Помни о жизни

      Проблемы поселенцев с завидной частотой становились проблемами самого Гаррета. Действительно проблемами.       — Ты как будто на похороны собрался, в чем дело? — Хэнкок шагал рядом, такой же бодрый, как и пару часов назад, а вот у Гаррета по мере приближения к цели возрастала тошнота:       — Может и на похороны. Ненавижу гулей, — и тут же уточнил, не дав возможности вставить и слова, будто боялся, что Хэнкок примет на свой счет. — Диких. Они меня пугают. Они были людьми, почти все мои одногодки, плюс-минус десять-тридцать лет, без разницы. Я сам мог быть среди них, если бы опоздал хоть немного.       Гаррет почти изменил своему кольту: оставил в кобуре у пояса и взял охотничий карабин, обвешался патронами, стимуляторами, и прихватил банку рад-х, потому что среди гулей был и один светящийся.       С позиции на холме открывался прекрасный вид на временное пристанище стаи: ровная площадка бывшей стоянки, рядом почти разрушенное двухэтажное здание.       Дикие шли с севера, пару раз на их пути возникали мелкие фермерские хозяйства: одно уничтожили под корень, другие отделались пятью убитыми. Досталось и закусочной «Друмлин», где обосновалась Труди с сыном. Им удалось спастись только чудом, переждав на крыше, именно благодаря им Престон и получил достаточно информации.       Гарви хмурился, рассказывая: обычно гули не останавливались, пока не добивались своего, до последнего живого человека, до последнего куска свежей плоти. Эти бросали добычу, что им не по зубам. Ко всему прочему, у них явно был какой-то «маршрут». Конечно, гули мигрировали, но медленно, бессистемно, передвигаясь от одного «жирного» уголка Содружества к другому, и часто оседали в благоприятных местах вроде городов или заброшенных зданий. Эти проходили поселения насквозь.       К сожалению, почти любая стычка с дикими гулями заканчивалась для Гаррета не очень благополучно: его кусали несколько раз, обдирали ноги и спину, он в какой-то момент начинал ругаться и притягивал все новые неприятности за свою задницу. Со «светяшкой» Гаррет и вовсе встречался только единожды, и на свою удачу успел застрелить его издалека, так что от перспективы очередной встречи до сих пор был «в бешеном восторге».       У Престона в арсенале нашлось несколько охотничьих карабинов, почти именных: по крайней мере, под руку Гаррета один приклад успели подстроить еще в первые месяцы. Они даже оптику поменяли. Хоть он обычно работал на кольте, но и действовать по большей части приходилось в условиях тесных помещений, особо не развернешься. На открытых пространствах лучше работал отстрел с расстояния с последующим добиванием тварей в гнезде, лицом к лицу, будь то гули или рейдеры:       — Не то чтобы я отличный снайпер, но с этим дерьмом справлюсь.       — Я надеюсь, — Джон держал наготове дробовик и прикрывал спину: было бы очень глупо сдохнуть от залетного гнуса, пока отстреливаешь гулей.       Перед вылазкой им не удалось толком выдохнуть: стая двигалась хоть и с редкими перерывами на еду, но быстро, и до утра ждать возможности не было. К рассвету они как раз бы добрались до реки, уничтожив еще пару хозяйств по пути. И ладно бы рейдеров, но простые поселенцы не заслуживали такой участи.       — Я сгоню этих говнюков в одно поселение и запрещу городить грядки за пределами видимости наблюдательных вышек, — давно надо было это сделать, но только сейчас Гаррет, притащившийся на точку под конец заката, дошел до своей «последней капли». Около семи гулей шлялись возле разрушенного дома, трое из них жрали тушу брамина. — И не надо говорить мне про «тиранов», эти пидарасы-фермеры разбрелись по одной-две семьи по всем пригородам, а потом удивляются, отчего дохнут, как крысы.       — Кротокрысы, — поправил Джон, и не стал комментировать «тиранов». — Стреляй, не бухти.       Гаррет мысленно плюнул и прицелился. Спасибо оптике, на закатном солнце своими глазами он бы не справился. Трое гулей, склонившихся над добычей, отправились на тот свет один за другим. Потом еще один. Стая была довольно большой, голов сорок, судя по рассказам, и Гаррет мысленно отсчитывал устраненных. Сейчас будет пятый. Гуль бросился в сторону из-под прицела, и Гаррет промахнулся два раза, прежде чем попал. Он изо всех сил сдерживал ругательства (и дыхание), но чрезмерная верткость тварей раздражала и толкала под локоть. В конце концов, Джон забрал карабин, сунув свой дробовик в руки Гаррету, и молча застрелил еще парочку особо прытких.       — Если не будем просиживать задницу, может еще успеем до темноты.       Пришлось нехотя согласиться. Карабин отправился за спину, пришло время познакомиться поближе.       Это дело было просто сборищем всего ненавистного: мало диких, так еще и в здании огромной дырой зияла пробоина в стене, ведущая в подвальные помещения. Темнота и ходячие мертвецы, что может быть лучше? Благо, здесь были небольшие окошки, и Гаррет надеялся на хоть какое-то освещение внутри. Включать фонарь в пип-бое равносильно самоубийству, а приборами ночного видения они до сих пор не обзавелись. Гаррета это сейчас изрядно злило, и он собирал свою злость, чтобы вылить ее на гулей, разобраться с заданием и приступить к своим делам. Эти гнилые куски мяса не смогут встать на его пути.       Верхние этажи оказались подозрительно пустыми, и все же было решено спускаться.              Первые пташки выползли в коридор, и одновременно с этим грянули выстрелы. Показавшиеся первыми гули повалились на пол, из-за них выскочили еще несколько, придавливая своих собратьев.       Вдвоем с Хэнкоком они практически создавали живую стену, и гули даже не успевали до них добраться. Одно неудобно — пробираться потом через наваленные туши, истекающие кровью.       Засада началась тогда, когда они оказались в довольно широкой зале. Гаррет ругнулся, косясь вверх, на дыры в перекрытиях. Не сговариваясь, они с Джоном разделили области внимания: один отсматривал потолок, другой следил за этажом.       Можно поклясться, что гули телепортируются, иначе как объяснить, что несколько тварей просто возникли из ниоткуда? Одного из прыгнувших с потолка Хэнкок пристрелил еще в полете. Ошметки задели лицо, Гаррет тряхнул головой и, цедя ругань сквозь зубы, ушел в сторону от одного из «выкопавшихся» из-под ног. Гуль хватался за ноги, со спины подобрался другой, Гаррет старался одновременно давить гуля под ногами ботинком и бить второго рукоятью пистолета. Тот цеплялся за одежду и клацал зубами почти перед носом, Гаррет схватился за его шею и ударил в висок, еще и еще, до противного влажного хлюпанья. Туша соскользнула по мокрым от крови пальцам.       Хэнкока не было рядом.       Гаррет рванулся в коридор вперед, ровно на раздавшиеся впереди выстрелы.       Джон куражился: кажется, отсутствие шмоток, которые надо беречь, начисто сорвало ему крышу. Он походил на страшилку из подростковых фильмов ужасов — «немертвый с дробовиком», так бы его могли назвать.       — Джон! Притормози! — Гаррет, чуть не поскользнувшись, добежал до Хэнкока в несколько широких шагов и влепил тому затрещину. Он было вскинулся, но от перепалки отвлек очередной «красавчик».       Они прошли коридоры один за другим, пока не стало подозрительно тихо.       — Нихрена нет сорока голов, — выдохнул Гаррет, вглядываясь в темноту впереди. — Даже примерно.       — Значит, нас ждет бигбосс, детка. Или старушка Труди ошиблась.       — Мне бы твой настрой.       Впереди было темно и тихо. Гаррет, кажется, слышал только собственное дыхание и звук крови в ушах. Даже подумал, что оглох — многовато стрельбы в замкнутых помещениях.       Он понял, что ошибся, только когда увидел зеленоватый отсвет на полу.       Поднял голову, заметив еще одну пробоину в потолке и выстрелил почти наугад: кто-то завизжал, раненный, затопали несколько пар ног, а потом все снова стихло. Перекрытия здесь были хлипкие, кое-где бетон пестрил дырами, и прострелить деревянный пол не составляло никакого труда. На этот раз выстрелил Джон, снова послышался визг, и они с Гарретом, не сговариваясь, рванули к лестнице, чтобы закрыть это дело навечно.       Первое, что насторожило — запертая изнутри дверь, деревянная, самая простая. Гаррет помнил такие на верхних этажах, из замков здесь могли быть разве что цепочки и накладные замки, да и дерево прогнило настолько, что много времени и сил на то, чтобы высадить дверь, не понадобилось.       Наставляя дуло на тех, кто был внутри, Гаррет еще успел подумать, а вдруг живые люди? Пусть даже рейдеры? Но нет, они бы точно подали голос сразу. Гаррет почти спустил курок, когда услышал сдавленное, хриплое:        — …стойте…       И от неожиданности замер, так и не выстрелив.       Едкое зеленое свечение озаряло комнату изнутри, Гаррет видел гулей, прибившихся к своему радиоактивному вожаку. Едва различимый голос исходил от светящегося гуля.       — Что такое, здесь люди? — Хэнкок, сунувшийся в дверной проем, застыл на месте.              Это было примерно то, что Гаррет называл неловким моментом.       Они выбрались на улицу, и было довольно некомфортно одновременно следить за гулями и за счетчиком, отмеривающим уровень радиации.       Светящийся привалился спиной к стене здания, трое диких все так же не отступали от него, жались к ногам, обряженные в остатки одежды, рваные платья и штаны, то скулили, то рычали на Гаррета, как звери, когда он двигался слишком резко. Зато на Хэнкока гули почти не реагировали. Джон и сидел к ним намного ближе, заинтересованный до такой степени, что на попытку Гаррета вернуть с небес на землю едва не зарычал в ответ:       — Дай. Разобраться.       Гаррет для себя решил, что вколет этому пройдохе антирадин, как только они разберутся с затягивающимся дельцем, и плевать ему на то, что Хэнкок уже гуль и не боится радиации. Гаррет понятия не имел, как становятся дикими или светящимися, и совершенно не хотел видеть процесс своими глазами. Он сам сожрал уже вторую таблетку рад-х, надеясь, что еще не превысил норму.       Светящийся выглядел совсем мелким в сравнении с остальными, сиял куда меньше, чем в первые секунды встречи, а на нежданных гостей до сих пор смотрел искоса, настороженно, пригнувшись и ожидая удара. Гаррет заметил, что тот бережет ногу, и наблюдал в прямом эфире, как мучительно медленно затягивается рана на бедре.       Радиация искалечила его меньше, чем существ, жмущимся к ногам: перекошенный, но цельный череп, искривленные кости, просвечивающие через кожу и мышцы, но глаза глядели почти по-человечески, когда гуль пытался говорить.       Видно, что отвык. Буквы не складывались в слова, пропадали, превращая речь в набор звуков, и тогда гуль замолкал и начинал говорить снова. Тяжело, односложно, преодолевая себя.       Он вел стаю к Светящемуся морю.       — …Простор. Не надо охотиться. Меньше, чем здесь. Больше… — запнулся, не сумев подобрать слово, и провел руками по груди и шее, прямо над светящимися прорехами.       В здании, в самый первый момент Гаррету казалось, что гуль сияет слишком ярко, а теперь зеленоватых отблесков едва хватало, чтобы не погрязнуть в темноте полностью.       Никогда раньше не выпадало «удачи» находиться с дикими гулями настолько близко — это было самое отвратительное и поразительное, что вообще приходилось видеть в Содружестве. Гаррету казалось, что этот светящийся каким-то образом сдерживает выживших диких, и те, хоть и огрызаются, но не пытаются напасть.       Они… действительно были людьми. На одном из гулей было рваное синее платье, на другом — лохмотья, напоминающие штаны, на третьем — костюм, грязный и рваный, залитый кровью, но выглядящий почти новым. Как будто этот гуль еще недавно расхаживал по какому-нибудь городу, а потом - раз, и стал вот таким.       Гаррета передернуло.       А та, в синем платье, с еще сохранившимися клоками волос на затылке, где-то потеряла половину нижней челюсти и была явно более худой, чем собратья. И тот, в рваных штанах, был длинным и поджарым, и вместе с тем сломленным, полностью лишенным рассудка и ужасным в этом.       Особенно дико было видеть Хэнкока в окружении этих тварей. Он сидел на бетонном блоке, с ровной спиной, подобравшийся, вцепившись взглядом в светяшку и сжимая в руках дробовик. Только по напряженным пальцам можно было понять, что разговор и ему дается непросто.       — Как твое имя? — спросил наконец Хэнкок после сбивчивого рассказа светяшки.       Все тот же хриплый уверенный голос. Даже звери на него ведутся.       Гули у ног светящегося зарычали, он коснулся их ладонями: к головам, к лицам, и мотнул головой. Не помнит.       — Надо обращаться к тебе как-то. Буду звать тебя Атом.       Счетчик надрывно пищал, Гаррет с тоской следил за уровнем радиации, и все-таки снова влез в разговор, косясь на свеженареченного Атома:       — Джон, если мы сейчас же не вернемся в Сэнкчуари, Гарви пошлет подкрепление, спасать нас. И тогда твоему любимчику точно не жить.