Лучшее в мире лекарство

Немного сахара, горсть изюма, щепотка кардамона, чуток гвоздики и лимонной цедры… Убавив огонь на плите, Франсуаза еще раз помешала в кастрюльке и, закрыв глаза, втянула носом пряный аромат - глинтвейн ни в коем случае нельзя доводить до кипения. Из молодого сухого Мерло должен получиться идеальный напиток. Только надо обязательно положить в бокал дольку лимона. *** По приезду в Париж Франсуаза заселилась в небольшую симпатичную студию в одном из центральных кварталов города, которую арендовала через студенческую организацию. Как будет приятно пожить самостоятельно, без соседки и надсмотра! Вечером Бонфуа распахнула настежь ставни и, завернувшись в одеяло, встала к кованым перилам: взгляду открылись старинные дома с причудливыми серыми крышами, кремовыми стенами, украшенными лепниной, балкончиками с изящными темными решетками; внизу теснились маленькие магазинчики, во все стороны разбегались узкие улочки, покрытые брусчаткой… Небо было высоким и чистым, непохожим на лондонское. Париж не был для нее родным, но Франсуаза от этого не переставала любить его всем сердцем. Девушка счастливо рассмеялась и захлопнула ставни, пока холодный ветер не пробрал ее до костей. На следующий же день после приезда Франсуаза отправилась на Монмартр, чтобы посетить храм Сакре-Кер. Для нее это место было особенным – его образ ярко запечатлелся в памяти. Отец привел ее сюда совсем маленькой девочкой, когда они впервые приехали в столицу из родного маленького городка. Франсуаза помнила, как папа нес ее вверх на холм на руках, когда она устала подниматься по залитым летним солнцем белоснежным ступеням – ведь лестница была такой крутой. Помнила, как украшенная изящной резьбой базилика показалась ей сказочным дворцом. Помнила цветные витражи, густой умиротворяющий запах ладана и лик Христа высоко над своей головой. И сейчас храм показался ей таким же прекрасным и светлым, как и в тот день. Туристов почти не было. Франсуаза подошла к распятию и, смиренно склонив голову, прошептала короткую молитву. Затем она поставила две свечи – одну за родителей, другую за Артура, хоть он и протестант. Еще мама учила ее, что Бог любит всех одинаково… А Артур дорог ей, так что она просто не может не попросить для него счастья. На выходе Франсуаза окунула пальцы в большую каменную чашу со святой водой и коснулась ими лба – так же, как делали ее родители. Сорбонна понравилась Бонфуа с первого же дня – не только восхитительное средневековое здание университета, но и обстановка на факультете. Новую одногруппницу приняли очень хорошо, даже с энтузиазмом. Лишь один бледный сутулый неразговорчивый парень не стал общаться с ней, а лишь бросал неприятные сальные взгляды со своего места в дальнем углу. Пожав плечами, Бонфуа мысленно окрестила его «очкастый рукоблуд» и вскоре перестала обращать на него внимание. На перерывах и после занятий Франсуаза без умолку болтала и смеялась со студентами. Особо она сдружилась с веселой рыжеволосой выпускницей по имени Шанталь. Профессора также понравились Бонфуа, кроме того, она была рада возможности вновь свободно слушать лекции и иметь рядом множество книг на родном языке. Франсуаза полюбила проводить время за учебой в библиотеке, в зале святого Иакова. Ненадолго отвлекаясь от книг, она рассматривала бесчисленные узоры на фисташковых стенах, красочные фрески с сюжетами былых дней и слегка позолоченную светлую лепнину на потолке. *** После нескольких глотков в груди Бонфуа расцвел невидимый теплый цветок, распространивший жар по всему телу. Через некоторое время, когда кастрюлька порядком опустела, руки девушки потянулись к телефону и набрали номер человека, который, безусловно, счастлив будет услышать ее голос в любое время. - Алло? Это самый сексуальный месье во всем Английском королевстве? - Франсуаза? Это ты? – послышался в ответ сонный голос. - Для тебя, Артюр, я могу быть кем угодно, - промурлыкала Бонфуа в трубку. - Что-то случилось, милая? - Да. Я была в душе, и мне было так одиноко… Я думала о тебе… А ты? Ты думаешь обо мне в душе? - О, Боже… Этот вопрос не может подождать до утра? Почему ты не спишь? – Артур говорил хрипло, не успев сбросить остатки сна. - Потому что я скучала. Так сильно скучала! И я хочу тебя прямо сейчас, просто безумно! Давай займемся сексом по телефону? Давай устроим ролевые игры? – с жаром предложила Франсуаза. Повисла долгая пауза. - Алло? Алло? – забеспокоилась Бонфуа. - Я прекрасно тебя слышу. Девочка моя, сколько ты успела выпить? – голос Керкленда был тих и спокоен. - Я могу быть твоей строгой учительницей, - не обращая внимания на ответ Артура, продолжала Франсуаза. – Или легкомысленной горничной. Только доктором быть не хочу, потому что я и так каждый день в него играю… то есть учусь… О! А давай ты будешь как бы Волком, а я Красной Шапочкой? - Франсуаза! - Представь меня в черных кружевах! - Ты не… - Возьми меня прямо сейчас! Артур устало вздохнул. - Ладно, слушай… Хочу, чтобы ты сейчас же легла в постель. - Мистер Старый Зануда в своем репертуаре. Неужели мы обойдемся даже без прелюдии? - Прости, но сегодня без, - ей показалось, или Артур с трудом сдерживает смех? – Ложись, так надо. - Ах, тебе не терпится! – обрадовалась Бонфуа. – Тогда продолжай! - Сейчас ты завернешься в одеяло, закроешь глаза и сладко уснешь до утра. Когда ты протрезвеешь, советую принять средство от головной боли. - Ты издеваешься надо мной?! Я говорила совершенно серьезно, - возмутилась Франсуаза. - Я тоже. - Вот и спи тогда один в своей уродской фланелевой пижаме с начесом! И никакого секса! – запальчиво огрызнулась Бонфуа. Артур рассмеялся. - Знаешь, если бы я не любил тебя так, то эта ситуация показалась бы мне неприятным пьяным капризом… Но все не так. Ты самая милая, только иногда ветер в твоей голове бывает слишком… Ну, ты понимаешь. Ложись спать, пожалуйста. Я тоже очень скучаю. Давай я приеду на выходных, и мы… - в трубке послышалось легкое сопение: Франсуаза уже не слышала его слов. Артур грустно усмехнулся и, прошептав: «Сладких снов», отключил телефон. Наутро Франсуаза сразу же ощутила тупую тяжелую мигрень. Застонав, она приняла таблетку, легла обратно в постель и завернулась в кокон одеяла. Спустя пару минут память услужливо предоставила ей воспоминание о ночном звонке. «Какой стыд!» - решила одна часть Бонфуа, - «Ты же девушка!». А другая часть не замедлила откликнуться: «Мой парень действительно чертов зануда. Классно же было бы попробовать!» Тем не менее, на следующий день она отправила Керкленду сообщение: «Прости меня. Пожалуйста, не думай, что мне нравится так пить. Просто в тот вечер мне было так одиноко: мама с папой уехали в гости к родственникам в Канаду до конца месяца, ты был далеко, я немного простудилась и не смогла пойти к друзьям. Занятия в университете, разумеется, мне нравятся, но я устала. И пока смотрела фильм дома, не обратила внимание, что выпила почти весь глинтвейн. Я постараюсь так больше не делать. Надеюсь, у тебя все в порядке, и ты сможешь скоро приехать». *** Надев старую, слегка поношенную футболку, Франсуаза убрала свои длинные светлые волосы в небрежный пучок и взялась за швабру. Хоть сегодня пятница, и в университете по расписанию было много занятий, нужно как следует прибраться: завтра приедет Артур. Вне всяких сомнений, ей хотелось показать себя хорошей хозяйкой. В свои первые выходные в Париже Франсуаза хотела навестить родителей, живших в другом городе, но они, к сожалению, были в отъезде. В это же время Совет директоров отправил Артура в двухнедельную командировку – договариваться о поглощении предприятия, которое может стать одной из опор пирамиды холдинга. Они так давно не виделись… Кто бы мог подумать, что в небольшой студии может быть столько пыли! Франсуаза устало откинула со лба разметавшиеся пряди. Спустя минуту девушка вздрогнула от неожиданности – в квартире раздалась громкая трель дверного замка. - Кто там? – спросила Бонфуа, заглядывая глазок. - C'est moi. Ton Arthur. Франсуаза ахнула и поспешила распахнуть дверь. На пороге действительно стоял Артур. Держа пальто в одной руке, он стягивал с шеи темно-синий шерстяной шарф. Судя по деловому костюму, он сел на поезд сразу после окончания рабочего дня. - Ты приехал! Так неожиданно! Я думала, ты взял билет на субботу, - Бонфуа ласково прижалась к англичанину, обняла его за шею и поцеловала в щеку, уже покрытую точками легкой щетины. - Просто я очень хотел увидеть тебя поскорее, - улыбнулся Керкленд в ответ. И добавил, ужасно картавя: - Parce que tu me manques beaucoup, mon amour.* - Ты говоришь по-французски, - Франсуаза счастливо рассмеялась. - Я записался на курсы. - И как успехи? - Я худший в группе, - встретив сочувственный взгляд, Артур пояснил: - Я выучил эти фразы наизусть. Преподаватель говорит, что я безнадежен. - О-о.. Ничего страшного, у тебя все получится, - Франсуаза утешительно погладила его по спине, но затем резко отпрянула. – Ох, у меня в руке грязная тряпка. Прости! Я убирала квартиру. Не смотри на меня! Я выгляжу ужасно, словно неряшливая школьница. - Разве я не говорил, как мне нравятся неряшливые школьницы? – сверкнули глаза Артура. – Иди ко мне… Лучше я покажу тебе. Керкленд закрыл дверь, бросил пальто на стоящий рядом пуф и мягко, но напористо прижал Франсуазу к стене и принялся целовать ее шею. Поначалу Бонфуа совершенно растерялась от неожиданности и непривычного поведения Артура, но почти сразу начала отвечать на страстные прикосновения. Она ерошила его жесткие волосы, крепко обхватила его бедра ногами и, закрыв глаза, пыталась прижаться как можно ближе. - Кто слал мне похабные сообщения, пока я был на заседаниях? – жарко зашептал Артур, запуская руку под футболку девушки. Кожа Франсуазы покрылась мурашками: грубоватые большие ладони сейчас приносили столько удовольствия. - Я, Артюр. А ты даже ни разу не ответил, - простонала Бонфуа, пытаясь снять пиджак англичанина. - Потому что я так не могу. Это тебе нравится фантазии на расстоянии, - Артур помог ей, затем быстро отстранил от себя, распустил ее пучок и стащил с нее всю одежду. Разглядывая тело француженки, он задышал тяжело и прерывисто. Зрачки Артура потемнели и увеличились, и он хрипло прошептал: – Хочу видеть тебя всю! Наяву. Целовать твою несравненную родинку на копчике… Франсуаза раскраснелась – ей стало столь жарко, и томление внизу уже наросло до предела. Бонфуа бросила на Артура затуманенный взгляд и резко притянула его обратно. Дальнейшее смазалось в ее сознании, уступив место желанию. Артур здесь, так близко… Его привычный запах, жар его тела, глухие стоны и сильные движения, от которых становилось даже чуточку больно – как она ждала и хотела этого! Сосредоточившись только на собственных ощущениях, Франсуаза выгибалась, стараясь не сбиваться с темпа, до тех пор, пока не наступило острое мгновение удовольствия. Если бы Артур не держал ее, она бы осела на пол, не удержавшись на ослабевших ногах. Грудь самого Артура все еще часто вздымалась, но дыхание уже становилось размереннее. Керкленд рассеянно погладил Франсуазу: - В этот раз ты даже не дала мне раздеться. - Разве? – пробормотала она. - Да. Но я люблю, когда ты такая несдержанная. - Хорошо, - улыбнулась Бонфуа. – Так уж и быть, я великодушно позволю тебе раздеться в душе. - Леди так добра ко мне. Внезапно Артур странно замялся. Франсуаза взглянула ему в лицо: - Что-то случилось? - Нет, нет… - Артур покраснел. - А у тебя… есть что-нибудь на ужин? - Опять работал вместо обеда, - укоризненно покачала головой Бонфуа. – Нельзя так пренебрегать своим здоровьем. Конечно, я тебя накормлю. Признайся, что мечтал о моих котлетах в поезде. - Не совсем так. В основном, о тех, что у тебя сзади, - ухмыльнулся Керкленд. – Что? Общение с тобой не могло не дать плоды, - пояснил он, заметив удивленный взгляд Франсуазы. - О-о-о! Даже так? Постой-ка! – она вгляделась в его лицо. – Ты и брови подстригать начал. - Тебе кажется. Я что, похож на гомика?! – начал отпираться Артур. - Так приятно… Это же все для меня? Знаешь, еще есть такие специальные маленькие расчесочки. Хочешь подарю тебе? *** Стоя в очереди за билетом на поезд, Франсуаза растерянно перебирала в памяти события нескольких последних недель. Эйфория от возвращения на родину поутихла, и теперь ей казалось, что в жизни все складывается не так радужно, как было запланировано. Артур приехал в тот единственный раз такой радостный и оживленный, но уже к воскресению превратился в мрачного ворчливого типа. Бонфуа не хотелось его винить, но терпеть его раздражение и чрезмерно серьезные и укоризненные взгляды оказалось очень сложно. Даже после обстоятельного выяснения отношений он продолжал ждать, что Франсуаза перечеркнет все и вернется обратно. Характер Керкленда, как оказалось, имел свойство становиться крайне скверным, когда англичанин не получал того, что хотел. Решив, что не выдержит очередного уик-энда подобного эмоционального давления, Бонфуа малодушно перестала отвечать на звонки и сообщения Артура, чувствуя себя при этом гадкой стервой. Чтобы сгладить чувства тягостной вины и отчуждения, Франсуаза старалась все свое свободное время проводить с новыми друзьями. Но даже рядом с ними, когда они веселились в клубах, гуляли по городу и собирались у кого-то из компании дома, Бонфуа ощущала тоску и боль утраты очень важного. Она больше не была безмятежной, как прежде. Неужели это все из-за Артура? Когда он приехал к ней, ей хотелось, чтобы он ушел - теперь, когда его нет рядом, она мечтала, чтобы он вернулся. Разумеется, среди новых знакомых Франсуазы было несколько симпатичных парней. Но у Бонфуа не возникало желания пообщаться с ними поближе, а тех, которые начинали открыто проявлять интерес, она сразу сравнивала с Артуром. И результаты были не в их пользу: все оказывались не настолько интеллигентными и интересными, не такими романтичными, не столь красивыми и аккуратными. Франсуазе совершенно не хотелось завязывать отношения с другим мужчиной. Возможно ли, что она успела влюбиться в Артура? На рождественские каникулы Бонфуа решила поехать к родителям, которые только недавно вернулись из Канады. С тяжелым сердцем, она отправила Артуру письмо на электронную почту, в котором сообщила ему о своем решении и выразила надежду на то, что он хорошо проведет грядущие праздники. В ответном сообщении англичанин написал, что не удивлен и именно этого боялся. «Будь Вы хоть немного снисходительнее ко мне, то сказали бы сразу, что хотите расстаться. Не рассчитывал, что Вы окажетесь настолько жестокой». После этих строк Франсуазе пришлось умыться холодной водой, чтобы успокоиться. Преувеличенно подчеркнутая вежливость, насколько она успела узнать, означала, что Артур зол и абсолютно холоден к собеседнику. Что она натворила? Как теперь все исправить? На все вопросы у нее не было ответа. Вчера Франсуазе показалось, что ее стали посещать галлюцинации: в небольшом магазинчике, где она часто делала покупки, ей несколько раз померещилось лицо Артура. Лишь у стенда с прессой она смогла облегченно вздохнуть – один из ежемесячных финансовых журналов разместил фото Керкленда на обложке. Бонфуа с любопытством пролистала журнал. «Будущее рынка еврооблигаций: интервью с британским финансовым экспертом А.Р. Керклендом». Франсуаза испытала почти материнскую гордость и уважение при виде лестного мнения редактора об англичанине и рассуждений Артура, снабженного сложными графиками. Разумеется, она взяла журнал. Занятая собственными мыслями, Бонфуа не заметила, как в одном из переулков за ней увязался подозрительного вида тип. Она громко вскрикнула, когда мужчина неожиданно возник прямо перед ней и схватил ее за руку. - Мадемуазель, давайте познакомимся? – просипел этот детина в байкерской куртке с шипами. Франсуаза отшатнулась. - Я буду кричать, - предупредила она. - Это будет позже… - пошловато ухмыльнулся он. – А пока давайте просто познакомимся. Франсуаза без промедления нащупала в сумочке газовый баллончик, быстрым движением вытащила его и распылила содержимое типу прямо в лицо. К тому моменту, как незнакомец, изрыгая проклятия, догадался протереть глаза снегом, она уже стремглав неслась к своей квартире. «Как все сложно», - пробормотала Франсуаза себе под нос, но тут же оглянулась на людей, стоящих рядом с ней на вокзале: не заметил ли кто, что она разговаривает сама с собой? А вот, наконец, и ее очередь! - Здравствуйте. Будьте любезны, один билет до Шартра. Ей ужасно не хватало маминого совета. *** Когда поезд остановился на знакомой ей с детства станции, Франсуаза вышла и на секунду зажмурилась – от счастья показалось, что она стала легче воздуха и вот-вот улетит. Закинув спортивную сумку на плечо, девушка быстрым шагом прошла по улицам родного городка. Заснеженные старые дома и прекрасные утонченные пики готического собора, расположенного в центре, делали его похожим на иллюстрацию к средневековой сказке. А вот и знакомая калитка! Франсуаза перешла на бег. Как давно она не видела маму и папу! Так хочется обнять их поскорее! Едва переступив порог дома, она почувствовала тот особый родной запах, который отличал его от всех прочих домов: лавандовое саше, подстилка их собаки, полироль, которой мама всегда натирала мебель, аромат выпечки, доносящийся с кухни. Франсуаза тихонько сняла свою голубую куртку и сапоги, достала свои тапочки из шкафчика в прихожей и, крадучись, заглянула в первую комнату. Все те же старые белые обои в голубой цветочек, любимый диван отца, похожий на большого синего кита, стеклянный журнальный столик, на нем – свежий номер «Пари Матч». И никого. Бонфуа поднялась по темной дубовой лестнице с широкими перилами на второй этаж. Девушка слегка поежилась, несмотря на то, что на ней был толстый шерстяной белый свитер – зимой дома было достаточно прохладно, в холодные ночи приходилось спать под двумя шерстяными одеялами. Наверху она споткнулась о край псевдоперсидскиго пестрого ковра, который ей никогда не нравился, но мама утверждала, что «бабушкин подарок выбрасывать нельзя». Франсуаза осторожно приоткрыла дверь родительской спальни. Мама стояла спиной к ней и сосредоточенно натягивала наволочку на подушку, на полу кучкой лежал комплект постельного белья, который надо было отправить в стирку. Тихо подкравшись к ней, Франсуаза закрыла ей глаза ладонями и игриво проворковала: - Угадай, кто? Мама на мгновение замерла, а затем широко и солнечно улыбнулась: - Моя маленькая доченька! Они повернулись друг к другу. Все такая же стройная, моложавая и светловолосая Бонфуа старшая была очень похожа со своей дочерью, разве что ее глаза были светло-серыми, а у Франсуазы нос был чуть более приподнят вверх. Мама была в своем любимом домашнем зеленом шерстяном платье, на плечи она накинула серую шаль из ангоры – обе Бонфуа часто мерзли. - Деточка! Почему же ты не предупредила, что приедешь на час раньше – мы с папой встретили бы тебя на станции? Франсуаза крепко обняла маму, вдыхая ее запах: облако уже несколько лет бессменной «Аква Аллегория Смородина» от Герлен и другой, особенный запах, неразрывно связанный с домом. Старшая Бонфуа ласково растрепала косу дочери и поцеловала ее в щеку. Папа, вернувшийся с пробежки через полчаса вместе с их псом Максом, застал их на кухне за чаепитием. От его объятий у Франсуазы хрустнули кости, а Макс незамедлительно облизал ее лицо. Потом они без умолку говорили, кажется, до самого вечера – сначала делились новостями и впечатлениями о последних событиях, а затем просто обо всем на свете. Об Артуре Франсуаза почему-то не решилась рассказать. Ложась спать в своей старой комнате, Франсуаза ощутила новый прилив тоски. Разглядывая стены, увешанные семейными фотографиями и любительскими акварельными пейзажами Прованса, написанными ее дедом, она пыталась понять, почему не может заснуть даже в родном доме. Кроме того, в ней начало зарождаться чувство вины, за то, что она скрыла свой роман от родителей. Окончательно измучившись к утру, она с радостью услышала, как мама провожает отца на работу. Накинув халат, Франсуаза поспешила на первый этаж. - Ты так рано встала, - удивилась мама. – Хочешь позавтракать? - Мама, я…. – Франсуаза выдохнула и обняла ее. – Мне нужно с тобой поговорить. Видишь ли, у меня в жизни происходить кое-что необычное, и это тревожит. Я… Я встретила замечательного человека, мама. И я такая дура! Франсуаза уткнулась в мамину шею и расплакалась. ------------ * Потому что ты мне очень нужна, любовь моя.