Помни о жизни

      Вечера Хэнкок не дождался.       Он вообще не стал делать паузы, и Нику с Гарретом учтиво предоставил для разговора свою комнату. Гаррет удивился было, что за великодушие? Потом понял: не великодушие, а заинтересованность. Покидать комнату гуль не стал, расположился в дальнем углу, раскурив сигарету, на вопросительный взгляд только отмахнулся:       — Не обращайте на меня внимания, считайте, что я тут наслаждаюсь пейзажем.       И оскалился.       «Ладно, ты и так обязан ему всем, чем только можно».       Прежде чем раскрыть рот, Гаррет выдохнул, и погнал вперед, стараясь не слишком тараторить. Ускоренный рассказ позволял самому себе излишне не проваливаться в ощущения. Он начал с того момента, как открыл глаза впервые.       — … женщина в защитном костюме и мужчина с ней. Лысеющий, короткая стрижка, шрам через глаз. Сам ростом с меня, наверное. Когда Нора отказалась отдавать Шона, он выстрелил. Один раз, очень точно. А потом подошел к моей камере. Кажется, сказал что-то про «запасной план». Наверное, про Шона.       Замолчав, Гаррет понял, что оторвал кусок кожи с пальца, потянув за особо жирный заусенец, и теперь по руке резво капало на штанину.       — Понятно. Сразу отметаем версию супермутантов по понятным причинам. Стрелкам и тем более рейдерам это тоже не по плечу: скорее к вам бы примчалась банда в кожаных куртках, чем два аккуратных подготовленных человека. Тем более, они смогли открыть камеру и заблокировать другие… кроме твоей. Сомневаюсь, что это было случайностью. Как и фраза о «запасном варианте».       Гаррет нервно потер висок. Из-за эмоций он никогда по-настоящему не вдумывался в обстоятельства. Затем-то ему и понадобился человек с мозгами. Синт в данном случае.       — Остается Институт.       Иногда у него появлялось ощущение, что в Содружестве все просто повернуты на Институте. Стоит кашлянуть не так, и тебя уже считают шпионом.       Ник рассказывал о других похищениях, о схожем почерке, и вдруг вскинулся:       — Келлог.       Гаррет заметил, как подобрался Хэнкок, прислушиваясь.       — Нет… при мне обошлись без имен.       Ник откинулся на спинку дивана и поправил шляпу.       — Я порою в этом направлении. Келлог наемник. Какое-то время он жил в Даймонд-сити, с мальчишкой лет десяти, многие тогда думали, что это его сын. Это может быть как-то связано. Гаррет, — для синта Валентайн был необыкновенно деловым человеком. — Эту часть дела оставь мне. Как только добуду что-то полезное, свяжусь. Не отсвечивай в его направлении. Чем дольше ты не высовываешься, тем лучше для дела. Обещай.       — … я не позволю сделать все за меня.       — Никто не пытается отобрать у тебя право мести. Но дай мне выполнить свою часть работы.       Поди прочитай в искусственных глазах эмоцию. Только казалось, что старый коп уговаривает вскинувшегося отца не делать глупостей. В сущности, так и было.       — Принято.       — Хорошо. Удачи, Гаррет. До скорой связи, — Валентайн поднялся, одергивая воротник, кивнул Хэнкоку на прощанье и покинул комнату, прикрыв за собой дверь.       — Значит, ты и правда из этих, — Гаррет пропустил момент, когда Хэнкок оказался напротив. Уселся прямо на низкий столик, протянув прикуренную сигарету.       — Я же сказал, что не балуюсь дурью, убери, — Гаррет запоздало разозлился. — Ты действительно считал, что я вру тебе?       — Спокойно, парень, — Джон затянулся сигаретой и снова протянул Гаррету. — Это не травка, обычное курево. Иногда даже самой здоровой цыпочке не мешает немного перекурить. Не с твоими нервами играть в здоровый образ жизни.       Гаррет взял сигарету настороженно, осмотрел, будто действительно понимал что-то, и затянулся. Никакого кашля — во времена службы покуривал, да и на учебе было дело. Потом бросил, не хотел подавать дурной пример ребенку, да и Норе не нравился запах.       Поморщился — и от вкуса на языке и от воспоминаний.       — Что до твоего вопроса — конечно. Пойми меня правильно, едва ли я бы задержался на своей должности, если бы верил каждому встречному на слово. Ты морду-то свою видел? Не самый располагающий тип.       — Как и ты, — буркнул было Гаррет, но Хэнкок показательно проигнорировал его, продолжая:       — Сейчас ты слишком убедителен. Ты либо говоришь правду, либо конченный псих, а оба варианта меня, в принципе, устраивают.       Гаррет молчал, Хэнкок следил за тем, как тот докуривает:       — Вот так, молодец, — забрал окурок из пальцев Гаррета, затушив в пепельнице рядом с собой. — Для тебя здесь есть работа. Более того, если ты действительно окажешься полезным, я постараюсь облегчить твои поиски, насколько это возможно. Ты мало кого знаешь, а у меня со связями проблем нет. Давай будем полезными друг другу, договорились?       Хэнкок сидел совсем рядом, так, что у Гаррета впервые была возможность рассмотреть его лицо так близко. Его уродство каким-то образом было аккуратным, не как у сифилитиков. Ровная линия впадины на месте носа, можно сказать, идеальной формы. И даже на того парня из ожогового он не особо походил — слишком хорошо затянулось все: даже вены, и те были скрыты наросшей кожей. И кожа на веках сохранилась, только тонкая, хрупкая на вид. И мочки ушей почти сплавились с шеей.       — Скажи: да, Хэнкок, я слушал тебя, — от разглядывания отвлек громкий щелчок перед носом, — и чертовски заинтересовался предложением, а не пялился на твое божественное лицо.       — Да, Хэнкок, я… — на автомате повторил Гаррет, но одернулся. — Черт. Я… вынесло, слишком большая встряска сегодня.       Джон поднялся на ноги, кивнул на стол:       — Ну, где взять винт ты знаешь.       Гаррет знал.       В одном Хэнкок был прав — на какое-то время он станет для Гаррета маленьким божеством, которому тот будет таскать дары в обмен на покровительство.              По большей части Гаррет занимался вылазками на местность: высматривал и запоминал, что к чему, чтобы позже ребята могли подготовить операции покрупнее. Во время таких делишек контактировал он по большей части с Фаренгейт: когда дело касалось работы, она лютовала и требовала проверять всю информацию досконально, прежде чем делать выкладку. Так что во время отработок Гаррету не хватало времени на самокопания, что было только к лучшему.       После пары зачисток Гаррет выбрался в Даймонд-сити в компании Фаренгейт. Они довольно быстро разобрались с товарными вопросами, и выдалось немного времени, чтобы заскочить к Валентайну. Тот доложился коротко — осмотрел дом Келлога и не нашел ничего полезного. Даже в скрытой комнате кроме пары бутылок и пачки сигарет не обнаружилось ровным счетом ничего, что бы могло навести на след наемника. Но был у Валентайна и какой-то запасной вариант, о котором он не торопился распространяться. Только сказал — выдыхай, доверься мне и расслабься.       И Гаррет расслабился.       До такой степени, что этим вечером из города им уйти вовремя не удалось.       Фаренгейт застала его на одной из трибун, развалившимся на легендарном красном сиденье, в окружении бутылок виски.       — Какого… хера… ты… делаешь? — она пробиралась между рядами сидений и выглядела жутко нелепо. Сказать, что рыжая была зла, все равно что промолчать. Они должны были вернуться к полуночи, а срыв сроков — это то, что Фаренгейт ненавидела больше всего на свете. Она так и сказала, и добавила:       — Кроме мужиков, утопающих в жалости к самим себе.       Гаррет резко поднялся и даже устоял на ногах. Задела, прямо по живому.       — Ну что, поплачешь еще, или уже можно утирать тебе сопельки?       — Лучше бы ты мне двинула, дорогая.       — Дорогая тебе будет пластика на лицо, если мы сейчас же не выдвинемся в Добрососедство.       Они выдвинулись, правда, Фаренгейт до этого проколола Гаррета какой-то дрянью, мстительно всадив иглу в плечо. Дрянь жгла, вызывала трясучку и рвоту, но в голове прояснилось довольно быстро, и уже возле ворот Добрососедства Гаррет ухватил девушку за запястье:       — Подожди.       — Руки.       — Я действительно выгляжу так жалко? — Гаррет послушался, убрал руки в карманы, вглядываясь в темноту улиц.       — Где-то я уже слышала этот вопрос, — рыжая снова прикурила, и ответила с запозданием. — Гаррет, я все понимаю. Ты можешь страдать по просранной жизни сколько угодно. Каждый из нас так делает на досуге, и ты еще не самая большая размазня в Содружестве. Но никогда, понял, никогда это не должно касаться дела, даже такого маловажного. Я сделаю вид, что этого не было, но Хэнкок… если ты позволишь себе выкинуть что-то, что хоть как-то повредит ему, я сверну тебе шею вот этими нежными женскими руками, понял?       — Даже так? — рыжая выглядела слишком вдохновленной своим шефом, чтобы Гаррет не задался определенным вопросом. — Между вами что-то есть? Или ты просто наемница?       — А он просто работодатель, — Фаренгейт даже не огрызнулась. — И один из немногих людей, на которых я работаю не только ради крышек.       Внятного ответа Гаррет так и не услышал.              В Добрососедстве действительно был культ мэра. Гаррет пару раз зацепил его речи с балкона Капитолия и не мог отрицать — в ораторском искусстве Хэнкоку здесь нет равных. Может, он и не блистал неординарной и хитро вывернутой избирательной программой, но умел вдохновить людей. Бродяжек и простых горожан, ворье и головорезов — и вся эта разношерстная компания уживалась в стенах одного поселения. Казалось, что в этом Эдеме нет места разногласиям: единственным недовольным был Финн, и того Хэнкок очень быстро отправил в ссылку на тот свет. Гаррет и сам проникся со временем: а что, эксцентричный лидер с нестандартной харизмой и отлично подвешенным языком. Наверняка, если его слушать слишком долго, и сам начнешь повторять «построен людьми для людей».       Так что, когда Хэнкок поручил поработать с Бобби, Гаррет ничего не заподозрил, разве что решил поначалу, что Джон таким образом наказывает его за какой-то просчет. Грязная тупая работа, однозначно смахивает на понижение в должности. Странности выползли позже, когда Бобби, до того отмалчивающаяся, привела на место работ еще одного человека.       «Мы обчистим склад Даймонд-сити, Хэнкоку это понравится». Гаррет не был в этом уверен, но делал то, для чего его обычно и посылали на задания: запоминал и держался настороже. Дело наконец-то набирало обороты.       Примерно на половине пути Гаррет понял, что копают они не туда. До Даймонд-сити слишком далеко, он предполагал, что Бобби выведет к какому-нибудь прямому тоннелю, но они только кружили. Гаррет простукивал стены, держался за пушку и отчаянно хотел поскорее разобраться со всем этим проходным дерьмом.       В голове все еще не укладывалось, что хоть кто-то из местных может устроить проблемы в самом городе. Гаррет бы и доложился Хэнкоку сразу, но Бобби не отпускала от себя ни на шаг, а операция «подкоп» рванула с места слишком стремительно.       Потом, конечно, отстрелившись от нескольких пачек гулей и все-таки оказавшись на складе, Гаррет чертыхнулся про себя. К Хэнкоку подкопалась.       Пожалуй, Бобби не ожидала, что один из спутников приставит ей к виску пистолет.              — Я до последнего не была уверена, что ты с нами, здоровяк, — Фаренгейт предложила закурить, и Гаррет не стал отказываться в этот раз.       — Когда я уже достаточно докажу свою преданность, чтобы на меня прекратили смотреть, как на гипотетического предателя?       — Обиделся? — Фаренгейт шутливо пихнула Гаррета локтем в бок, да так «легонько», что тот чуть сигарету не сожрал. — Только что отмучился. Считай, что прошел проверку.       — Вот как? Еще скажи, что это специально задумали.       — Многовато чести. Нет, не по твою душу. Насчет Бобби давно были опасения, оставалось поймать на грязном дельце, — Рыжая сокрушенно покачала головой. — Хэнкок не обрадуется. Они были вроде как… неплохими друзьями. Все, двигаем, отчитаться надо. Кстати, сегодня твоя очередь.       — Понятно, нашли мальчика для битья.              Бить Хэнкок не стал. Он выслушал спокойно, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Недовольство выдавало только постукивание пальцев по предплечьям.       — На столе твоя оплата, забери.       Гаррет ждал, что Хэнкок скажет еще хоть что-нибудь, но гуль молчал.       — Кхм. Ну, я пошел тогда?       Джон смотрел так, будто вообще забыл о его присутствии в комнате.       — Все в порядке? – нет, мистер мэр точно не выглядел нормально. Слишком тихий, слишком спокойное лицо, никаких шуточек, никаких издевок.       — Как думаешь, я становлюсь тираном? — пока Гаррет пытался подобрать слова, Хэнкок продолжил. — Кажется, я только и делаю, что давлю тех, с кем мы раньше проворачивали выгодные делишки. Финн, он был незаменимым парнем на улицах Бостона. А Бобби? — Хэнкок наверняка хотел бы сказать больше, но сдерживался. — Сучка. Что ей не хватало? Сидела в тепле, комфорте, зачем все это? Не отвечай, это был риторический вопрос.       Он оттолкнулся от стены, обходя Гаррета, и бросил через плечо:       — Считай, что ты свое отработал. Я тебя больше не держу.