Паноптикум души.

Шизуо. Три дня. Странных до дикости. Невероятно суматошных и наполненных ночными кошмарами. Дни после осознания происшествия, дни понимания своего положения. И всё это относится только к Изае. Такими они были для него. Он плакал по ночам, просил отпустить его душу, говорил, что ему снятся мёртвые дети, зовущие его за собой, говорил, что он видел свою смерть, шептал что-то невнятное и заливался сумасшедшим смехом, молчал и вновь смеялся сквозь слёзы. На вторую ночь Изая перебрался ко мне и ночевал уже у меня под боком. Его сон был беспокойным, Изая ворочался, что-то шептал и нервно сжимал простыни. Успокаивался блошка только после того, как его приласкаешь. Я сразу же убрал из его поля зрения все ножи, острые предметы и зорко следил за любыми действиями Орихары. Я мог бы бросить его в таком состоянии, но я не стал этого делать, точнее, не смог. Мне его было... жалко? Наверное. Пожалуй, самым странным днём был первый из этой сумасшедшей тройки и о нём надо рассказать более подробно. То, что я тогда узнал, для меня было новостью. Жуткой и в то же время ожидаемой. Но опять же, всё стоит излагать по-порядку. Когда нас высадили перед домом Орихары, а сам Изая немного дрожащими руками расписывался во всех необходимых бумагах, я отвёл Селти в сторону и тихо спросил: - Как думаешь, стоит ему рассказать про валькирию или попридержать новость? - "Попридержи", - быстро ответила она. - "Пусть он придёт в себя, и тогда уже будет можно вести серьёзный разговор. Уж его-то он не избежит". Я прекрасно знал, что говорить про валькирию при Изае опасно и чревато непредвиденными последствиями, поэтому лишь грустно усмехнулся. Когда я смог уложить блоху спать, перетерпев все его матерные высказывание на счёт несостыковок времени, было уже раннее утро. Я устал как собака, не столько физически, сколько морально. Спать мне вовсе не хотелось. Я сидел на кухне, катая за ручку по столу небольшую чашку, и задумчиво смотрел на дверь кладовой. Её хорошо было видно с первого этажа, особенно с той точки, где я сидел. Я хорошо помнил выражение глаз Орихары, когда я спросил, что за ней. У него всего лишь на мгновение в зрачках такая паника промелькнула, будто у него там как минимум спёртая из Лувра "Мона Лиза". Я закусил губу, медленно переваривая и вспоминая слова Сигрюн. Изая кому-то задолжал. Кому-то с Севера, раз из-за его греха сюда, в Японию, приехала валькирия. Но я знаю только одно существо, чьи корни тянутся из Ирландии - Селти. И если рассуждать логически, то там... Я поднялся наверх и плечом вышиб замок. Комнатушка была тёмной и тесной. Я пошарил рукой по стене и щёлкнул выключателем. Единственная лампочка слабо осветила помещение, заставленное коробками со всевозможным хламом, стопками бумаг и разноцветных папок всех мастей. На первый взгляд ничего примечательно, просто место, куда скинуто всё ненужное, но если присмотреться, то можно было заметить явно выделяющуюся из общего беспорядка вещь. Чёрный сейф совершенно неуместно смотрелся на полу, я бы даже сказал, излишне открыто маячил, привлекая к себе взгляд. Я не стал мучиться с кодовым замком, а просто выдрал дверцу с корнем. Как и предполагалось, внутри царила пустота. Мне этого было мало. Я сдвинул его с места и торжествующе усмехнулся. Под сейфом обнаружилась выемка в полу, что подтвердило мои подозрения о тайнике. Выемка тоже оказалась пустой, но это меня не обмануло. Дощечку я нашаривал долго, отколупнул её и вынул длинную колбу, заполненную формалином. В ней покоилась голова дюллахан с закрытыми глазами и слабой улыбкой на лице, словно ей снилось что-то очень приятное и умиротворяющее. - Вот поганец! - прошипел я. Но откуда она у него?! Ведь не мотался же он за ней в Ирландию. Изая не мотался, а вот Кишитани-старший вроде бы ездил... Я приподнял сосуд, внимательно разглядывая лицо Селти. Красивая. А ведь и, правда, она похожа на ту девчушку, чьего имени я даже не знаю. - Так, я чувствую, разговор с Изаей будет ну очень серьёзным, - прошептал я. - С ним пусть Селти говорит, а вот мне до дикости хочется выбить зубы Шинре... Что, в сущности, я и вознамерился сделать. Ещё перед тем, как фактически пинками загнать Изаю в спальню и заставить его спать, я предусмотрительно дал ему снотворного. По моим подсчётам он проснётся только под вечер, поэтому опасаться особо нечего. Я же спешно отправился в гости к Шинре, намереваясь поговорить с ним по душам. Около его дома я чуть замедлил шаг, убеждаясь, что Селти нет дома. И только успокоив себя, что дюллахан где-то катается по своим делам, я постучался в дверь. - Иду-иду, - раздался добродушный и вечно весёлый голос подпольного доктора. Дверь гостеприимно распахнулась, и Шинра тут же получил прямой удар в челюсть, откинувший его вглубь квартиры. - Ши-шизуо, ты чего? - ошарашено выдохнул он, поправляя съехавшие очки и потирая распухшую щёку. Я вошёл в прихожую, захлопнул за собой дверь и за грудки поднял Шинру с пола. - А ничего... поговорить пришёл, - мрачно произнёс я, бесцеремонно подталкивая врача в сторону зала. - О чём поговорить? Что случилось? - взволнованно спросил Шинра. - О чём?.. О Селти! - рявкнул я. - Я тебя не понимаю... - Помочь горю? Так я напомню. Есть одна деталь, которую очень хочет найти дюллахан. Голова. Ей довольно тяжело без неё, ты не находишь? И так забавно получилось, что я знаю у кого она. Ты мне ничего рассказать не хочешь? - Ты не шутишь? - удивлённо уставился на меня Кишитани. - А я похож на шутника?! - вспыхнул я. - Но откуда ты узнал, неужели Изая раскололся? - Нет. Сам додумался. Рассказывай, откуда она у Орихары и зачем вам это нужно?! Шинра налил из графина воды и залпом осушил стакан, сел на диван и в очередной раз поправил очки на переносице. - Знаешь, мне очень дорога Селти, - начал он. - Но виноват во всём не я и даже не Изая. Много лет назад отец ездил в Ирландию, я тогда ещё совсем ребёнком был. Он очень заинтересовался такими существами, как дюллаханы. Каким-то образом смог достать Сайку и при помощи проклятого клинка отнял у Селти голову. Для того чтобы просто изучить. Подробностей я не знаю. Селти же я впервые встретил на корабле уже по пути в Японию. Понимаешь, я боюсь, что если она обретёт голову, то станет другой... - Так... Мне плевать, чего ты боишься! А Изае она зачем, и вообще, как у него оказалась? - прорычал я, нависая над припухшим доктором. - Он всегда бредил чем-то невероятным, - задумчиво ответил Шинра. - После того, как он узнал про дюллахан, он почему-то решил, что Селти и есть валькирия. Хотя такие существа не имеют с ними ничего общего, но я не стал его переубеждать. Всё равно это было бы бесполезно. Ты знаешь Орихару, что-то доказать ему сложно. Изая сказал, что не причинит ей вреда и позаботится о её целостности, что хочет проверить одну вещь. Когда он хочет, он может быть очень убедительным. И я поддался его уговорам. Я не удержался и ещё раз двинул Шинре в челюсть, потёр костяшки и мрачно смотрел, как тот платочком вытирал кровь с разбитой губы. Наш подпольный доктор был хилым, так что дальнейшую экзекуцию я решил перенести на потом, а вот поорать мне никто не мешал. - Слушай сюда. Чхал я на планы Изаи и твои, но блоху я заставлю вернуть голову Селти. Ты просто представь себе! - я невольно повысил голос. - Из-за троих мандалаев, которым неймётся и которые лезут изучать то, что нельзя, пострадали дети! Да я бы и отцу твоему рыло начистил, но, бля, не знаю, где его искать! Чем вы вообще думали?! Явно не головой! - Шизуо, успокойся, - взмолился Шинра. - Говори тише, соседей не тревожь. - О, да! О соседях ты думаешь, а о возможных последствиях своих действий - нет! - я глубоко вздохнул и замолк, нервно закуривая. - Мы же не знали, что всё обернётся именно так... - жалобно протянул Кишитани. - Всё вы знали. Только... а, чёрт бы вас побрал! - я махнул на него рукой и выскочил на улицу, докуривая сигарету на ходу. Как-то всё нелогично и несправедливо. За деяния сумасшедшего врача по странной причине отдувался только один Изая. Где же искать этого мудака в противогазе никто не знал, даже его сын. А может и знал, но не сказал бы этого, а тем более мне. Нет, я не отрицаю того, что блоха виноват, но только отчасти. Чувство справедливости терпеливо и упорно рвалось наружу, только безуспешно и, видимо, бессмысленно. Я бродил около часа по городу, прежде чем вернуться домой, не к себе, а к блошке. Там меня молчаливо встретил сонный и очень раздражённый Изая, смотря на меня тяжёлым взглядом. - Что?.. - спросил я, когда мне надоело быть объектом такого пристального внимания. - Я уж подумал, что ты благополучно слинял, - бросил он хмуро, усаживаясь на стул в кухне и зябко ёжась. Я сел напротив блохи, задумчиво смотря в его пока ещё с поволокой сна глаза. Изая не отводил их, мягко поглаживая Ниа, которая расселась на его коленях. - Как видишь, но я пока ещё здесь, - откликнулся я. - Вижу... На кухне повисла гнетущая и тяжёлая тишина. Никто не спешил её нарушить, никто, кроме тихо мурлычущей кошки. - Шизуо... - тихо позвал Изая. - А почему? - Не поверишь, самому интересно, - обречённо усмехнулся я, пожимая плечами. - Понимаю... - так же тихо. - И что дальше? - Смотря, о чём ты. - О на... - Изая резко замолк и мотнул головой. - Ничего. И почему ты недоговариваешь, блошка? Неужели это настолько тяжёлые и сложные слова, что ты не можешь их произнести? Причина обнаружилась секундой позже. - Я есть хочу, - под урчание живота сообщил мне Изая, выжидающе смотря на меня. - Приготовь что-нибудь. Я не умею. Простая вроде бы просьба, которую оказалось не так легко выполнить. Изая отказывался от любого мяса и не собирался его есть ни под каким предлогом. Крупы тоже мгновенно отпали по причине их отсутствия в доме. Оставался только рыбный суп, так как это было единственное, что я сумел приготовить из нашедшейся еды. От пищи на заказ я отказался сразу, попросту не доверяя её качеству. Всё время, что я торчал у плиты, Изая сидел рядом и внимательно наблюдал за мной, сохраняя молчание. Отчасти его молчание меня пугало, заставляя нервно оглядываться в ожидании неприятности, но ничего ужасного не происходило. Пока. Как я говорил ранее, истерики у него были частые и на протяжении недели, так точно. И, пожалуй, самая странная и пугающая была перед заседанием суда, через два месяца после бумажной волокиты и всевозможных допросов. Стоит заметить, что Изая отказался от адвоката, предоставленного ему со стороны государства. Когда Широ узнал об этом, он тут же приставил к сыну семейного, старичка с большой практикой, и заставил судебную машину работать немного быстрее, не слушая воплей Изаи на этот счёт. Но вернёмся к заседанию. Дело Изаи и каннибала объединили в одно, поэтому в коридоре, ожидая начала заседания, столпились родители погибших детей. Я стоял чуть в стороне от них, прислонившись спиной к стене, и отстранённо наблюдал за перешёптыванием взволнованных женщин. Каэде сидела рядом на небольшой скамье, нервно комкая платок, в остальном же она казалась абсолютно спокойной. Дело было скандальным и не могло не вызвать шумихи среди прессы, даже не смотря на то, что оно слушалось в закрытом режиме, но опять же, следовало сказать спасибо Широ... Я не знаю, откуда он приволок столько ребят из охраны, но эти шкафчики хорошо справлялись с тем, с чем не могли совладать обычные полицейские. Сам Широ отказался присутствовать на суде, заявив, что он и так наслушался ора Изаи. Вообще, он производил странное впечатление. Вроде и помогал всеми силами, а вроде и бесил неимоверно, словно заглаживал за что-то вину. Изаю привели под конвоем, хотя, на мой взгляд, он был совершенно не нужен. Блошка шёл медленно и судорожно оглядывал коридор поверх голов своих конвоиров, кого-то выискивая. Его взгляд остановился на маленькой женщине в чёрном длинном платье и с тёмными волосами, стянутыми в пучок, она стояла, опираясь о плечо мужа, и старалась сдерживать слёзы. Изая быстро проскочил мимо охраны и упал перед женщиной на колени, хватая её за руки. - Простите меня, простите, пожалуйста, - умолял он. - Я не хотел, так получилось не по моей вине, я, правда, не хотел. Простите. Его голос дрожал, то срываясь на тихий шёпот, то переходя на высокие ноты. Женщина смотрела на него расширенными и испуганными глазами, безуспешно пытаясь выдернуть свою руку. - Перестаньте, - взвизгнула она. - Встаньте с колен. - Нет, не встану, прошу, простите... - продолжал гнуть своё Изая, жалобно и умоляюще смотря на женщину снизу вверх. Конвой попытался оттащить Орихару от женщины, но Изая только начинал больше истерить, продолжая и дальше вымаливать прощение, попутно уворачиваясь от чужих рук. Я тяжело вздохнул и, продравшись через собравшуюся небольшую толпу, за шкирку поднял блоху с колен. Изая недовольно взвизгнул и постарался меня пнуть. - Изая, а ну, уймись и иди в зал. После свой грех замаливать будешь, - спокойно потребовал я. Блоха посмотрел на меня долгим и тяжёлым взглядом, после чего заторможено кивнул, хотя полностью не успокоился. Все те часы, что мы сидели на этом нудном заседании, Изая то срывался, когда давал показания и начинал заводить философские речи, то злобно щерился на судью, то отказывался отвечать на вопросы. Как выяснилось, той женщиной, к которой он пристал, была некая Микото Ёкояма, мать близняшек, окончивших свой путь в желудке Изаи... К концу третьего часа он немного затих и во время перерыва уже был более-менее спокоен. Я подошёл к зарешеченной клетке, где он сидел, и подозвал к себе. Блоха недовольно поморщился и встал со скамейки. - Мне кое-что просили тебе передать, - тихо сказал я. Вообще, я не понимаю, почему решил передать слова валькирии именно сейчас. Не самый подходящий момент на мой взгляд, но что-то настойчиво требовало выполнение просьбы Сигрюн. - И кто просил? - хмуро поинтересовался Изая, обхватывая прутья решётки ладонями. - Вот этого я тебе сказать не могу. Фраза короткая, но мрачноватая. Тебя предупреждают, что играть со смертью опасно. - Шизуо, ты явно не договариваешь и знаешь гораздо больше, - зловеще прошипел Орихара, крепче сжимая прутья. - Давай, выкладывай! Не трепли мне нервы, они и так расшатаны. - Нет, больше я расскажу только после суда. Так надо, - уверенно заявил я. Изая злобно цыкнул и попытался дотянуться до меня сквозь решётку, но я сделал шаг назад. - О, ещё, пока не забыл, кто такой гамельнский крысолов? Я смутно помню, что была такая сказка... - спросил я задумчиво. - А это-то тут причём? - удивлённо изогнул бровь Орихара, замирая с вытянутой рукой. - Ну... была в средневековье немецкая легенда... - начал он. - В ней говорилось о том, что город Гамельн подвергся нападению крыс, которое никак не могли остановить. Отчаявшийся магистрат объявил о награде любому, кто сможет освободить город от напасти. И тут в городе появился пёстро обряженный флейтист. Никто не знал кто он и откуда пришёл. Договорившись о том, что магистрат заплатит флейтисту столько золота, сколько тот сможет унести в руках, музыкант достал из кармана флейту, под звуки которой все городские крысы сбежались к нему, после чего вывел околдованных животных из города и утопил в реке Везер. Магистрат же пожалел о своём обещании и когда крысолов пришёл за наградой, то отказал ему на отрез. Музыкант через какое-то время вернулся в город уже в костюме охотника и в красной шляпе и вновь заиграл на волшебной флейте, но на этот раз к нему сбежались все городские дети, в то время как околдованные взрослые не могли этому помешать. Так же, как ранее крыс, флейтист вывел их из города и утопил в реке. Правда, со временем к легенде добавили ещё кое-что, мол, якобы двое детей выжили, но со временем один ослеп, а другой онемел. Или другой вариант про хромого ребёнка, который просто отстал, а по возвращении в город рассказал о произошедшем. И вообще, к чему ты клонишь? - Изая резко замолк, что-то вспоминая. - Дети... крысёныш, который был на побегушках у Мартина... Стоп! Ведь этого быть не может! - он поднял на меня удивлённые глаза. - Может, его звали Гансом, кажется, - припомнил я. - Да? Хм, подобное имя как-то упоминалось в документах... кажется... хотя, кто его знает. Значит, дети шли добровольно? - сам себя спросил Изая. - Это кое-что объясняет. Хотя бы то, что они не сопротивлялись... - он резко замолк и вновь сел на лавку. Нам пришлось прервать свой разговор, так как вошёл судья, продолжая заседание. Приговор был условным, даже несмотря на то, что Орихара уже привлекался, правда, по другим статьям. Изаю помиловали присяжные. Казалось бы, на этом историю и можно завершить... но нет, осталось выяснить ещё кое-что. То, что касается нас и дюллахан.