Помни о жизни

      До Добрососедства Гаррет добрался на своих двоих, но в куда менее приподнятом настроении, чем был даже на границе Светящегося моря. На подходах к поселению он чуть не пропустил пару дворняг, кинувшихся под ноги, и честно не заметил залетного рейдера, лупящего чуть ли не в упор. Хэнкок разобрался с проблемами сам и дальше Гаррета вел практически под руку. Тот, громыхая броней, еле-еле вписался в станцию обслуживания, нашедшуюся у Клео, и потом, вымотанный и понурый, поплелся за Хэнкоком в Капитолий.       — Это всегда так после дозы? Но я с вами, отдых — потом, — Гаррет бубнил себе под нос, только чудом не вписавшись лбом в дверь. Уже в комнате зацепил ногой низкий столик и, решив не подвергать Капитолий лишней опасности, просто завалился на ближайший же диван. Джон устало приземлился рядом, снова, как и в Сэнкчуари, укладывая голову Гаррета себе на колени:       — Гаррет и прелести отходняка.       Тот перестал хмуриться и наконец-то закрыл глаза. Судя по шагам, Фаренгейт была неподалеку, и Гаррет вновь заговорил, с трудом не морщась от собственного голоса, звенящего в голове:       — Я тебе подарок притащил. Второй миниган.       — Гаррет, они у тебя делением, что ли, размножаются? — рыжая хмыкнула, присаживаясь напротив. — А если я тебе «толстяка» вручу, ты мне через недельку тоже второго притащишь?       — Если ты мне толстяка притащишь, я его сожру, — Гаррет зевнул, чуть не свернув челюсть. Дико хотелось спать… завалиться бы с Джоном и вырубиться до самого утра. — А размножаются, может, и делением. По крайней мере, этого я по пути от одного рейдера отделил.       Джон прикрыл рот Гаррета ладонью:       — Так как сваливать спать ты отказался, просто не отсвечивай.       С таким раскладом Гаррет был полностью согласен. Джон рассказал об их вылазке, удачно обойдя вниманием внешний вид Верджила. Рассказ зацепил и само Светящееся море, и неудачную засаду рейдеров, и даже эпизод на крыше, вызвавший у Фаренгейт приступ хохота.       Гаррет даже почти проснулся, и только бухтение о больной голове заставило рыжую сбавить обороты. Ох и аукнется Гаррету эта байка, ох и аукнется…       Но на смену историям о похождениях быстро пришло обсуждение более важных вопросов.       Фаренгейт слушала об Охотнике молча, хмурясь, и в конце концов подвинулась к столику, расставляя сигареты, бутылки и стаканы так, будто это здания в Бостоне:       — Вы говорите про развалины Института, это находится здесь, — Фаренгейт ткнула пальцем в центр стола. — Но чтобы добраться туда, придется пробираться мимо нескольких рейдерских постов. Это самая безумная часть города, как по мне. Гаррет, карту вруби, за моей далеко.       Гаррет, с трудом разлепив глаза, переключил пип-бой на отображение карты и вытянул руку, мол, смотрите сколько влезет, но и сам постарался собраться с мыслями. Хэнкок провел ладонью по отросшему ежику волос:       — Терпи, наметим план — уйдешь в отруб.       Тем временем, Фаренгейт, рассмотрев карту, указывала на дороги:       — Здесь все было занято еще неделю назад, а тут мутанты, их видели поодаль, возле самого Института, так что придется быть осторожнее, — задумчиво скривила губы. — Была информация о Стрелках у Гринтек Дженетикс. Джон… я думаю, пара ребят сгоняет на разведку. Это и нас касается, насчет Стрелков я хотела с тобой переговорить.       — Не хватало нам в Бостоне их главной базы, так еще и Гринтек? — голос Хэнкока звучал недовольно, а Гаррет все не мог припомнить, что за Стрелки?       — Кто такие? — все-таки спросил, чтобы не упустить чего важного.       Джон откинулся на спинку дивана:       — Скажем так, это самая крупная наемничья организация в округе. Почти строем ходят, круче простых рейдеров. И хуже — берутся за те дела, которые не по зубам простым смертным. Мне не нравятся эти ребята, но у нас «перемирие»: мы не переходим им дорогу, они не трогают нас. А они могут тронуть. Действительно могут.       Джон недовольно тянул слова, буравя взглядом стену перед собой. Не часто услышишь, чтобы Хэнкок так о ком-то отзывался, видать и правда серьезные ребята.       — Тогда просто обойдем их стороной, верно?       — Верно, Гаррет, — Джон опустил взгляд на напарника, хотел сказать что-то еще, но вместо этого провел пальцем по заросшей темной щетиной щеке. — Мы с Фаренгейт обсудим кое-какие дела, а ты спи и не думай рыпаться.       Гаррет бы и рыпнулся, но для этого надо было приложить слишком много сил. Потому, когда Джон и Фаренгейт вышли, прикрыв за собой дверь, его хватило только на то, чтобы ткнуться лбом в спинку дивана и заснуть.              Темнота и тишина всю ночь, без единого сна. Гаррет постепенно просыпался, но откровенно ленился даже пошевелить пальцем: очень уж хорошо лежалось. Он услышал, как кто-то вошел в комнату, ненадолго замер на пороге и все-таки шагнул внутрь, прикрывая дверь за собой. Гаррет хотел сесть, потянуться, но почувствовал, как жесткие пальцы сжимаются на подбородке, и замер — из интереса, не чувствуя угрозы. И не прогадал.       Лицо обдало теплым дыханием, и через мгновенье Гаррет почувствовал, как прижимаются в поцелуе тонкие сухие губы. Джон — его ни с кем не спутать. Гаррет замычал, обхватил широкой ладонью за затылок и потянул гуля на себя, опрокидывая сверху, а Джон только усилил напор, проталкивая в рот язык. Жаром отдалось внизу живота. Гаррет оскалился в губы, когда гуль отстранился:       — Хорошее утро, — наконец поднял взгляд на свою «добычу». Хэнкок выглядел довольным даже в полутьме комнаты.       — Четырнадцать часов сна, Гаррет, — хриплый голос. Джон опустил ладонь на лоб напарника, не давая отнять головы от дивана, пока сам не поднялся на ноги. — Отмывайся и бегом к нам, есть что обсудить.       Пришлось поторопиться.              Говорила в основном Фаренгейт, но ребята, вернувшиеся с вылазки в город еще ночью, тоже присутствовали на собрании. Она показывала на карту: несколько больших дорог по пути к Институту перекрыты, забаррикадированы проулки, новые стоянки супермутантов.       — Не самая благоприятная часть города, — Гаррет угрюмо уставился на расставленные метки. Придется идти действительно очень осторожно, чтобы не собрать по пути все неприятности.       — Я вижу смысл в сопровождении, — Фаренгейт выжидающе посмотрела на Хэнкока. — Джеф и Том хорошо знают эти места, да и только что были там. А я неплохой стрелок, если ты помнишь.       — И мой заместитель здесь, — жестко напомнил Хэнкок.       — Ты сам говорил — плох тот мэр, что иногда не поднимает свою задницу с тепленького местечка.       — Подловила, чертовка, — Джон недовольно хмыкнул, поднимая руки. — Хорошо, пятеро — рабочая группа, но не больше.       Выдвигаться решили к вечеру — на городских улицах проще укрываться в потемках. Силовую броню оставили в Добрососедстве, в ней особо не «прокрадешься», но прихватили оба минигана — на случай, если выпадет столкнуться с массовыми неприятностями, вроде рейдеров или мутантов. По душу Охотника Хэнкок захватил несколько импульсных гранат, здраво рассудив, что пусть он хоть трижды продвинутый синт, но на всю электронику импульсники действуют одинаково плохо, и такая граната если не вырубит Охотника к чертям, то заставит замешкаться хоть ненадолго.              Затея, казавшаяся безумием еще в логове Верджила, теперь стала просто еще одной задачей. Гаррет пробирался по улицам Бостона, держась за спинами «ведущих», и чувствовал не беспокойство, но уверенность. Ту самую, которую Верджил звал «самонадеянностью».       По сути, это мало отличалось от их обычных «добрососедских» вылазок и тех делишек, что иногда поручал Джон: ты просто идешь и делаешь, и плечом к плечу с тобой нормальные, умелые ребята. Гаррет предпочитал не впадать в лишние размышления, а сконцентрироваться на том, что делает в данный момент, а в данный момент поиск радиоволны охотника был полностью на его совести.       По пути не встретилось ни одного дикого гуля — наверняка даже эти безмозглые твари предпочитали держаться подальше от взрывоопасного района. Ну или всех давно перестреляли.       Их почти заметили только раз, и пришлось потратить больше времени на выжидание, чем Гаррет предполагал. Зато обошлось без лишних перестрелок, и к территории Института они вышли тихо и чисто.       Массачусетский технологический институт… Гаррет бывал здесь до войны на лекциях по роботехнике. Сам главный корпус и территория перед ним сохранились на удивление хорошо. Группа встала у одной из стен, скрытая нагромождением машин, и Гаррет буквально ползал по территории, чтобы поймать сигнал.       Получилось — слабый, с помехами, он явно шел не с территории Института, вызывая этим глухое раздражение. Шляться в этой части города было не самым легким делом, а теперь выходило, что от Института надо идти в обратную сторону.       Проклятый сигнал то угасал, то усиливался, однажды и вовсе почти потерялся. Гаррет с трудом держал язык за зубами, пробираясь мимо очередной рейдерской вышки.       — Хьюстон, у нас проблемы, — Гаррет поманил Джона к себе. — Судя по всему, источник сигнала в Гринтек Дженетикс.       Где-то впереди глухо выругался Джеф. Хэнкок привалился спиной к стене, переспросив: «Ошибки быть не может?». Гаррет отрицательно качнул головой.       — Так, слушайте меня, — Джон подобрался, серьезный донельзя. — Мы знаем, что в Гринтек обосновались Стрелки. Это уже чужая территория, и мы там — гости. Так что ведем себя как положено — никаких резких движений в сторону хозяев.       — Думаешь, они взяли Охотника сами? — Гаррет вполне мог такое допустить, учитывая все, что говорил Джон раньше.       — Понятия не имею. Это тот случай, когда разбираться придется по ходу дела. И, Гаррет, — Хэнкок посмотрел прямо, пристально. — Если будем говорить с ними, ни слова о том, что ты связан с минитменами, понял?       — Почему?       Хэнкок поджал губы, раздумывая, стоит ли отвечать, но все-таки продолжил:       — Я уверен, Престон делился с тобой рассказами о Квинси, верно?       Гаррет кивнул — еще в первые дни знакомства, когда Гаррет лежал забинтованный чуть ли не с ног до головы, как мумия, Гарви «развлекал» его рассказами о минитменах.       — Квинси — на совести Стрелков. И операцией руководил Клинт, бывший минитмен, так что с вашими у них свои терки, — Джон говорил с нажимом, не отпуская взгляда Гаррета. — Эти твари достойны смерти, но мы не можем себе позволить нарываться, понял, Гаррет? У нас нет сил для открытого противостояния. Скажи: Джон, я понял.       Если Стрелки устроили заварушку в Квинси, понятно, отчего даже Джон так насторожен. Гаррета передернуло — очень легко представить такое же месиво на улицах Добрососедства или родного Сэнкчуари.       — Ты прав. Мы не сможем защитить поселения. Пока не сможем.       И поставил еще один план на будущее — серьезно заняться обороной и развитием поселений. Они должны быть в состоянии выдержать не только набеги рейдеров, но и атаку более мощной организации.              В «Гринтек» было отвратительно тихо.       И первый же встреченный постовой лучше всего объяснял эту тишину: бедняга распластался на полу, с дырой посреди груди, и Гаррет узнал такой тип ранения.       Он видел подобные в телах при штурме форта Келлога: такие следы остаются после лазерных карабинов, которыми в Содружестве пользовались немногие.       Больше в открытой видимости на первом этаже никого не было… кроме еще нескольких тел с похожими ранениями.       Джон, наскоро обыскав ближайшего стрелка, достал уцелевшую переносную рацию.       Гаррет подобрался ближе к слушающему чужие переговоры Джону. Он как раз успел зацепить несколько последних команд по передвижкам: судя по всему, у Стрелков были реальные проблемы. Джон не вклинивался на общую частоту, пока шли оживленные переговоры: они баррикадировали лестницы на втором и третьем этажах, докладывались по потерям и уцелевшим, и выкладки по данным сопровождались неуставными выражениями. Гаррет слышал: на эмоциях.       — Связь со вторым и четвертым секторами утеряна.       — Десять-сорок-два, нахуй отступаем, у меня трое раненных, и, бл… — обрыв связи.       — Десять-сорок-два, это кэп! Держать блок! Это приказ! Прием!       Десять-сорок-два молчал непозволительно долго, и Джон вклинился, поняв, что ответа не последует:       — Кэп, Джон Хэнкок на канале. Со мной четверо, подмога нужна?       Ответили после заминки:       — Хэнкок, второй канал, конец связи.       Джон переключился быстро:       — Кэп, Хэнкок на связи.       — Хэнкок, какие условия? Прием.       — Нужен синт.       Ответ с той стороны задержался только на несколько секунд:       — Завалим Охотника, синт ваш. Обговорим по завершению. Прием.       — Кэп, принял. Куда идти?       — Второй этаж, группа у левого крыла. Хватайте десять-сорок-два, если жив, и двигайтесь на третий. Конец связи!       Джон хрипло выдохнул, перехватывая поудобнее дробовик.       — Ну что, ребята, готовы? Начинается самое веселое. Вперед-вперед!       До второго этажа добрались перебежками, но на пути и правда не встретилось никого живого. Джона снова оттеснили внутрь группы, впереди шел Джеф, как самый тихий, сразу за ним Гаррет и Фаренгейт, замыкал группу Том.       Джон еще раз выходил на связь, в общий эфир, предупредив десять-сорок-два о подкреплении. Тот не откликался, но Гаррет надеялся, что он жив, просто… сломался, мать его, передатчик.       Они нашли подбитого Стрелка в одном из закутков коридора. Он как раз вкалывал стим в прожжённое лазером бедро.       — Покажу, куда идти, — Гаррет с запозданием понял, что Стрелок собирается делать: следом за стимом последовала порция баффаута. Да, на «чистую» голову с такой раной далеко не уйдешь, а этот поднялся на ноги, ковыляя по коридору.       — Трое с тобой, где они? — Джеф поравнялся со Стрелком, на что тот процедил через зубы:       — На том свете. Ублюдок слишком быстрый. Его скорость уже стоила жизни паре десятков натренированных бойцов.       — Сколько вас осталось? — Фаренгейт шла за ними.       — Не знаю. Уже не знаю, — стрелок смотрел вперед, стараясь идти быстрее. Том, плюнув, подхватил того под руку:       — Быстрее дойдем до точки.       Стрелок промолчал, только раздраженно сжимал губы.              Они собрали в пути еще несколько человек — все выжившие были ранены, только паре человек повезло оказаться в другом месте, когда Охотник пробивался наверх. Он шел, сметая на своем пути все, как ураган.       Десять-сорок-два, уже отлепившийся от Тома, причину видел в растянутости основных сил и эффекте внезапности. Никто не ждал такого наглого нападения, и никто не воспринимал всерьез одинокого Охотника, пока тот не начал пробиваться наверх.       — Зачем Охотник пришел к вам? — Джон задал интересующий всех вопрос, и Стрелок, косо глядя на соратников, откровенно нехотя ответил:       — Кэп взял одно задание в обход управления. Хотел «выделиться», найти нового крупного заказчика — у нас за такое можно быстро подняться.       Джон невесело покачал головой:       — Но за провалы ставят к стенке, я прав? Что за дело?       Стрелок угрюмо кивнул, и почти зарычал в ответ:       — Ебаный синт. Телка какая-то, мы поймали ее на окраинах города, думали пристрелить, когда за ней пришел Охотник. И кэп стал торговаться.       Вот так излишняя жадность может стоить провала всей операции. Содружество любит дерзких, но если идешь ва-банк, будь готов потерять все. Уж Гаррет понимал это как никто другой.       — Как тебя зовут-то, десять-сорок-два?       — Зак, — помедлив, отозвался тот. — Все равно скоро сдохнем, так что похер.              Кэп не отзывался, и причина открылась очень скоро.       Они услышали переговоры еще на лестничной площадке у последнего этажа.       — Мы добыли девчонку, все по-честному, где награда? — торопливый, злой голос.       — Кэп, — ошарашенный шепот Зака.       Гаррету показалось, что этот «кэп» тоже знатно зарядился наркотой, иначе не стал бы всерьез выдвигать Охотнику какие-то условия.       Раздался выстрел, и снова завопил кэп:       — Черт! Хватит гробить моих людей! Окей, я отдам тебе девчонку, а ты просто свалишь отсюда нахер! Идет?       Время поджимало, Охотник не мог мешкать вечно.       — Там зала, в центре решетки, старая нерабочая автоматика. — Зак затараторил, изображая план комнаты. — Помещение небольшое, открытый второй этаж. Можно загнать под лестницу.       Джон прервал его:       — Отбиваем кэпа, с меня импульсник, так что не лезьте. Потом давим до упора. Нужна целая голова, поняли?              Выстрел прозвучал ровно в тот момент, когда группа распахнула двери: Охотник оттолкнул тело кэпа в сторону нападающих, а девица бросилась прочь от Охотника. Гаррет отследил ее только краем взгляда и заметил, как Охотник потянулся к такому же устройству, какое Гаррет видел на Келлоге. Проклятый Стелс-бой. Он успел врубить невидимость, когда Джон бросил импульсную гранату: та разорвалась голубым свечением и вспышками электричества.       Невидимость сбилась, позволяя ребятам видеть цель и давить с нескольких сторон сразу. Кто-то обошел сбоку, а Гаррет с Фаренгейт, не сговариваясь, наконец-то взялись за миниганы. Небольшой пулеметный привет Институту.       Охотник ушел в сторону, успев снести головы паре ребят из Стрелков, укрылся за нагромождением старой техники. Гаррет рванулся за ним. Ублюдок снова ушел в невидимость, но ни одна невидимость не может противопоставить ничего бесконечной пулеметной очереди. То есть, это Гаррет надеялся, что устранить синта они успеют прежде, чем кончатся патроны.       Лицо Гаррета обожгло ударом — Охотник бил прикладом неожиданно, жестко — решил пробиться в лобовую. Фаренгейт, оказавшаяся рядом, наотмашь ударила нападающего миниганом. Тот, видно, не ожидавший отпора от женщины, открылся, и Фаренгейт ударила снова, прежде чем ее отбросило в сторону. Подскочил еще кто-то из Стрелков, Гаррет не рассмотрел, пока поднимался на ноги, да и бедняга почти сразу был уложен выстрелом в голову.       Он увидел мерцающие очертания прямо перед носом, и успел еще подумать, что, кажется, крупно влип, когда совсем рядом раздалось несколько выстрелов дробовика. Последний ударил по уже лежащему телу.       Стелс-бой отключился, являя на свет Охотника: развороченная грудная клетка, почти изрешеченная пулеметной очередью левая рука, кожаный плащ, залитый кровью. Почему-то это удивило, хотя Гаррет и предполагал, что Охотники из тех синтов, которых не отличишь от людей.       — Ты мой должник, — Гаррет поднял взгляд на Джона, бледного и довольного, и, не удержавшись, коротко притиснул к себе, хлопнув по плечам. Отпустил, помог Фаренгейт: та ухватилась за протянутую руку, поднимаясь на ноги одним движением.       — С девчонкой что? — Джеф, хромая, вытащил из укрытия ту самую девку, из-за которой и поднялась вся буча.       Зак сплюнул себе под ноги:       — Глаза б мои ее… — глянул на мертвого кэпа, снова поморщился. — О чем договор был? Синты взамен на помощь? Ни слова о том, что здесь было.       Джон сжал плечо Зака, взглянул тому в лицо:       — Все между нами, ребята. Думаю, повернуть себя героями сможете.       — Кэп…       — Ваш Кэп подставил вас всех под удар. Ты сам понимаешь, что девица не стоила того.       Стрелок скинул руку Джона, отводя взгляд:       — Все, валите, забирайте обоих, и если всплывет хоть что-то, вам же будет хуже. А мы заметем следы. Блять, мне еще докладываться…              Они уходили тихо. Чип Охотника лежал в кармане, а Гаррет честно надеялся, что смог оттереть с рук остатки органики, которых в башке синта оказалось не меньше, чем в башке Келлога.       Девчонка пыталась сбежать, и Гаррету пришлось хорошенько встряхнуть ее за плечи, в самое лицо прорычав:       — Сдохнешь в этом районе на раз-два. Походила уже одна. Заткнись и будь хорошей девочкой, здесь принято благодарить за помощь, а не съебывать в закат. Как тебя зовут?       Она правда была похожа на человека: красивая, молодая девчонка, черноволосая и синеглазая. Она недовольно сжала губы, сощурилась, но все-таки ответила:       — К1-98. Дженни.       — Дженни, — Гаррет повторил, отпуская худые плечи, но перехватывая девчонку за предплечье. — Мы помогли тебе, так? Теперь твоя очередь. Дойдем до базы, ответишь на пару вопросов, и вали на все четыре стороны. Договорились? Вот и хорошо.       Джон шагал впереди, и Гаррет уже привычно шел за ним, мечтая о нескольких часах сна, кружке какого-нибудь горячего отвара и куске хорошо прожаренного стейка.       И уже потом — синты, Институт и прочая шушера.