Помни о жизни

      К берегу он вышел уже в темноте и поначалу решил, что открытый огонь освещает логово рейдеров, но на удачу ошибся. У большой открытой сцены было несколько костров, возле них сидели люди, и первой ему подвернулась миловидная девушка в мужском костюме и шляпе. Темные волнистые волосы, ярко-алые губы: она была похожа на кого-то из прежней жизни. Взгляд не казался испуганным или загнанным, а улыбка была искренней и приветливой.       — Проходи, здесь рады каждому, — приятный негромкий голос.       Гаррет против воли глуповато улыбнулся в ответ. В Сэнкчуари женщины ему не улыбались, кроме матушки Мерфи после ментатов. А больше и не было женщин: расстрелянные рейдеры не считались, как и мерзкая на характер мужланка с заправки.       — А вы?..       — Тебе лучше поговорить с братом Томасом, он расскажет понятнее. А потом приходи, познакомлю с остальными, — ей лет девятнадцать, наверное. Отходя, она слегка хромала.              — Скажи-ка, тебя когда-нибудь посещало такое чувство, будто весь наш мир сломан?       Коричневый пиджак на удивление ладно сидел на худых плечах. Брату Томасу можно было дать около сорока лет: в свете костра казалось, что среди темных волос, торчащих из-под потертой шляпы, прячется седина, как и в тонких щегольских усах.       Гаррет задумчиво смотрел на человека напротив, тормозя с ответом из-за усталости. Весь проклятый день в дороге, полчища тараканов, гнусы, рейдеры… это сборище у сцены на берегу реки было хотя бы призрачной возможностью отдохнуть.       Если бы не этот Томас.       — Ты не спрашиваешь себя, почему нельзя сделать так, чтобы все стало, как в старые добрые времена? — голос звучал приторно, успокаивающий, вязкий, он будил внутри едкое раздражение.       Гаррет спрашивал себя об этом каждый день. Каждый день с того момента, как выполз на поверхность и застал мир в руинах.       Восстановить его прежним — невозможно. Если даже оставить в покое такую малость, как радиационное заражение, все перевернуто с ног на голову. Прежние представления о человечности устарели, а новая мораль… есть ли она?        Вон, Гарви упорно пытался вернуть все как было, но он скорее исключение. Слишком много мародеров, разбойничьей мрази и вот таких… проповедников.       — Все верно, мир сломан, — дернулся край губ, такие тики случались у Гаррета со времен пробуждения.       — Я тоже думал так, — улыбка Томаса стала по-настоящему отвратительной.       Гаррет злился на себя, когда он успел стать таким? Может быть, этот малый действительно верит во все это дерьмо. Пустая надежда, но вдруг он знает нечто, чего не знает Гаррет? Какой-то секрет, волшебное средство, хоть что-то?       «Не пытайся во всем искать подвох. Возможно, они приютят тебя на этот вечер, будь благодарен. Просто будь благодарен».       — А потом нашел способ, как все изменить, — проповедник продолжал говорить, а Гаррет хмурился и слушал. — Как преобразить свою жизнь, и жизни тех, кто рядом.       Гарви говорил что-то похожее, но ему хотелось верить больше. Он не улыбался так спокойно, и не расхаживал в легком костюме, ночуя в раздолбанном театре у реки.       — Мы называем себя Столпами Сообщества…       «Столпы сообщества, да ладно, твою мать»       Волна злости заполнила сознание, и следующие минуты ушли на то, чтобы не позволить себе застрелить этого умника на месте.       Он напоминал разом всех пройдох, которые бродили по улицам городов еще в старые времена. Тех, что обирали легковерных, и в лучшем случае исчезали, а в худшем толкали последователей на смерть.       Гаррет отчего-то считал, что мошенники такого рода почили вместе со старым миропорядком. Видать, слишком большое искушение сыграть на желаниях людей быть спасенными, а в мире после конца света давить на такое стало легче.       — …не нужно ничего делать, только набраться смелости и открыть сердце для новых возможностей! Пойдем, я расскажу тебе все, — он повернулся, улыбаясь. Был бы Гаррет более отчаявшимся, наверняка попался бы на эту мягкость. На обманчивое обещание безопасности рядом с милой девчонкой девятнадцати лет, в окружении потрепанных, витающих в облаках путников.       Томас обошел сцену, Гаррет плелся за ним, искоса посматривая на здешних людей. Те, что держались подальше, выглядели… спокойными. Такими спокойными, будто были под наркотой или могли действительно получать удовольствие от такой жизни.       Только несколько человек, как бы невзначай последовавшие за ними, выдавали в себе не столько одухотворенных идеями жителей, сколько весьма прагматично-настроенных верзил.       Где-то негромко играло радио, костер согревал ночь, кто-то пританцовывал на сцене. Та темноволосая, заметив взгляд Гаррета, приподняла шляпу, улыбаясь широко и открыто, и темные глаза звали подойти, поболтать, остаться подольше.       Еще один укол совести.       Просто люди, которые хотят выжить так же, как и остальные. Они нашли спасение здесь, все равно в Содружестве редко доживают до старости, так какая разница, где умрешь.       Позади сцены обнаружился пристрой: небольшое, скромно обставленное помещение, на удивление чистое. Гаррет огляделся, на всякий случай вставая к бетонной стене. Такого рода привычки возникают очень быстро — выбирать места, откуда видно простреливаемые точки, прикрывать спину. Тем более, за разбитым окном встал один из парней проповедника, явно не случайно.        — Совсем ничего не делать? Чудеса какие, — в горле запершило, Гаррет откашлялся, поднимая взгляд на Томаса.       — Ничего, — проповедник развел руками и опустился в кресло. — Ты можешь жить с нами на равных правах, защита, дом, семья, все это у тебя будет.       Томас улыбался, а Гаррету было чертовски интересно, что же здесь происходит на самом деле. Что-то хитроумное? Гарви четко обозначил правила игры с самого начала, как и верзила с заправки, с которым в последнее время контачили по «особенным» закупкам. У каждого предложения есть своя цена.       — И все-таки?       — Пытливый, верно? — мужчина сощурился, откидываясь на спинку кресла. — Для того, чтобы получить первый уровень, ты оставишь нам все свое имущество. Нет смысла утаивать что-то от братьев, мы все работаем на одну задачу — преобразовать Содружество. Общее благо, общие вещи, общая жизнь. Первый шаг самый трудный. Разве такое будущее не стоит одной маленькой жертвы?       — Так, понял, — Гаррет предупреждающе поднял ладонь. Помолчал, подбирая слова:        — Я в ваше гнездо лезть не буду. Ты мужик умный, твои детки счастливы быть под крылом, не шляются в одиночку по улицам городов, не примыкают к рейдерам. Пока живы. Не мое дело.       — Пытливый и слишком умный, а? Цепляешься за прошлую жизнь, — взгляд искоса, «понимающе» прищуренные глаза. Наконец-то мелькнула в улыбке гадливость, ответное раздражение. С недавних пор Гаррет обзавелся стойкой аллергией на такое выражение лица. — Убирайся, пока я не передумал.       — Непременно.       Остаться ему не разрешили, да и желание пропало.       Но к темноволосой девчушке он все-таки подошел, сам не понимая, зачем.       — Почему ты здесь? Почему не в городе? За стенами, под защитой?       Она смотрела открыто и почти не обдумывала вопрос:       — Это не важно. Мне хорошо здесь. И куда спокойнее, чем там, откуда я пришла. В город… нет, там… Как это сказать… придется крутиться. С теми, с кем не хотела бы. Мне нравятся эти люди. И брат Томас.       — Он грабит вас, ты понимаешь?       Девушка смущенно повела плечом, отводя взгляд.       — Грабить — это когда человек не желает отдавать.       «Дурында» — с тоской подумал Гаррет. Ему правда будет жаль когда-нибудь наткнуться на их мертвые тела. Именно здесь, в этом мире, он понял, как к лицу людям быть живыми.       — Береги себя, девочка.       Она только рассмеялась.       Гаррет спросил дорогу до Даймонд-сити. Девчушка знала, подсказала что-то, как могла, а он попытался запомнить, пожалев, что никогда не мог похвастаться особыми навыками ориентирования.       Наверное, если бы не ночь, Гаррет добрался бы до города без приключений.       Идти приходилось осторожно: после встречи с дикими гулями путешествия по городам неизменно были долгими и тихими. В прежнем мире такую мерзость воображали только в ужасах, и встречаться с резвыми тварями лицом к лицу он не хотел более всего на свете.       В Бостоне до войны Гаррет бывал частенько, и теперь совсем не узнавал город. Улицы изменились полностью: завалы и пожары исковеркали проспекты, самодельные баррикады, засады, кучи мусора, скелеты крыс и трупы тварей покрупнее…       Это было настолько дико, что Гаррет завернул в один из неглубоких тупиков между зданий, чтобы хоть чуть перевести дух. Да, собственный городок, лежащий в руинах, уже здорово подкосил Гаррета, но Бостон… столица чертового штата, раскатанная и перекроенная, будто какой-то безумный Франкенштейн сшил уродливое создание из разлагающейся плоти умершего города. Гаррет помнил Бостон величественным, ярким, устремленным вверх…       Темный и разрушенный, он давил всей своей мощью.       Черт подери, Гаррет искренне надеялся, что Гарви преувеличивает. Что все не так плохо.       Города всегда были символом человечества, огромные, полные комфорта и излишеств; сейчас эти символы лежали в руинах.              Кто-то стрелял справа, эхо множило звуки, мешая сориентироваться по расстоянию. Гаррет вздернулся, осторожно выбираясь из укрытия и двигаясь в ту сторону, куда направила девчонка, и одновременно подальше от стрельбы. По крайней мере, казалось, что подальше.       В тот момент, когда из-за поворота показался освещенный огнем перекресток, и взгляд наткнулся на связки мяса, подвешенные к фонарям, Гаррет понял, что попал. Он было попятился, желая найти другой путь, но откуда-то сверху послышался смех, низкий и хриплый, а потом за спиной очень недвусмысленно запищало. Обратный отсчет… Гаррет бросился вперед, как очумелый, ныряя за первое попавшееся препятствие.       Штанину пропороло арматурой, спину и лысый череп присыпало землей, осколками бетона, кусками металла. По затылку потекло теплое, исчез смех, как и большее количество звуков.       Гаррет даже испугаться не успел.       «Оглушило».       Слух всегда был первым помощником на улицах Содружества, без него приходилось куда сложнее.       Уродливая морда маячила слева, на втором этаже. Супермутант — Гаррет уже видел таких, когда сталкивался с ребятами из Братства Стали в окрестностях Конкорда, те как раз были заняты охотой на зеленых. Гигант беззвучно разевал рот, очередь попала ровно над головой успевшего пригнуться Гаррета.       «Почему я просто не могу дойти из точки «а» в точку «б» без приключений?!»       Он отстреливался почти наугад, не понимая даже, попадает или нет. Но когда увидел, как справа заходит еще один мутант, просто сорвался с места, перебегая от одного укрытия к другому.       В спину стреляли, Гаррет пару раз останавливался, чтобы отстреляться в ответ, но только на третий раз действительно попал в цель. Если бы мир перед глазами перестал двоиться, было бы совсем прекрасно.       — В сторону, в сторону, твою мать! — человеческий крик со стороны он, конечно, не услышал.       В последний момент заметил, как ему машет кто-то, показывая «сесть».       И Гаррет сел, пригнулся, когда над головой снова зазвучали выстрелы, и скоро рядом оказался другой человек. Короткой передышки хватило на то, чтобы вколоть себе последний стим — в голове хоть чуть прояснилось, и до рассудка дошел женский голос:       — … жопу прохлаждать или стрелять, твою мать?!       — Порядок! — пустой стим полетел прочь. — Уже порядок.       Их было семеро, и Гаррет поначалу подумал, что рыжая, что засела рядом с ним, и есть их предводитель, но потом увидел, как с балкона второго этажа падает мутант, и на его место встает некто в красном. Присматриваться некогда, тот, в красном, кричал что-то, Гаррет слышал еще плохо, и Рыжая дала отмашку отходить.       Они теснили мутантов, те кричали что-то своими рычащими голосами, рядом срывались с креплений и рассыпались мясным дождем их «украшения». Главное не смотреть, потому что среди кусков тел можно разглядеть руки, ноги и части лиц. Обдало вонью, защипало глаза от запаха разложения. Гаррет чуть не поскользнулся на одном из таких «сюрпризов», зато смог найти удобную точку для стрельбы и наконец-то влился в бой.       Иногда человек в красном уводил его цели: мутанты падали прежде, чем он успевал нажать курок.       Уже после, когда невольные соратники обирали тела, Гаррет пытался высмотреть того человека, и не мог. Увидел только рыжую, и пошел к ней, зажимая бедро: кажется, недавняя рана все-таки разошлась.       — Выглядишь как говно, — сходу выдала дамочка, оглядывая Гаррета с ног до головы. — Воняешь тоже.       Гаррет лыбился, насколько позволяла возвращающаяся тупая боль в затылке:       — Так плох?       Она выглядела почти что валькирией нового века. Бритый висок, хорошая броня, худое лицо с надменно сощуренными глазами.       — Нет, — отмахнулась, срывая с тела сумку с патронами. — Поначалу я подумала, что ты баба… или смертельно ранен. Вижу, доза стима помогла прийти в себя. Так что — нет, не так плох.       — Твою мать, как я рад, — невесело хмыкнул Гаррет. — Не подскажешь, далеко до Даймонд-сити? Мне бы подлататься.       — Не дойдешь, — кивнула в сторону. — Тут недалеко, но мутантов многовато. Судя по тому, что без нас тебя бы настрогали на фарш, лучше не рисковать в таком виде.       — Окей, твоя правда. Спасибо за помощь.       — Не меня благодари, — женственности в ней было примерно нихрена, с восторгом отметил Гаррет. Редко встретишь такую сильную самодовольную стерву, она определенно ему нравилась.       — Мы из Добрососедства. Можешь подлататься у нас. Хэнкок всегда рад гостям.       Помолчала и добавила:       — Тем более, ты не совсем бесполезен.       — Сочту за комплимент. Хэнкок это?       — Наш мэр. Держу пари, он тебе понравится.       Глядя на ее улыбку, Гаррет готовился к подвоху.