Когда говорят о смерти.

      У охоты есть всегда два правила, которые либо ты учишь сам, либо жизнь обучает тебя, остервенело хватая за волосы и впечатывая тупой башкой в землю.       Саша давно не вспоминала эти правила — не было надобности. Но сейчас, стоя в кабинете какого-то полицейского и панически сжимая кулаки, воспоминания пришли сами. Даже раньше страха.       Не стать добычей. Не убивать, если не нуждаешься в мясе и тепле.       Конечно, ни она, ни полицейские не собирались ждать друг друга — разве что взглядом. Им было тепло и сыто. Сашу заботливо покормили, приведя сюда, даже угостили кислым вином. От напитка канонично воняло уксусом, но Саша, зажмурившись, выпила до дна. И даже не поморщилась.       Полицейский смотрел на неё, поглаживая рукой гладкую поверхность стола. Сзади мрачнела закрытая дверь и уже недосягаемая свобода. — Так-с, — прохрипел мужчина и на миг закрыл глаза. — Браус? Жаль, жаль…       Саша сделала вид, что не слышит его, и, сцепив руки в замок, стала ворочать головой, озираясь по сторонам. Неплохой кабинетик. Даже уютный. Картины, правда, криво висят. — Вы же знаете, что вас ждёт, Браус?       Она кивнула так, что чёлка, дёрнувшись, закрыла лицо. — Значит, вы не испугаетесь. Я рад, — и он улыбнулся так гадко, что у каждой нормальной девушки заслезились бы глаза. У нормальной. Саша же просто откинула голову назад, прислушиваясь к шорохам вокруг. Где-то в здании мыши. Мелкие и серые. Смешные комки. — Ваша последняя воля, солдат?       Саша дёрнула плечом, отворачиваясь. У неё нет ни лука, ни меча. Даже желания выжить нет. Ей сказали, что Жан мёртв. Конни тоже. Смерть других — вопрос времени. Жизнь за несколько часов превратилась в простые движения, неловкие паузы и равнодушие.       Когда в кабинет вошли другие полицейские — вооружённые, молчаливые, — Саша, чуть приподняв юбку, прошла к стене. На мгновение вспомнила, как по утрам отец водил её на охоту, как в рассветных лучах блестела грива коня. И улыбнулась, закрывая глаза. — Я готова, мальчики.       Бум.