Помни о жизни

      — Гуль? — ничего глупее Гаррет сказать не мог.       Очевидное-невероятное, гуль — мэр города, вдруг кто-то из местных еще не заметил?       — Где? — Хэнкок деланно удивился, хмыкнул, задирая подбородок и глядя на Гаррета так, искоса. — Так точно. Впервые гуля увидел?       — Честно говоря, второй раз, — мысли натыкались одна на другую, настолько Гаррет был сбит с толку.       — О боже мой! Так я не первый у тебя, кто же тот мерзавец, лишивший твой чистый взор девственности? — его смех звучал странно. Низкий хриплый голос. Какие-то повреждения голосовых связок?       Гаррет невесело посмеивался в ответ, слишком растерянный, чтобы злиться подколам.       — Знаешь, многим нравится. Дамочки обожают, в эстетике зомби. Очень секси, а? — и тут же изменился в лице, переходя на серьезный тон. — Ты здесь поаккуратнее. Таких радиоактивных уродцев, как я, у нас много, и далеко не все очаровательные парни. Жители у нас, конечно, славные, но нервные.       Гаррет примиряюще поднял ладони:       — Все понял, — протянул ладонь для рукопожатия. — Видимо, я слишком сильно шарахнулся головой, все представления о такте выбил. Я Гаррет. Приятно наконец-то познакомиться с тобой.       — Вот как? «Наконец-то»? — гуль сжал ладонь Гаррета ощутимо, будто проверяя на крепость. — Смею предположить, что в Добрососедство ты шел едва ли затем, чтобы посмотреть на великого меня. Дела здесь, или так, залетный?       — Скорее второе. Ваши ребята подобрали меня на улице. Неудачно оглушило, если бы не они, висел бы где-нибудь на столбе… Фаренгейт сказала, что благодарить надо тебя. Так что, вот он я, и благодарю тебя за спасение моей шкуры. Спасибо, Хэнкок.       Хмыкнув, Гаррет кивнул на тело Финна:       — Можно сказать, что ты спас меня второй раз.       — Как же ты жил-то без меня раньше? Будто бы сам не справился, — несмотря на эти слова, по Хэнкоку было видно, что благодарность ему приятна.       — Хреново жил, — тут уже не сдержался Гаррет, рассмеявшись в полный голос.       Тут же из палатки бродяг послышался женский голос, посоветовавший сейчас же заткнуться, «иначе половник в жопу вставлю и все дерьмо вычерпаю». Угроза подействовала, Гаррет замолчал, а Хэнкок, весело щурясь, кивнул в сторону входа в Капитолий:       — Выходит, ты теперь мой должник. Пойдем пообщаемся.              Изнутри здание Капитолия сохранилось скверно. Хотя, в сравнении с большей частью городских построек, здесь все было в порядке, даже шикарная лестница не потеряла былого великолепия. Гаррет не удержался, провел пальцами по перилам.       — Что такое? Нравится здесь? — Хэнкок только раз обернулся через плечо, и продолжил вести за собой, по пути давая отмашки охране. Гаррет заметил среди них и людей, и гулей.       — Нравится. Красивое старое здание. Какой год постройки, где-то тысяча восьмисотый?       — Лет на сто поправочка, — Хэнкок пропустил Гаррета перед собой, и закрыл за ними двери. — Не то чтобы я какой-то книжный червь, но Капитолий стоит еще с тысяча семьсот тринадцатого. А до этого здесь была Ратуша, но сгорела. Потрясающе, правда? Столько веков прошло, а старый добрый Капитолий все еще присматривает за грешными сынами нации.       Хэнкок хлопнул ладонью по стене, проходя мимо, будто тронул за плечо старого друга, и Гаррет узнал в этом жесте недавние свои ощущения.       — Поэтому Хэнкок, да? — историческая одежда, знания по части истории, имя — все указывало на увлеченность мэра возвышенными идеями первых государственных деятелей.       — Поэтому, — гуль наполнил два бокала, поставил на низкий столик, и сам устроился на диване, жестом приглашая присаживаться. Гаррет сел напротив, пригубил предложенный виски.       — Ты откуда такой, любитель истории? Впервые встречаю человека, знающего хоть что-то по этой части. Для здешних жителей, ну, кроме крошки Дейзи и еще нескольких местных гулей, это здание — просто старый дом с отличным баром в подвале.       — Я из Сэнкчуари, — почти не сбившись ответил Гаррет. Не соврал, просто не договорил. А Хэнкок будто почуял:       — А у вас что там, в Сэнкчуари, дохера библиотека? — он щурился, и черные глаза смотрели слишком въедливо. Гаррет невольно отвел взгляд, отпивая еще виски.       — Ну же, здоровяк, ты сам заявил, что я спас тебе жизнь, так давай, расскажи, что за человек получил такой щедрый подарок.       Они столкнулись взглядами, и Гаррет понял, что сдается. Смысл скрываться?       — Рядом с городом было Убежище. Я оттуда.       Лицо Хэнкока вытянулось. Он даже негромко присвистнул, разом опустошив половину бокала.       — Месяцев пять здесь уже, — Гаррет потер лоб, чувствуя неловкость. Он рассказывает об этом второй раз, первым слушателем был Гарви, и тоже, надо отметить, после ритуального спасения жизни.       — Значит ты у нас вроде старых гулей? — теперь Хэнкок рассматривал его иначе. Как музейный экспонат, который может оказаться подделкой. — Врешь небось? Почему морда такая косая? За пять месяцев успел?       — Коготь смерти, — коротко пояснил Гаррет.       Первая встреча с минитменами прошла не очень гладко. Да, он ввязался в стычку с рейдерами на их стороне, просто потому что отчаянно нуждался в человеческой компании. А потом появился непредвиденный элемент. Огромный монстр, благодаря которому и полегла большая часть рейдеров. Его расстреляли «всем миром», только момента победы Гаррет не застал. Он был одним из тех неудачников, что оказались под лапами раненного, но еще живого монстра. С тех пор лицо и было исполосовано шрамами вдоль и поперек.       В детстве, насмотревшись фильмов, он даже мечтал о таких мужественных атрибутах. Косой шрам через глаз, или аккуратный по подбородку. То, что творилось с лицом сейчас, едва ли можно было назвать аккуратным или красивым: неровный загар от солнца, справа на шее пятна от кислоты, несколько ожогов на лбу, посеченная недавним взрывом кожа на бритом затылке, ломанный нос с грубыми шрамами, швы на щеках, подбородке и посередине лба. О теле можно умолчать. Гарви и его люди действительно сделали чудо. Он тогда сказал: «ты не сбежал, ты вступился за нас, это меньшее, что я мог сделать».       В фильмах главному герою везет, в реальности везение если и есть, то сопровождается болью и уродством.        — Я не очень ловкий, и не сразу научился хорошо стрелять.       Хэнкок задумчиво кивнул, принимая ответ:       — Допустим. В любом случае, не вижу, зачем тебе врать. Как там сейчас, в Сэнкчуари?       Гаррет пожал плечами:       — За главного остался Гарви, из Минитменов, знаешь их? Сейчас там несколько человек, наладили охрану, разобрались с продовольствием. Гарви выходил меня, а я за это помогал обустроиться.       — Да, слышал о минитменах, — Джон говорил это с такой усмешкой, будто готов был застрелить Гаррета, если бы он не смог ответить на вопрос о том, как дела в Сэнкчуари. Кажется, этот пройдоха был прекрасно осведомлен о происходящем во внешнем мире, и предпочитал перепроверять новых людей.       — А ты? Ты из Бостона? — Гаррет уперся локтями в колени. Если Хэнкок был гулем, это значило, что он своими глазами видел все. Видел, как оживал мир после бомбардировок, знал, что происходило на самом деле.       — Нет, — Хэнкок покачал головой. — И не обольщайся, парень. Я пришел сюда лет десять назад, и тогда я еще не был таким.       Гаррет недоверчиво нахмурился. В каком смысле «не был»? Кажется, спрашивать вслух не понадобилось:       — Я не из старой гвардии гулей, Гаррет. Вижу, ты надеялся найти ровесника, кого-то, с кем можно обсудить потерю старого доброго мира, но, увы, — Хэнкок откинулся на спинку дивана, закладывая руки за голову.       — Разве это возможно? Я думал, что… Мне говорили, что гули получились после облучения радиацией во время взрывов?       — Хах! Все верно. Ладно, откровенность за откровенность. Я тогда был моложе, и знаешь, отрывался на полную катушку. Винт, ментаты, кое-что покрепче, я постоянно был в поисках новых ощущений. И если ты очень хорошо ищешь, судьба всегда подкинет подарочек. Тут как в сказках, осторожнее с желаниями. Я нашел кое-что особенное. Единственный сохранившийся экспериментальный экземпляр, от него радиацией фонило так, что любой счетчик бы взорвался к чертовой матери.       Рассказывая, Хэнкок даже не жестикулировал, только живо менялось выражение лица.       — Ты не представляешь, насколько это было хорошо.       Гуль замолчал на пару секунд, будто возвращаясь к ощущениям, нахмурился и продолжил, дернув головой:       — Но за каждый кайф приходится расплачиваться. Итог применения той дозы ты видишь, приходится мириться с последствиями, но я об этом не жалею. Да и кому бы пришло в голову жалеть о бессмертии?       — Ты псих, — немного оторопело подытожил Гаррет. Наверное, со стороны он выглядел очень удивленным, потому что Хэнкок снова смеялся.       — Жизнь коротка, лучше попробовать все, да и иначе выходит слишком скучно. Ладно, — допил виски и уставился на Гаррета снова. — К нам ты случайно попал, но раз попал, придется задержаться, поработать чуток. Куда шел, дела терпят?       Гаррет прикинул в уме: он уже черт знает сколько времени провел в капсуле, отлеживался у Гарви, потом помогал поселенцам, так что выходило, что торопиться ему уже не горит.       Это дело в Даймонд-сити было вообще… странным. У Гаррета пухла голова при мысли о нем.       «Если твоего сына хотели убить, они уже сделали это. А ты, никчемный кусок говна, самый плохой в мире отец. Потому что, признайся, ты не бежишь мстить, сломя голову».       — Эй? Гаррет?       Привело в себя прикосновение к плечу. Хэнкок смотрел внимательно, будто желая высмотреть что-то, о чем молчит Гаррет.       — Прости. Нет, наверное, дело не горит. Не знаю. Мне надо найти детектива в Даймонд-сити. Я и так пропустил все сроки, так что, наверное, могу задержаться еще немного.       — Вот как… Детектива. Валентайна я знаю, толковый малый. Давай так, сделаешь для меня кое-что по-быстрому, и я отпущу тебя до Валентайна. Сгоняешь, вернешься, поработаешь еще. Договор?       Гаррет уставился на протянутую ладонь и заторможенно кивнул.       — Так точно, босс.