Когда говорят о смерти.

      Глупцы бояться не умеют. Они бросаются в бой с криком, лихо размахивая клинком, улюлюкая. Их пустые глаза, лишённые и капли здравомыслия, глядят на врага, не мигая. Глупцы готовы биться до конца, кричать, вставая напротив старухи с косой. Они не придумывают план отступления, не имеют никакой стратегии. В их жизни есть только одна линия - прямая.       Ханджи была умной.       Но иногда позволяла себе быть чертовски глупой. Наверное, именно поэтому, когда Доук сообщил Эрвину о том, что Разведка в опасности, Зоэ не сбежала.       Хотя первые пару секунд очень даже хотелось.       Но куда бежать-то? Она - майор Разведлегиона, форменная куртка срослась с её плотью.        Когда Моблит - о, дорогой Моблит, - спросил, что же она не сбежала, спаслась бы, Зоэ смогла лишь усмехнуться, опустив не по-женски тяжёлую руку на плечо друга. У неё же титаны тут. Здесь ими пахло сильнее, чем где-либо. Каждый чёртов уголок пропитан их зловонием. Вон те пробирки на столе - штук двадцать, она давно не пересчитывала - очень важны, если оставить придуркам из Полиции - разобьют же. Олухи. Под кроватью личный дневник, блокнот с записями и наблюдениями, в ящике стола сотни рукописей, цифры и счета, на верхней полке шкафа, там, среди блуз, которые она и не носила, - свёрнутые листы с рисунками Моблита, а в кармане брюк лежит помятая записка от Эрвина. Ну, право, куда ей уходить? Не тот, совсем не тот случай. Да и вон как полицейские заботились о них - каждый день ароматный, горячий чай.       Чтобы разобрать презрение на лицах полицейских, гением быть не надо. Они хмурились, кривили ртами, принося Ханджи и Моблиту еду, фыркали, глядя на то, как женщина каждый раз приветливо махала им рукой. Ханджи делала это с потрясающим постоянством, и через пару недель даже притворяться не надо было - идиотская улыбка возникала на лице рефлекторно.       "Ну, ничего, - думала она, - ничего". Ещё неделя - не больше, и они прибьют этих тварей, вынесут всё необходимое для исследований и сбегут. Сейчас пока надо просто терпеть и прятать всё ценное от этой своры. Но радовало, что чай приносили всегда горячий, вкусный.       Зоэ была очень умной женщиной.       Пятнадцать солдат Полиции. Один приказ о ликвидации всей Разведки. Даже смешно действительно думать о спасении. Но пальцы сжимали записку в кармане, а на лице играла улыбка-оскал. Ничего этим тварям не достанется. Ничего, суки, ничего.       Спустя пятнадцать дней и шесть часов после того момента, как король, цокая языком, подписал приказ, в кабинет к Ханджи зашёл невысокий солдат и оставил на столе чашку с ароматным чаем. Сегодня от него уже не шёл пар. Зоэ наклонилась к чашке, и в жидкости цвета коры ольхи отразилось, словно в зеркале, её лицо и сосредоточенный, как у настоящего учёного, взор. - Завтра здесь меня уже не будет, - бросила Ханджи как бы между делом. Погода хорошая. Завтра здесь меня уже не будет. Что сегодня на ужин?