Помни о жизни

      — Джон, — Гаррет окликнул напарника. Тот, сидящий по другую сторону костра, недовольно приоткрыл глаза. — Я подумал, оставайся-ка лучше в Сэнкчуари. Надо Престону помочь, боюсь, вернусь, а у него там все рейдерами разграблено и поселенцы арсенал штурмуют.       Он начинал сомневаться в своих силах. Даже с чьей-то помощью, возможно ли уничтожить одного из лучших наемников Содружества в его берлоге? Неизвестно даже его точное местонахождение, даже планы зданий. Но иначе никак не выходило: совершенно не было времени на дополнительную подготовку, а собирать еще людей в подмогу Гаррет откровенно не хотел. Устраивать полномасштабную стычку из-за своих семейных интересов? Жизнь в Содружестве не настолько хороша, чтобы рисковать другими людьми из-за его проблемы. И пусть многие бы считали иначе, они тут двинутые все, безрассудные.       Он и Хэнкока хотел отправить куда-нибудь подальше, чтоб не совался к Келлогу с ним вместе, но Джон ругался или игнорировал, а Гаррет малодушно не настаивал. Он одновременно и отчаянно боялся остаться в одиночестве, и так же сильно не хотел тащить Джона с собой.       А если не получится?       Если застрелят даже не у Келлога, где-нибудь на подступах? Ладно Гаррет, это его проблема, это его дело, но какой толк Джону идти на такой риск?       — Ты перегрелся? — после долгого молчания Хэнкок фыркнул, закрывая лицо треуголкой. — Не доставай меня своими метаниями. Спокойной ночи, разбуди через пару часов.       Гаррет молча качал головой.              Первая и вторая точки оказались пустышками. Они напоролись и на рейдеров, и на мутантов, и на гулей — собрали все дерьмо на пути.       Но слабый голос сомнения звучал едва ли даже секунду — в одной из заброшенных деревушек волна азарта накрыла Гаррета с головой, разом, мощно, заставляя жадно дышать полной грудью. Он стирал с лица не свою кровь, и ее запах наполнял легкие.       Но дурное предчувствие не давало покоя, Гаррет чуял, как внутри все переворачивается от ужаса.       — Он точно в форте, я уверен.       Джон курил, прислонившись к стене, выдыхая после очередной стычки с дикими:       — Отлично, — устало оскалился, носком сапога отворачивая морду подстреленного гуля.       — Ты можешь уйти, если хочешь, — Гаррет решил попробовать еще раз, хотя и знал, что Хэнкок снова откажется. Тот даже не хмурился, рассматривал Гаррета, будто видел впервые, а потом просто пожал плечами, отводя взгляд:       — Не хочу.       — Это может стать нашим последним рейсом.       — И ты имеешь все шансы просрать его, если не перестанешь болтать ерунду.              Никогда раньше Гаррет не ощущал себя гончей. Чувствуют ли что-то схожее собаки, загоняющие зверя? Предвкушение скорой встречи острых зубов и живой плоти, желание отобрать жизнь, заставляющее бежать без устали, сметая все преграды на пути.       Гнусы, дутни, несколько кротокрыс, стая собак — все остались позади, кто уложенный аккуратными выстрелами, кто забитый рукоятью.       Только убирать гулей было все так же тошно. Каждый раз, когда дорога лежала через заброшенное поселение, эти твари нападали, подбирались незаметно из-под машин, из-за завалов мусора, кидались вперед, преодолевая немалое расстояние в несколько мощных рывков. Теперь Гаррет невольно вглядывался в морды диких, но не видел среди них ни одного «знакомого»: ни дамы в синем платье, ни парня в костюме.              Форт Хаген возвышался алой громадой на городской улице.       Здание обошли справа, скрываясь от турелей и держась ближе к стенам. Вокруг подозрительно тихо, ни одной живой души. Гаррет бы подумал, что поселение полностью оставлено, если бы на руках не было наводки от Ника.       Хэнкок за всю дорогу не сказал почти ни слова, а ведь обычно вел себя иначе: смеялся, комментировал, умудрялся курить и стрелять одновременно. Сейчас он был просто… спокойным. Только едва заметно щурился, оглядывая окрестности.       Молчание напарника позволяло иногда впадать в ненужные размышления.       За все прошедшие шесть месяцев Гаррет почти не вспоминал о Норе.       Она как будто осталась в том мире, прежнем, нежная, милая Нора. Он и в Убежище не возвращался из-за того, что не хотел трогать ее, не хотел, чтобы даже мертвое тело видело новый мир, не хотел хоронить, не хотел, чтобы ее жрали мутировавшие крысы под землей.       Еще он мало думал о Шоне, и куда больше себе, как об отце, потерявшем сына. Он не скучал, потому что почти не знал своего сына. Ему и трех месяцев не исполнилось, маленький беспечный комок жизни с любимыми игрушками и багажом родительских надежд. Гаррет знал только свои мечты и надежды насчет Шона, знал безусловную любовь Норы, что вынашивала его внутри себя.       Гаррет боялся — Шон вырос без него.       Сейчас ему около десяти, и все эти десять лет он выживал один. Маленький сильный мальчик, вырванный из счастливого будущего войной и оставшийся без родителей. Он сомневался в том, что все еще нужен своему сыну. Сомневался в том, что не опоздал.       Но в чем он был уверен на все сто процентов, так это в желании задушить Келлога своими руками, и смотреть в глаза, пока жизнь покидает его тело. Так же, как Келлог смотрел в глаза Гаррета перед тем, как снова включить криокамеру.       И все же он не верил в то, что уйдет живым.       «После» не существовало.       Оставалась только слабая надежда, что хотя бы Хэнкок уйдет. Хуже всего то, что Гаррет не мог заставить его. Не хотел.       Убедившись, что никого рядом нет, уровнем ниже, на стоянке, он попытался снова:       — Джон, — уставился взглядом в прореху в стене, на кусок безоблачного неба, не осмелился смотреть на Хэнкока. Признаваться оказалось непросто. — Ты не должен идти. Я не рассчитываю возвращаться.       Сильные люди идут до конца и обязательно достигают своей цели. Пули проходят через них и не причиняют вреда.       Как оказалось, Гаррет не такой уж и крепкий парень. Не настолько крепкий, чтобы не понимать — перегорает. Прямо сейчас, пока еще кипит кровь в венах.       На затылок легла ладонь.       Джон подошел со спины неслышно, так близко, что Гаррет чувствовал его дыхание на шее, и от него волоски на теле вставали дыбом. Хэнкок касался медленно, успокаивающе, от ладони расходилось не тепло – жар. Пальцы опустились на лоб неторопливо, почти мягко, требовательно надавили, заставляя запрокинуть голову.       Джон прижался лбом к затылку Гаррета, выдохнул, совсем близко:       — Я тоже не рассчитываю возвращаться, — подобные слова кричат, или цедят сквозь зубы, но никогда не говорят с такой расслабленной уверенностью.       Сердце Гаррета пропустило несколько ударов, прежде чем тот развернулся одним резким, быстрым движением, хватая Джона за плечи и впечатывая спиной в ближайшую стену:       — Ты свихнулся? — громкий шепот. Не лучшее время и место для разборок, но только сейчас до Гаррета начало доходить, что происходит. Он рассчитывал выгнать Джона еще на половине пути, рассчитывал успеть выгнать сейчас, но на деле опоздал еще тогда, когда тот оставил Добрососедство. Уже тогда он не собирался возвращаться. — Не смей. Не смей, Джон.       Понимание резануло по сердцу. Решил уйти и не вернуться.       Нашел благородный повод.       Сволочь.       — Такое нельзя запретить, — насмешливый взгляд черных глаз. Джону было… сколько? Около тридцати? Гаррет не знал, но чувствовал себя так, будто Хэнкок старше, много старше его самого.       — Джон, — почти просяще. Он зачем-то положил ладонь на шею гуля, прижал пальцы к пульсу — венка билась часто, загнано, что никак не вязалось со спокойным взглядом.       — Я не могу запретить тебе не вернуться. Ты – мне. Все честно, — Джон говорил убийственно спокойно, и это было невыносимо.       Гаррет сжал пальцы сильнее, под подбородком, сминая исковерканную кожу. Хэнкок даже не дернулся, только следил за свихнувшимся напарником с неожиданной усталостью. Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд, растянувшихся на вечность, прежде чем Гаррет беззвучно рассмеялся, разжимая пальцы и утыкаясь лбом в шею гуля. Джон не двигался, а Гаррета мелко потряхивало, но уже не от смеха — от нервов.       — Тогда остается шантаж? — поднял лицо, заглядывая Хэнкоку в глаза. — Договоримся по-новому? Пока я жив, ты не посмеешь «уходить».       Впервые за весь этот разговор Джон ухмыльнулся. Нехорошо, криво, недоверчиво.       — Можем попробовать.       — Тогда нам обоим придется выжить.              В логове Келлога Гаррет не собирался высовываться лишний раз и надеялся проходить мимо охраны по-тихому, никаких фееричных явлений, как было с Доходягой.       Иллюзия тишины разрушилась уже тогда, когда они поднимались по лестнице: из соседних комнат доносились механические голоса.       О синтах Гаррет знал с рассказов Престона и Ника. Жаль, что первая встреча произойдет при столь экстремальных обстоятельствах. Гаррет бы предпочел убивать людей из плоти и крови, — с теми хоть понятно, как действовать, — а не изучать боевые железяки на практике в неограниченных количествах.       Джон кивнул в сторону терминала на стене впереди. Рядом стоял отключенный протектрон.       «По крайней мере, эта махина отвлечет их внимание на себя».       Перед столкновением Гаррет надеялся посмотреть, кто же все-таки составлял охрану Келлога, и чего стоят синты в бою, пусть даже с неловкой махиной охранного робота.       Терминал оказался мало того, что рабочим, но и не сложным во взломе. Гаррет делал как-то подобное, перебивал программу протектрона на «защиту порядка». Пока робот оживал, они укрылись в соседней комнате, плохо освещённой, заваленной хламом — идеальное место.       Долго ждать не пришлось, скоро по протектрону открыли огонь. Лазерные винтовки, кажется. Гаррет старался не высовываться лишний раз, но то и дело поглядывал, как там дела у их временного союзника.       — Критическое повреждение основного сенсора, — механический голос звучал совсем близко. Среди выстрелов, в одной из красных вспышек, Гаррет наконец-то рассмотрел нападающих.       Ник выглядел в сравнении с ними натуральным человеком. Эти андроиды были похожи на механических зомби, даже начинка в районе живота смахивала на кишки. Гаррета передернуло.       Протектрон грузно повалился на пол.       — В комплекс проник нарушитель, — клацанье о пол, нечеловеческие голоса. Они ходили за стеной, в нескольких шагах.       Синтов было слишком много. Пару раз приходилось возвращаться к более надежным укрытиям, ждать, когда железяки пройдут мимо. Они переговаривались между собой: в основном звучали сообщения о проникновении в форт, но то и дело кто-то из синтов упоминал вероятное недовольство Келлога.       Келлог! Значит, они действительно не ошиблись! Даже сердце сбилось с ритма, Гаррет чудом не рычал от радости, только бросил полный восторга взгляд на Хэнкока, и тут же отвернулся. Никакого проигрыша, они выйдут отсюда вместе, живые.       Без перестрелок удалось миновать только первые коридоры и несколько комнат. За двумя железными дверями они впервые столкнулись с синтами лицом к лицу. Гаррет даже понять ничего не успел: просто стрелял и старался не сдохнуть, хотя зрелище ходячих механических скелетов с внутренностями-проводами наружу отталкивало не меньше вида диких гулей.       Наверное, приближение к цели так действовало. Совсем недавно Гаррет не верил в успех, а теперь…       Хэнкок пристрелил очередного синта и махнул рукой, мол, пойдем.       …а теперь он пообещал Джону выжить. Поэтому впереди не может быть ничего, кроме успеха.       Кажется, прошла вечность, прежде чем они добрались до лифта. Келлог наверняка был где-то внизу: в условиях периодически повторяющихся радиоактивных бурь, при необходимости скрываться от всего мира не было никакого смысла занимать верхние этажи.       Потолки на этом уровне были ниже, освещения меньше, а по стенам тянулись трубы и толстые кабели. Гаррет пропустил момент, когда из-за широкой трубы на него понесся один из синтов. Он сжимал в руке дубинку, и успел ударить несколько раз, прежде чем Гаррет прострелил ублюдку череп. Обожгло лицо, он чертыхнулся, скидывая с себя тяжелое тело, и поначалу подумал, что голос сверху послышался:        — Вот и мой старый друг из морозильной камеры, — он узнал бы его из тысячи, несмотря на то, что слышал давно, недолго, и через толстое стекло. — Давненько мы с тобой не виделись.       Хэнкок был удивлен не меньше. Гаррет вскочил с пола, запоздало понимая, что Келлогу доложили о личности незваного гостя. Наверняка его рожа забита в какую-нибудь базу данных. Или в список тех, кому Келлог угробил жизнь.       — Скучал? — разумеется, Келлог не мог услышать его, но Гаррет чувствовал острую необходимость ответить. — Я доберусь совсем скоро, дай немного времени.       Келлог не отвечал, но продолжал говорить, пока они продвигались, минуя коридоры один за другим, спускаясь еще ниже. Теперь, когда цель так близка, синты были только досадным препятствием.       — Жаль, конечно, что твой дом развалился уже двести лет назад, но мне сосед не нужен, — пытается задеть? Не выйдет. — Убирайся.       Гаррет довольно скалился: Келлог говорит убираться? Значит думал, что они дойдут, что могут принести неприятности, а не просто небольшие проблемки.       — Это он? — Джон остановил Гаррета только раз, заставив вколоть порцию стима: выстрелом задело левую руку, а на морде расцветала очередная порция ожогов.       — Так точно, он, — Гаррет помнил лицо Келлога, будто видел его вчера: наверное, эта морда навечно выжжена где-то на подкорке. Этот его взгляд… Саднило костяшки пальцев, Гаррет будто заново ощущал, как бил изнутри стекло, силясь добраться до убийцы, и как тело снова сковывал холод, оставляя в сознании ужас и бессилие на следующие годы. И как эти чувства навалились скопом снова, когда он выпал из камеры на пол, дезориентированный и слабый.       — Не ожидал увидеть тебя у своих дверей, — Келлог будто забавлялся. Гаррет представлял его сидящим в кресле, с закинутыми на рабочий стол ногами в военных ботинках. Рядом пепельница с прикуренной сигаретой, где-то неподалеку пара бутылок того пойла, что Ник нашел в Даймонд-сити. — Я думал, что ты и до Даймонд-сити не доберешься, а даже если и доберешься, Содружество тебя прожует и выплюнет.       Он даже не представлял, насколько попал в точку.       Содружество переломало Гаррету всю суть, заставило идти напролом, чтобы добраться до одного человека. Содружество привело его сюда. Коготь смерти, не убивший в первый же день. Каждая пуля, что не прострелила голову.       Это было похоже на приход от веществ — от голоса Келлога Гаррет чувствовал себя обколотым психо. Единственное, что горело огнем в мозгах — добраться до цели и выжить.       — Ты в бешенстве, я это понимаю, — голос звучал смутно между звуками выстрелов. Рядом добивал железяку Джон, и Гаррет ломился вперед, перешагивая андроидов как бесполезный мусор.       — Чего ты пытаешься добиться? — в фантазии Гаррета теперь Келлог напрягся. Спустил со стола ноги, хмурился, держась одной рукой за микрофон. — Все равно по-твоему не выйдет.       — Выйдет, — упрямо твердил Гаррет себе под нос.       Скоро он сможет сказать это Келлогу в лицо.       — Смелости и настойчивости у тебя не отнять, но ты зарываешься, — в голосе проступило явное раздражение. У Келлога была уйма других дел, Гаррет не сомневался. Не сомневался в том, что портит все, отвлекает, уничтожает боевые единицы и громит форт, и от каждого уничтоженного синта в груди разливалось удовольствие. Удовольствие от разрушения планов Келлога.       Он пустит этот поезд под откос.       — Ты лезешь в дела, которые лежат за гранью твоего понимания, — продолжал голос сверху. — Еще не поздно остановиться. Развернись и уходи.       Гаррет чувствовал радость. Зверь внутри ликовал, предчувствуя кровь. Он мечтал об этом с того момента, как этот ублюдок застрелил Нору.       — Тебе еще очень повезло, что у тебя есть такая возможность.       — Но у тебя-то ее нет, — Гаррет говорил вслух, не в силах сдерживаться. Он готов был бежать, наплевав на осторожность, и только присутствие Хэнкока, ответственность за его жизнь не позволяли вытворять глупости.       — Он должен быть счастлив, его убьют лучшие, — Джон, остановившийся неподалеку, вкалывал стим и себе. Гаррет повернулся к нему, открыл было рот, но гуль резко оборвал его:       — Еще раз заикнешься об уходе, я отстрелю тебе твою сраную лысую башку.       Впервые за все время нахождения в форте Гаррет рассмеялся в полный голос.       Он поблагодарит Джона потом, когда они выйдут из Форта. А пока у них было одно дельце.        — Хорошо. Тебе удалось до меня добраться, — звучало сверху.       «Что, не верится?»       Щелкнули замки на заблокированной ранее двери.       — Мои синты тебя не тронут. Давай поговорим.