкленд, бывший ученик обычной школы, теперь - наделенный властью воротила! Пусть завидуют, трепещут и уважают. Он достоин этого, как никто другой! И со всеми связями, возможностями и средствами Артур сможет позволить себе в этой жизни все и двигаться выше и выше, к новым манящим горизонтам. Обратной стороной успеха стало едящее поедом одиночество, душившее, едва лишь появлялось время для отдыха. И вот, когда он разрывался на части от усталости, загруженности и тоски, в его жизни появилась она – немного странная, прекрасная и нежная. Артур присмирел, сбавил обороты, огляделся по сторонам и оказался вовлечен в настоящую жизнь, лишенную графиков, таблиц и индекса Доу-Джонса. Это оказалось очень приятно, как возвращение в давно покинутый дом. Даже делать покупки в супермаркете самостоятельно, а не через домработницу, было хорошо. Оказалось, что можно расслабляться, не демонстрировать постоянно свои знания по специальности, болтать о незначительных вещах, гулять, не планируя заранее маршрута… А самое главное – любить и не стесняться этого. Показывать, как тебя переполняют чувства, делиться ими, получать поддержку. Чем больше времени он проводил с Франсуазой и чем глубже узнавал ее, тем сильнее крепла мысль о том, что вот она – та самая женщина его жизни. К собственному удивлению, Артур стал замечать молодых семей с детьми и задумываться, какого это – быть отцом? Самым лучшим папой, который все делает правильно? На которого надеются, которого просят научить ловить рыбу или приглашают играть в мяч, у которого просят совета? Как-то вечером, возвращаясь от родителей, Артур заехал по дороге домой в универмаг и неожиданно зашел в детский магазин, привлеченный забавным семейством плюшевых медведей, выставленных на витрине. С любопытством разглядывая полки со всевозможными игрушками, он наткнулся на стеллаж с одеждой. Недоуменно взяв в руки пинетки, Артур изумился: какие крошечные! Неужели они для настоящего ребенка? Вид маленьких бантиков странно умилил его. Надев пинетки на пальцы руки, он сделал несколько «шажков» по полке и осекся, заметив улыбку наблюдающей за ним покупательницы. А вот стоит целый строй розовых коробок с нарядными куклами для девочек. Одна из игрушек показалась похожей на Франсуазу. Хотя, нет – живость и непосредственность Бонфуа кукольное личико передать никогда не сможет. На выходе из магазина, Артур четко осознал, что хочет, чтобы первым у него родился сын: вертолет на радиоуправлении – невероятно крутая вещь! Нужно сказать Франсуазе главные слова, которые изменят их жизнь: «Будь моей женой». И Артур сказал бы, если бы знал, что услышит в ответ согласие. Это страшно и волнующе. Человек, который не испытал этого, никогда не поймет, как тяжело набраться смелости для такого шага. Керкленд ощущал колебания чувств Франсуазы, но старался не концентрировать на них внимание, чтобы не думать о плохом. Кроме того, она часто говорила, что он ей очень нравится, что им хорошо вместе, и всегда с радостью проводила с ним время. Именно она подталкивала его, когда они только познакомились, так что надежда на лучшее не покидала англичанина. Франсуазе не нравилось в Англии – это Артур понял довольно скоро. Она рвалась домой, впрочем, не особо усердно, но любила лишний раз рассказать, что Франция – почти рай на земле, совсем не то, что здесь. Но раз она поступила в английский университет, значит, у нее были причины уехать. Артур искренне надеялся, что острый приступ ностальгии у Бонфуа скоро пройдет, и она полностью адаптируется в Лондоне. Однако этого не произошло. Ухватившись за первую встречную возможность, она уезжает. Значит, здесь ее никто и ничто не держит. Артура нет в ее планах на будущее. Разумеется, Париж – это не обратная сторона луны, и они смогут видеться по выходным. А что дальше? Наивно полагать, что после окончания университета она вернется. Если Франсуаза не хочет жить с ним, бежит от всего английского, то недалек тот день, когда она скажет: «Извини, но мы слишком разные люди». Вполне возможно, что в университете она встретит какого-нибудь Жюля, и они станут встречаться. Там будет привычно и легко, а Артур вскоре сотрется из ее памяти навсегда. Артур не видел возможности уехать вместе с ней. Он совершенно не знает французского, да и бесполезно будет начать учить его прямо сейчас – с иностранными языками у Керкленда не складывалось со школы. У холдинга, в котором он работает, нет филиалов во Франции, значит, придется искать новую работу. А кому нужен сотрудник, который даже двух слов связать не может? Тем более, что французы до сих пор не очень-то жалуют англичан. Это конец. Они могут немного растянуть его, но расставание неизбежно. Не будет никаких детей, свадьбы, семейных ужинов, новых встреч. Все надежды оказались ложными, не ведущими ни к чему. Сердце заныло от нежелания принимать ситуацию как данность. Пустота и стремительно надвигающееся отчаяние словно переломили внутренний стержень. Артуру одновременно хотелось бежать без оглядки, не останавливаясь, и ничком упасть где-нибудь в тихом недоступном месте, чтобы никто не смог найти его. Он чувствовал, что если прямо сейчас поедет домой, то просто сойдет с ума, не выдержав невидимого присутствия там Франсуазы. Сейчас слишком больно, слишком тяжело. Судорожно сглотнув, Артур повернул ключ в зажигании. Неважно, куда ехать – главное оказаться подальше, и плевать, что от себя не убежишь. На этот раз он ехал уже аккуратнее и медленнее, вглядываясь в перекрестки и наугад выбирая дорогу. Керкленд остановился, только когда увидел приближающуюся металлическую ограду набережной. Он вышел из машины и сразу же зябко поежился от пронизывающего холодного порыва ветра. На город уже опустилась густая темнота, лишь местами рассеиваемая желтоватым светом уличных фонарей. Артур подошел к перилам и устало вздохнув, облокотился на них. От плещущейся внизу о каменные стенки реки веяло затхлой сыростью и соляркой. Монотонный звук волн немного успокаивал. Артур неотрывно смотрел, как световые блики, дрожа, мечутся по черной воде. Все мысли исчезли, словно осенняя ночь сейчас заполнила не только все вокруг, но и его самого. Вскоре вдали показалась груженая баржа. Она медленно двигалась прямо, нарушая тишину шумом своего буксира. За ней вслед плыли несколько мелких лодочек – все они направлялись в лондонские доки. Артур повыше поднял воротник пальто, пытаясь защититься от холода. Ему некуда и незачем было идти сейчас. Мимо набережной проплывали все новые и новые суда. Он наблюдал за ними, находясь в каком-то странном оцепенении. Сколько времени прошло? Час, полночи – все это не имеет значения. Артур очнулся, только когда мимо него прошел какой-то случайный человек. Ноги Керкленда уже порядком затекли, а пальто больше не спасало от ночной сырости. Немного размявшись, Артур бросил последний взгляд на реку и понуро направился к своему автомобилю. *** На следующий день он проснулся очень поздно и долго не вставал с постели. Апатия не отступила ни на йоту. Керкленд несколько раз бездумно обошел квартиру, сделал себе кофе на кухне, отрешенно поставил чашку на стол и больше о ней не вспомнил. Пытаясь хоть как-то отвлечь себя, он попробовал почитать финансовые новости в Интернете, но смысл строчек все время ускользал от рассеянного сознания. В ванной Артур примерно час стоял под душем, стараясь хоть немного взбодриться. Затем он мучительно медленно брился, потом одевался. На туалетном столике, где обычно лежала коробочка с запонками, обнаружилась расческа, забытая Франсуазой. Артур легко провел рукой по зубцам, коснулся пары светлых волосков, оставшихся на них. Внезапно им овладела темное чувство ярости на Бонфуа, на их отношения, на себя самого. Распахнув окно, Керкленд со всей силы вышвырнул вон расческу, так предательски напомнившую о недолгом счастье. В гостиной англичанин, пошарив рукой на полке одного из шкафов, достал хьюмидор с кубинскими сигарами, подаренный деловыми партнерами. Он аккуратно срезал конец одной из сигар, поднес спичку и попытался закурить, но его сразу же замутило. Артур давно не ел, сейчас же голод явственно дал о себе знать легким головокружением и тошнотой. Погасив сигару, Керкленд направился в прихожую, подхватил пальто и вышел из квартиры. *** В этот час в пабе, ближайшем к дому Артура заведении, было довольно многолюдно. Выбрав столик у самой стены, англичанин мрачно разглядывал меню, дожидаясь официанта. - Принесите мне, пожалуйста, стейк, - попросил Керкленд, когда к нему подошли взять заказ. Обернувшись взглянуть на сидящую неподалеку компанию подвыпивших работяг, он добавил. – И виски, четыреста. И еще лед. Пусть завтра начинается рабочая неделя – он все равно не сможет нормально заниматься делами в офисе. Отправив с помощью смартфона сообщение на электронную почту секретаря о том, что он заболел и, вероятнее всего, будет отсутствовать несколько дней, Артур плеснул спиртное в стакан и одним глотком осушил его. Расправившись со стейком и оставшимся виски, Керкленд заказал бутылку бренди. Нужно хоть недолго отвлечься от зарождающейся душевной боли, забыться, не думать о Франсуазе. Если утром придется расплачиваться похмельем за сегодняшнюю эйфорию и отстраненность, тем лучше! С каждым новым бокалом по телу прокатывалась жаркая волна, мысли становились проще и короче, а в сердце начали подниматься уязвленная гордость и гнев. - Как она псмела так поступить сс мной! – прорычал уже порядком набравшийся Артур. – Стерва! Я для нее… Ггтов был на все! А она сваливает! Ну и пусть! Катится к своим жабоедам. Дрянь. Когда бутылка почти опустела, Керкленд почувствовал, что больше не желает оставаться баре. Он встал и падающим шагом начал пробираться к выходу. По пути Артур случайно толкнул в спину какого-то здоровяка, сидевшего в окружении друзей с кружкой пива. - Извнитте, - пробурчал Керкленд. - Что еще за «извините»?! Эй, маменькин сынок, ты чо себе позволяешь?! - раскрасневшийся от выпитого задира не собирался просто так отпускать Артура. – Может, выйдем? - Маменькин… сынок? – преграды для клокочущего в груди гнева были уничтожены. – На себя псмтри, собачья морда! Артур с размаха заехал здоровяку кулаком в глаз. *** - Вот, подпишите здесь, мистер Керкленд, и можете быть свободны, - протянул Артуру бланк офицер полиции. – Признаться честно, вы поразили нас с коллегами. В одиночку драться с шестью крепкими парнями далеко не каждый сможет, да и на задержании вы здорово сопротивлялись. А когда вы стали размахивать огнетушителем, стало даже страшно, что вы можете кого-нибудь зашибить. - Ох, даже передать не могу, как мне стыдно за свое поведение, - Артур потер ссадину на щеке и подтянул выше практически оторванный рукав рубашки. - Я обычно совсем не пью, но недавно со мной случилось… несчастье, и я совершенно потерял контроль. - Невеста ушла. Понимаю, - сочувствующе кивнул полицейский. – Женщины порой бывают так непредсказуемы и непостоянны. - Откуда вы знаете? – удивился Керкленд. - А вы не помните? Вы все время говорили о какой-то Франсуазе, пока были мертвецки пьяны в камере, да и когда вас приводили в порядок в вытрезвителе тоже. Сначала, что вы ее ненавидите и много чего гм… плохого, потом – что она ангел и никто ее не достоин. – Артур смутился еще больше. – Я прекрасно понимаю, каково вам сейчас: когда разводился с женой, самому казалось, что жизнь кончена. А сейчас все вошло в свою колею. Алкоголь – не выход, мистер Керкленд. Начнете пить, выбраться будет трудно, а легче от этого не становится. Сходили бы вы к психологу. Или запишитесь в секцию бокса – удар справа у вас просто замечательный. Артур поблагодарил офицера, забрал необходимые бумаги и попрощался. Спасибо этому добросердечному полицейскому: позавчерашняя потасовка обошлась ему штрафом и внушением. Плюс разбитый телефон и выплата ущерба пабу. Какой позор! Похоже, ему действительно лучше забыть о спиртном. Теперь даже к родителям нельзя будет поехать неделю, а может, и дольше – в пабе его здорово разукрасили. К счастью, ничего хоть не сломано. Очевидно, он был настолько бешеным в адреналиновом угаре, что умудрился никого близко к себе не подпустить. Разбитое сердце нужно лечить как-то иначе. *** Несколько дней Артур провел у своего двоюродного брата в Шотландии, справедливо рассудив, что в одиночестве контролировать себя будет сложнее. Отношения с Дунканом у него всегда были странные – в детстве они часто ругались и скандалили до драки, когда оба повзрослели, то стали общаться достаточно редко и уже спокойно, не упуская, впрочем, случая поязвить друг над другом. Однако между ними установилось некое особое молчаливое взаимопонимание, и каждый знал, что может в трудной ситуации положиться на другого. Когда Керкленд, стоя на пороге, нажал кнопку звонка, Дункан почти сразу же открыл дверь. Рыжий и долговязый, он несколько отличался от Артура, но их родство можно было заметить с первого взгляда – сходные черты лица, широкие густые брови, походка и крепкие руки сообщали об этом. Дункан сморщил усыпанный веснушками нос, заметив синяк на скуле двоюродного брата. - Заходи, - сказал он вместо приветствия. – Скажешь, кто тебя так? - Нет, - ответил Артур. - Как хочешь. Что, будем лечиться? – на этот раз вопрос был встречен кивком головы. – Как твои родители? - У них все в порядке. Соскучились по тебе, кстати, - Артур повесил пальто на вешалку и прошел в гостиную. Больше Дункан не спрашивал его о причинах визита, хотя Артур не сдержался и все же объяснил, что от него ушла женщина. «И правильно сделала! - расхохотался в ответ брат, но умолк, встретив мрачный взгляд Артура, – Извини, неудачно пошутил. Все зло в мире от баб». За эти дни они съездили в гости к родителям Дункана, которых нельзя было испугать синяками – слишком уж они привыкли к виду своего беспутного сына, бестолково съездили на охоту, несколько раз посещали казино, принадлежащее шотландцу. С открытием этого заведения была связана одна нелицеприятная история. У Дункана никогда не было много денег, и раньше он работал в телекоммуникационной компании, в которой был выявлен ряд финансовых махинаций. Найти виноватых не смогли, и дело закрыли вскоре после банкротства фирмы. Артуру не хотелось думать плохо о своем брате, хотя отрицать очевидного он не мог – Дункан никогда не смог бы открыть игорное заведение, если бы не был замешан в хищении. Все равно ненавидеть родственника, к тому же, такого харизматичного сорвиголову, как Дункан, с которым он рос вместе, не получилось бы. Артур познакомился с новыми приятелями брата, просадил в рулетку все подаренные ему фишки, ходил на невпечатляющий местный футбольный матч, но так и не мог унять тоски и боли от расставания с Франсуазой. Мысли о ней буквально преследовали его, несмотря на все старания отвлечься. Но все же он не ушел в запой, и, к тому же, увиделся с Дунканом. Ранним утром Артур посмотрел на календарь и понял, что пора возвращаться домой – пока его не уволили с работы. Нужно жить дальше. Возможно, когда-нибудь он снова сможет стать счастливым. Керкленд вспомнил о предложении поехать в Америку, но тут же отмел его. Отчаянное желание рваться к должности пропало, а мысль о переезде сейчас даже претила ему. Скорее всего, сейчас мистер Хоггарт уже нашел человека для этой работы. На прощание Дункан крепко обнял Артура, чувствуя, как важна сейчас брату поддержка. - Чаще звони, засранец. Мы думали, что ты вообще о нас забыл. И не бухай сильно дома. Артур слегка улыбнулся, закрывая за собой дверь. *** Рассеянно прочитав инструкцию, Керкленд проглотил две таблетки антидепрессанта, купленного в аптеке по дороге домой. Завтра надо выходить на работу, поэтому нужно начинать бороться с затянувшимся отчаянием. Приняв душ и переодевшись, Артур взял в руки пакет, который ему сунул на прощание Дункан. Интересно, что же там? Первой Артур вытащил бутылку весьма неплохого виски, а затем ему в руки попался журнал. Чтобы спокойно его рассмотреть, англичанин прошел в спальню и прилег на кровать. Виски он временно поставил на ночной столик. - Дункан! – вырвалось у Артура, когда он открыл журнал на первой странице. На ней располагалась откровенная фотография девушки и номер телефона. Братец подсунул ему каталог с проститутками. Пролистывая страницы, Керкленд задумался: «Может, и правда, развлечься с какой-нибудь из них?», но быстро прогнал эту мысль. Его передернуло, когда он представил, что вместо любимой с ним будет продажная женщина. Артур потянулся к бутылке и сделал несколько глотков прямо из горлышка. Виски оказался очень хорош – в алкоголе брат всегда знал толк. Чисто механически продолжая переворачивать страницы, англичанин думал о Франсуазе, вспоминая ее образ до мельчайших подробностей. Через некоторое время его стало клонить в сон. Артур глубоко вздохнул и закрыл глаза.