Помни о жизни

      — Вот она, — Фаренгейт сияла ярче солнца, обходя добытую броню вокруг. Рыжая пришла на место встречи уже в ней, и выходила с явным сожалением.       Гаррет шепнул Джону:       — Кажется, я знаю, что подарю ей.       — Дареное не передаривают, но какая, к черту, разница, — Хэнкок не пытался сбегать и прятать взгляд, и это было отличным знаком.       Они никак не обсуждали случившееся: Гаррет прижимался к Джону всю ночь и даже не получил за это ни одной подначки. Они так и вырубились в обнимку, а поутру в номер стал ломиться один из ребят Фаренгейт. Гаррет до сих пор мысленно над ним посмеивался: бедняга был не настолько «испорчен», чтобы заподозрить их с Джоном в чем-то большем, чем совместная пьянка. А он до сих пор чувствовал тепло тела Джона, и старался лишний раз не вспоминать в подробностях, чтобы не выбыть из строя.       В конце концов, не каждое событие нужно обсуждать, если чувствуешь — сейчас-то точно все идет как надо.       — Инструктаж? — рыжая все не отнимала ладони от бронированных пластин.       Гаррет мотнул головой:       — Нет, мне приходилось работать с подобными штуками.       Удивились, кажется, все, кроме Джона.       Гаррет запоздало понял, что не рассказал Фаренгейт о себе. Рыжая не была любительницей копаться в прошлом, она верила на слово: «Институт похитил сына», ведь этой историей тут никого не удивишь. Она не расспрашивала, просто помогала чем может и когда может. Золотая черта. И все равно Гаррет чувствовал себя сволочью, будто обманывал ее в чем-то, будто врал.       — Как-нибудь я расскажу тебе потрясающую историю, рыжая. Тебе понравится, точно. Там и про броню, и про моего сына, и про кучу всякой фантастической дряни.       — Тогда без хэппи-энда можешь не возвращаться, — Фаренгейт усмехнулась как-то слишком серьезно. — Теперь по делу. Здесь еще один блок, возьмешь его, он точно полный. Комбез под броню тоже нашелся, вроде бы твоего размера. Антирадин, рад-х и стимы со складов Чарли набрал. Броня от пуль защитит, а вот пожрать, будь добр, вылезай — системы подачи питательных составов сдохли, кажется, еще лет сто назад. Что еще… ах, да. Эй, мальчики, тащите!       Гаррет догадался о том, что увидит, еще до того, как очередной подарок предстал перед глазами. Миниган.       Так не смотрели бы даже на Магнолию, если бы она стала раздеваться посреди бара. Гаррет был готов поклясться: в их маленьком кружке головорезов-извращенцев у всех стабильно вставало только на одно — на хорошее оружие. Даже Джон пихнул локтем в бок:       — Я отниму его у тебя.       Гаррет засмеялся, потерев ребра.       — Цени, от сердца отрываю, — Фаренгейт явно была довольна произведенным эффектом.       — И что я тебе в ответ должен буду подарить? Винтокрыл?       — Всю ту херовину, на которой Братство Стали летает.       Дружный мужской гогот спугнул стаю ворон, наблюдавшую за чужаками.       Они не прощались. «Плохая примета, я помню», — Гаррет обнял Фаренгейт напоследок, поблагодарил каждого из рискнувших шкурами ради этих подарков ребят.       Впереди предстояла действительно сложная работа, и Гаррет поклялся себе сделать все, чтобы Джон остался целым и невредимым. А Верджил… они найдут этого ученого и вытрясут из него все, что он знает.              Гаррет все раздумывал, каким будет это Светящееся море? Перед отправкой он столько наслушался: самое страшное место Содружества, радиация шкалит, мутанты на каждом шагу, живым никто не возвращался. Даже со скидкой на то, что услышанное лучше делить на сто, место выходило не очень гостеприимным.        — Любуйся, — Джон завел его на возвышение за разрушенной автострадой, и Гаррет замер, рассматривая открывшийся пейзаж.       Впереди, насколько хватало глаз, простиралось полотно желто-зеленого тумана.       Им повезло с погодой, и солнечные лучи, путаясь в тумане, наполняли его свечением изнутри, а радиоактивный ветер крутил зеленоватые облака, создавая полную иллюзию того, что перед тобой и правда открылось море. Огромное, отравленное море.       Джон, казалось, сам впервые видел это место. Он докурил последнюю перед спуском сигарету, приготовил дробовик, который наотрез отказался менять на другое оружие, и шагнул в туман первым. Гаррет поспешил следом, чтобы не потеряться.       На первый взгляд здесь было даже слишком спокойно. Гаррет ожидал подлянки в первые же минуты, но обманулся: их ждал только туман, яркий рассеянный свет и перепаханная взрывом земля. Здесь точно не выжил никто, наверняка не осталось даже тел тех, кто бы мог стать гулями.       Они шли вдоль поваленных линий электропередачи, огибая редкие обгоревшие остовы машин. Скоро в тумане показалась разрушенная церковь, наполовину ушедшая в землю. Гаррет косился на нее, как на какое-то библейское чудовище: слишком много метафоричных образов в этих мертвых землях. Площадка перед церковью, покрытая ярко-оранжевой жижей, слишком походила на скрытое нечистотами кладбище, и решено было держаться подальше от этой дряни.       Со временем Море все больше не нравилось Гаррету.       Он привык к выкапывающимся из-под земли кротокрысам, но когда под ногами возникли огромные клешни, Гаррет чуть не откусил язык от неожиданности. Своего первого скорпиона он буквально затоптал бронированными ботами, и на всякий случай пристрелил дергающуюся тушу:       — Мерзость.       — Не зеваем и прибавим шагу, — Джон выглядел сосредоточенным и напряженным. Да, он отказался ждать вторую броню и идти на поиски самостоятельно, но все-таки Светящееся Море — не лучшее место для прогулок в сюртуке. К тому же, Гаррет до сих пор волновался, как именно повлияет радиация на гуля. Все же длительное сильное облучение, а этот вопрос толком не изучен. Но вслух он, конечно, ничего не говорил, зная, как подобные темы бесят Джона.       Погода в Море менялась тоже слишком резко: только что свет мешал смотреть даже через визоры шлема, и вот уже небо хмурится темно-зелеными тучами, а в отдалении сияют молнии. Счетчик в броне трещал без умолку.       Среди неровного рельефа частенько попадались кислотные озера — от них фонило метров за десять, и у берегов парили гнусы и дутни.       Хуже всего было то, что идти приходилось буквально наугад. Гаррет начинал нервничать, в очередной раз замечая, как на соседних холмах мельтешат силуэты скорпионов. Время шло, а Море казалось безграничным, хотя на карте по площади было меньше Бостона. Если бы не радиация и местная фауна, его можно было бы осмотреть самое большое за пару дней. Но у них не было ни времени, ни таких райских условий.       — Это точно что-то неприметное, — Джон скользил взглядом по окрестностям. — Можно не соваться во все видные постройки. Если ты скрываешься от кого-то вроде Келлога, ты не будешь лезть в церковь или на наблюдательную вышку.       — Ты прав. Если этот Верджил до сих пор жив, — Гаррет шагал рядом, сверяясь с картой, когда в эфир приемника вклинился чужой сигнал бедствия. Одновременно с этим Джон остановился рядом, предупреждающе поднял руку и пригнулся. Гаррет проследил за его взглядом и заметил, как плотный темный туман разрезают лопасти винтокрыла.       Сигнал бедствия шел именно оттуда, Гаррет видел, как кренится винтокрыл, заваливаясь на бок, и как цепляет хвостом один из холмов, вспахивая землю.       — Твою мать! — Джон кинулся в сторону — махина неслась ровно в их направлении. Гаррет слышал пилота, пытающегося связаться с центром, много помех, и вдруг — совершенно обреченный голос: «я не выживу». Громкие помехи забили эфир.       Гаррет рванул в сторону, когда винтокрыл столкнулся с землей.       Взрыв вскинул в воздух комья земли и камни, куски винтокрыла разлетелись по сторонам. Один упал почти рядом с Гарретом, тот едва удержался на ногах, чтобы не рухнуть сверху.       — Джон! — закричал истошно, оглядываясь, оббегая горящие обломки. — Джон!       Проклятый приемник никак не переключался, забивая слух шипением.       Хэнкок сидел в стороне, ошарашенный, стирал с лица кровь и тряс головой.       «Стим».       У конструкторов силовой брони мозги явно были на месте. Для бойца, находящегося внутри, частенько оборудовали автоматический ввод стимулятора при падении показателей, но и для внешнего применения были свои фишки: в напарниках бывали и простые пехотинцы, часто нуждающиеся в помощи от более защищенных сослуживцев.       Хэнкок дернулся от введенной дозы, поднялся на ноги, тряся головой:       — Я в порядке, в порядке! Мы должны найти пилота.       Все, что могло рвануть, уже рвануло. Они обошли обломки, и почти послали поиски к черту, когда Хэнкок заметил лежащее в стороне тело.       — Бля, — Гаррет сначала увидел только тянущиеся по земле кишки, опутавшие ноги.       Пилот еще был жив и даже пытался ползти, цепляясь одной рукой за жесткую землю. Другая рука была разорвана до кости, и волочилась безвольным куском мяса, собирая на себя мелкие камни и землю. Джон подбежал к пилоту первым, но тот не видел его: разбитый шлем обнажал пробитую голову и часть лица, посеченную дробленым стеклом, крепко зажмуренные, залитые кровью глаза.       — Не выживет, — Гаррет качнул головой, холодея от зрелища. Помехи в наушниках стихли, оставаясь приглушенным шипением.       Джон молча наставил дробовик на затылок несчастного. Гаррет видел, как мелко подрагивают пальцы гуля, как плотно сжаты тонкие губы. Всего один выстрел, разнесший на куски и шлем, и череп, прервал мучения пилота.              Они шли молча, не оглядываясь.       Гаррет угрюмо размышлял — а смог бы он сам? Смог бы пристрелить Джона, случись с ним что-то настолько страшное, что смерть действительно стала бы лучшим выходом? Эти мысли пугали даже больше, чем само Светящееся море, чем человек, ползущий с внутренностями наружу. И смог бы так сделать Джон?       Радости не добавлял и взбесившийся приемник. Гаррет менял волну несколько раз, но техника каждый раз упрямо сбивалась на уже упущенный сигнал бедствия.       — Выруби эту херню, — не сдержался наконец Джон, когда сквозь шипение снова послышался негромкий спокойный голос погибшего пилота: «я не выживу». — Охеренно поднимает боевой настрой.       — Я пытаюсь, — Гаррет тоже не был в особом восторге.       За время шатания по окрестностям успело стемнеть, хотя Гаррет и сомневался, что степень освещенности здесь зависит от времени суток. Хмурый, темный горизонт деморализовал. Гаррет не был готов к тому, что труднее, чем давить скорпионов, здесь окажется не впасть в отчаяние.       Передатчик заткнулся только через полчаса.              Они решили искать до последнего, а на привал встать в самом крайнем случае где-нибудь в сохранившемся строении с хорошим бетонным подвалом.       Джон не говорил «я устал», но Гаррет видел это по его походке, по опущенным плечам.       Они взобрались на скалистый выступ, чтобы осмотреть окрестности, когда внизу кто-то зарычал. Не просто зарычал: звук проникал сквозь кожу, хватая за самое сердце, отдаваясь болью в каждом шраме, перечеркнувшем лицо и тело. Гаррет узнал бы его среди тысячи — Коготь Смерти.       Огромный зверь стоял под скалой, метрах в десяти внизу.       Они с Джоном попятились, чтобы уйти по камням как можно дальше, но зверь рванулся в сторону самого пологого спуска, сокращая расстояние в несколько огромных прыжков.       Теперь отступать было поздно.              Джон бросил гранату сразу, как только туша показалась из-за камней. Гранат было немного, прихвачены были как раз на случай подобной встречи, и Гаррет надеялся, что взрыв если и не убьет тварь, то отпугнет от добычи.       Громыхнуло, рев зверя потонул в очереди выстрелов.       Джон исчез из поля зрения, а Гаррет пятился и продолжал стрелять.       Сейчас с ними не было ни рейдеров, ни минитменов. Гаррет до сих пор отчетливо помнил, как много сил ушло на то, чтобы уложить тварь в прошлый раз.       Коготь подскочил, как в Конкорде, опуская мощную лапу на броню, челюсти клацнули прямо перед шлемом. Гаррет выпустил еще одну очередь вплотную — от боли зверь ослабил хватку, и Гаррет смог уйти в сторону, чуть не спотыкаясь на камнях в массивной броне. Он услышал еще один взрыв, успел зацепить его краем взгляда — граната разорвала твари морду. По всем законам Коготь должен был уже сдохнуть, но вместо этого он развернулся, отставая от Гаррета и переключаясь на Джона.       Мир перед глазами заволокло красным. Гаррет скверно понимал, почему плохо слушаются руки и почему так горит в груди, когда помчался наперерез Когтю.              …перекрытие второго этажа упало прямо перед носом. Гаррет укрылся за ним, где-то рядом истошно орал разрываемый на части рейдер, и это был самый страшный крик, который он когда-либо слышал.       Повсюду стреляли, кто-то пытался бежать, но зверь нагонял и сжирал заживо, оставляя валяться еще дергающиеся человеческие объедки.       Кто-то упал рядом и закричал: «слева», Гаррет повернулся и выстрелил навскидку, когда его и его соседа сбило на спину и проволокло так несколько метров. Огромная лапа соскользнула по лицу, придавила к разбитой дороге, когти рванули по плечу, порвав кожу и мышцы. Коготь рычал над ним, дожирая подвернувшегося под зубы человека. Гаррет видел дергающиеся ноги рядом с собой, слышал, как громко хрустят кости и как хрипло воет пожираемый. Он должен был быть следующим…              …Гаррет кинулся почти под самое брюхо зверя, зажимая спусковой крючок. Раскалившийся ствол почти упирался в грубую кожу, нашпиговывая зверя пулями. Гаррет не видел и не слышал ничего, кроме бешено стучащей в висках крови, а потом почувствовал, как его мощно припечатывает к земле и мир перед глазами исчезает в черноте.              — …Что, что, что?.. — он затряс головой, тут же почувствовав, как кто-то толкает в рот таблетки, и в следующую же секунду всаживает в шею порцию стима. Гаррет наконец разлепил глаза, концентрируя взгляд перед собой. Хэнкок навис над ним, вглядываясь в лицо застывшим взглядом:       — Слышишь меня?       — Слышу. Что?.. — Гаррет попытался приподняться, и понял, что ноги придавило тушей зверя. Осознание пришло с запозданием. Он резковато сел, тут же закружилась голова. — Мы завалили его, да?       Хэнкок невесело скривился.       Гаррет только сейчас понял, что сидит без шлема, и что груди неприятно холодно. Он опустил взгляд, но ничего не смог рассмотреть. Только на ощупь понял — содрана часть одной из нагрудных пластин, до самого каркаса.       — Тебе повезло, весь урон пришелся на броню. Но пластины повреждены, а это значит, что теперь твоя броня пропускает радиацию, и придется жрать рад-х. И ввод стимов сдох. Шлем цел? Надень, так все равно надежнее. Если приводы действуют. Попробуй встать.       Гаррет послушался, все еще пришибленный ударом, вытянул ноги из-под туши. Конечности двигались почти без проблем, только чуть подтормаживала левая рука.       — Нормально.       — Нормально, — процедил Хэнкок сквозь зубы. — Нам надо найти Атома. Он наверняка знает эти земли лучше.       — Если он и правда здесь, — подняться на ноги в броне было непросто.       Теперь они торопились, специально высматривая озера. Их было много, разного размера, но каждое из встреченных было пустым. Гаррет уже хотел предложить перекантоваться в подвале, когда возле одной из радиоактивных луж они заметили копошащихся в грязи гулей. Джон пригнулся, всматриваясь. Здесь не было светяшки, но близость гулей вселяла надежду на скорый успех.       Они обошли первых встреченных гулей по широкой дуге, обогнули холм и остановились, оглядывая разлившиеся по низменности озерца. Это походило скорее на топи, исходящие зеленоватым сиянием. То тут, то там в воде стояли гули, как животные, пришедшие на водопой. Только пили они радиацию.        — Смотри, вон, — Гаррет указал на левый берег. Чуть поодаль от воды сияло яркой зеленью, и несколько гулей сидели в кругу света. — Или это он…       — Или нам крышка, — сухо отметил Джон, перехватывая дробовик поудобнее.       — Вариантов все равно немного, — Гаррет не мог различить отсюда, их это знакомый или нет, но описание места подходило.       — Можно обойти по тому гребню и окрикнуть его издалека. Он должен услышать и узнать, а если нет… что же, посмотрим, кто кого.       — Только не лезь на рожон, — Гаррет развернулся, скрываясь из возможного поля зрения диких.              — Атом! — Джон крикнул из засады. Несколько диких повернули к нему головы, недовольно заворочались, поднимаясь с насиженных мест. — Атом!       Он крикнул уже громче, поднимаясь в полный рост.       Дикие вскинулись, и Гаррет был готов зажать спусковой крючок, когда светящийся гуль развернулся на голос. Он даже не сказал ничего, только вспыхнул на мгновение ярче, и бросившиеся к добыче гули запнулись, сбились с цели, наворачивая круги на середине пути.       — Атом, это ты? — Гаррет поднялся за спиной Джона в полный рост, готовый к внезапной атаке. — База рейдеров, дорога до Светящегося моря, помнишь?       Светящийся склонил голову, рассматривая чужаков, и Гаррет заметил, что возле него крутится старая знакомая — без челюсти, в синем платье. Можно сказать, что здесь, у озера, она «расцвела»: и двигалась более проворно, и кусок челюсти больше не сочился гноем. Она пробиралась вперед боком, шаг за шагом, и принюхивалась, щуря заплывшие глаза.       — Помню, — наконец прозвучал скрипучий голос. Атом засиял сильнее, стягивая забеспокоившихся гулей к себе. Они все шли на его сияние, покидали воду, и Гаррет с ужасом понял, что здесь куда больше сорока особей. Вот почему им не встречались гули на периферии — он собрал их всех.       — Зачем тут? — Атом не подходил, но и не нападал. Сложно было разобрать слова с расстояния, но гуль будто действительно старался говорить громче.       — Мы ищем Верджила. Ученый. Очень нужен, — прогудел Гаррет.       Атом распахнул рот, заливаясь в беззвучном смехе:       — Говори сложнее! — что это, чувство юмора? Любимая шутка на все времена? — Верджил. Знаем.       Они плутали по Светящемуся морю черт знает сколько, напоролись на Когтя Смерти, а единственным, кто оказался в состоянии помочь, был радиоактивный гуль в компании дикой стаи.       — Где он? — Джон шагнул ближе, но Атом предупреждающе поднял ладонь:       — Не подходи. Стая. Отсюда туда, — указал в нужную сторону. — Мимо трех озер, скала, внизу пещера. Не сворачивать, прямо.       Тем временем та женщина, в синем, подобралась ближе остальных. Атом вспыхнул ярче, она оглянулась на него, но не вернулась, припадая к земле и продолжая приближаться. Гаррет напрягся, вцепившись в миниган.       — Не стреляй, — Джон едва дышал, не делая резких движений, чтобы не спугнуть, не разозлить тварь. — И не дергайся.       Другие гули не обращали на нее внимания, молчал и Атом.       Окатило холодом, когда она подобралась к ногам. Гаррет не видел ее настолько близко даже тогда, на стоянке рейдеров, и только теперь заметил на изуродованной шее подвеску в виде цветка. Гребаного, мать ее, цветка. Он понятия не имел, как подвеска сохранилась, и знать не хотел, если она нашла ее и напялила на себя, уже будучи гулем.       Она обнюхала ноги, зарычала, но Атом за спиной снова ярко вспыхнул, и она почти бегом вернулась к нему, спотыкаясь по дороге.       Гаррет чувствовал, как кружится голова, и не мог понять — от ее вида или от проникающий в бреши брони радиации.              — Рад-х, — напомнил Хэнкок, когда они отошли от озер на достаточное расстояние. — Если мы не найдем Верджила в ближайшее время, придется искать укрытие и потратить время на антирадин. Ты мне не нравишься.       — Спасибо, — хмыкнул Гаррет, но еще одну порцию таблеток принял. Самому себе он тоже не слишком нравился. Голова все еще шла кругом, и начинало подташнивать, пока еще переносимо. Это могло быть последствиями удара Когтя Смерти, а могло быть и первыми признаками отравления.        — Как думаешь, что это за ученый такой, если его даже Атом знает? — Гаррет нуждался в том, чтобы перевести тему.       Джон пожал плечами:       — Нам куда важнее, что он вообще жив и пошел на контакт даже с Атомом.       — Да, смею надеяться, мы выглядим не так херово, — Гаррет пытался шутить, но Джон только фыркнул:       — За тебя не отвечаю. Приготовься, у нас очередной гость.       Скорпионы. Снова скорпионы…